Кума (Садовников)

Кума
автор Дмитрий Николаевич Садовников
Опубл.: 1882. Источник: az.lib.ru • Известный драматург И. В. Шпажинский на сюжет этой поэмы в 1884 г. написал трагедию «Чародейка», а позднее, в 1886 г., создал либретто для одноимённой оперы П. И. Чайковского.

    Д. Н. СадовниковПравить

    Кума.Править

    I.

    Всплывает месяц и горит

    На высоте кремлёвских башен…

    Весь Нижний спит глубоким сном,

    Везде огонь давно погашен;

    Лишь воеводе одному

    В тот час не спится на постели, —

    Мечты греховные его

    В опочивальне одолели…

    Он рад бы спать, не сон не идёт:

    Нет, не даёт ему покою

    Кума-красавица, вдова,

    На перевозе за Окою…

    И всё мерещится ему

    То грудь налитая, то плечи,

    То руки белые, что снег,

    То глаз приманчивые речи…

    И не глядел бы на жену!..

    Княгини любящая ласка

    Ему противна, сын забыт,

    И не страшит его огласка…

    Он встал, велит седлать коней;

    Седлать коней вмиг дворня сбита,

    Через минуту у крыльца

    Бьют лошадиные копыта…

    Князь сел, холоп спешит за ним

    К раскрытым челядью воротам;

    Несутся улицей и вот —

    Пропали вдруг за поворотом…

    II.

    Проходит день, а князя нет;

    Другой прошёл, — его не видно;

    Никто не ведает, где он;

    Княгине больно и обидно…

    На третий день вернулся князь;

    С женой — ни слова… Рвёт и мечет…

    Ничто не радует его —

    Ни травля, ни любимый кречет…

    Томит его и тяготит

    Необъяснимая кручина…

    Бывало, прежде по часам

    Не налюбуется на сына, —

    Теперь семьи как будто нет;

    Всё опротивело, постыло,

    Куда-то ездит по ночам,

    И прежде милое — не мило…

    На грех заехал, видно, он

    С охоты гостем запоздалым

    На перевоз и до утра

    Спал у кумы на постоялом.

    Его, седого старика,

    Попутал, видно, бес лукавый…

    Кума — колдунья, у неё

    Все приворотные есть травы;

    В её сверкающих глазах

    Недаром, говорят, есть сила,

    Не мало в городе мужей

    Она к себе приворожила…

    Глазами вскинет — дрожь берёт;

    В речах — какая-то отвага…

    И что пьяней, — вино ль её

    Иль речи, крепкие, как брага, —

    Кто знает?.. Только силы нет

    От этой груди оторваться,

    С семьёй по-старому зажить,

    С кумой подолгу не видаться,

    Так, вот и тянет за Оку…

    И скоро слух прошёл в народе,

    Что приворотного дала

    Колдунья зелья воеводе…

    III.

    Кромешный ад кипит в дому;

    Не может сын добиться толку,

    О чём его родная мать

    Так часто плачет втихомолку…

    Она молчит, не говорит

    Любимцу-сыну ни полслова,

    С терпеньем муки до конца

    Она выдерживать готова…

    Раз, как-то утром гневный муж

    В сердцах занёс над нею руку, —

    Лишь здесь решилась всё ж она

    Свою тоску, всю сердца муку

    Поверить сыну; в поздний час

    Она, позвав его, сначала

    Поколебалась, а затем

    Заплакала и всё сказала:

    « Вот кто разлучница моя,

    Она его околдовала,

    Она крушит меня тоской,

    Моей любви ему, вишь, мало»!..

    Сын всё узнал. Проснулись в нём

    И к матери любовь, и злоба;

    Всю ночь покоя не дала

    Ему отцовская зазноба…

    В его горячей голове

    Кровавый замысел о мести —

    Врасплох нагрянуть на куму

    И положить её на месте…

    Берёт он верных слуг своих,

    Кинжал в серебряной оправе

    И ночью, тайно ото всех,

    Несётся к быстрой переправе…

    IV.

    На постоялом нет огня;

    Кума не спит… Она готова

    К приезду княжьего сынка,

    К приёму гостя дорогого…

    Чу! Слышен говор голосов…

    Вот по земле стучат копыта…

    Они… Через минуту дверь

    Трещит, сдаётся и отбита…

    Кума встаёт, зажгла свечу,

    На шум идёт, полунагая,

    Своих непрошенных гостей

    С оплывшей свечкою встречая…

    Но, видно, очи у кумы

    Сильнее острого кинжала:

    Взглянул сын княжий на неё

    И словно к месту приковало…

    Забыл, зачем сюда пришёл,

    И вместо гневного проклятья

    К колдунье руки протянул

    Для поцелуя и объятья…

    Такой волшебной красоты

    Он не видал, живя на свете,

    И понял, как отец-старик

    Попал в расставленные сети…

    А тут холоп ещё пристал

    И, подстрекаем силой вражьей,

    « Неплохо водки, — говорит, —

    Сперва попробовать нам, княже»!

    Глядят — дубовый стол накрыт,

    Кума вином гостей обносит

    И хлебом-солью закусить

    С поклоном, улыбаясь, просит…

    « Холопы! Эй, ступайте прочь!

    Я позову, когда мне надо…

    А вот, красавица, тебе

    За угощение награда»!..

    И в чашу перстень дорогой

    Он опускает с изумрудом…

    Всё по желанию кумы

    Переменилось, словно чудом…

    Поутру, на условный свист,

    Ещё задолго до рассвета,

    Вошли холопы, а кума

    Сидит, царицей разодета

    В парчовый, шитый сарафан;

    А князь, забыв позор отцовский

    Целует хитрую куму,

    Опутан силою бесовской…

    V.

    Гуляет по двору весна…

    Про новый грех гуляют слухи…

    Княгиня целый день одна;

    Она не плачет, очи сухи…

    Был сын у ней, но и того

    Колдунья злая погубила:

    Ни муж. Ни сын не устоял…

    И вот холопа для посыла

    Княгиня кличет. Слух ходил,

    Что за зелёными лесами,

    На Кудьме, есть один старик

    Колдун. Он знается с бесами,

    Он ей из злых наборных трав

    Сварит смертельную отраву,

    Тогда с разлучницей-кумой

    Она расправится на славу…

    « Введи ко мне его»! Старик

    Явился в полночь на свиданье…

    Его к княгине провели,

    И с нею тайное шептанье

    Недолго длилось… « Вот тебе, —

    Сказал он, — склянка, из неё ты

    Куму в вине и угости;

    Тут зелье не простой работы;

    Оно и в склянке-то кипит,

    А с виду цвета золотого…

    Пять капель, если отольёшь

    Да выпить дашь, — и всё готово…

    Прощай»! Ушёл седой колдун…

    Княгиня всё с себя снимает,

    На место шёлка и парчи

    Наряд черницы надевает,

    И в ночь, когда все в доме спят,

    Полна и страхом, и тревогой,

    Она выходит и пешком

    Идёт знакомою дорогой…

    VI.

    Кума от пришлого не прочь,

    Всех просит: милости пожалуй!

    Богат ли, беден — всё во двор,

    На то ведь он и постоялый…

    Старуха-странница пришла,

    И ей покой ведь то же надо…

    « Иду я, милая, с Москвы,

    Хочу пробраться до Царьграда…

    Пусти, родимая, меня,

    Я ночку здесь переночую»…

    « Переночуй! Вот поедим

    Да выпьем чарочку-другую…

    Садись сюда… Ты пьёшь, аль нет»?..

    « Когда не пить! Грешна»… « Постой-ка,

    Хмельной я бражки принесу»!..

    Несёт, и началась попойка…

    Налиты чарки до краёв…

    « Отпей-ка»!.. « Нет, уж ты сначала»…

    Кума хлебнула раз, другой

    И, покатившись, закричала:

    « Змея! Меня ты извела,

    Да про себя-то позабыла…

    Недолго жить тебе! Смотри…

    Одна у нас с тобой могила»!..

    Едва сказала, старый князь

    Вбежал, и не прошло минуты,

    Как в горло белое жены

    Впился он, словно коршун лютый,

    И придушил… За ним вослед

    Ворвался сын… Силён и молод,

    Боролся долго он с отцом

    И рядом с матерью заколот…

    « Тащите в реку их! Пускай

    Несёт, куда захочет»… Тупо

    Глядит на слуг безумный князь,

    На охладевшие три трупа…

    Тела оттащены в Оку,

    Как вдруг над сыном и женою

    Зажглись всё яркие огни,

    Сверкая радугой цветною;

    А над кумою на ветру

    Заколебалось, словно знамя,

    Кидая зарево кругом,

    Нечистое и злое пламя…

    Холопы вскрикнули и прочь;

    Но князю страх совсем не ведом,

    И кто-то шепчет всё ему:

    « За ними, князь! За ними следом»!..

    И вот, вдоль берега Оки,

    Он мчится узкою тропою,

    А позади за ним спешат

    Холопы робкою толпою…

    VII.

    До устья добрались тела,

    Но вдруг на миг остановились

    И, вверх по Волге повернув,

    Огнями снова засветились…

    Дивится князь, и в страхе он

    Не в силах вымолвить ни слова;

    Назад хотел бы повернуть

    Аргамака он молодого,

    Но тот, не слушая удил,

    Храпит раздутыми ноздрями

    И мчится, голову сломя,

    Вдоль Волги, следом за огнями…

    Перекреститься?! Но сложить

    Не может он креста святого,

    Себя не в силах оградить

    Он наважденья духа злого;

    О подорожные кусты

    Князь рвёт богатую одежду,

    Аргамака остановить

    Он потерял уже надежду…

    Конь мчится, гриву распустив,

    И, полон бешеной отваги,

    Песками, чащею лесной,

    Не разбирая, где овраги,

    Всё дальше мчится… Путь ночной

    Грозит бедою неминучей,

    И вдруг умаявшийся конь

    Оборвался над самой кручей…

    Огни погасли, а тела

    Пошли на дно реки глубокой;

    И слышит помертвевший князь

    Глухой и будто издалёка

    Какой-то голос: « Ты злодей,

    Сыноубийца, знай отныне,

    Что близок твой последний час!..

    Твоя могила здесь, в пучине…

    Тебе пощады не дадут,

    Умрёшь, как зверь, без покаянья,

    И тело грешное твоё

    Отдастся всем на поруганье»!

    В лесу, направо от него,

    Справляют чьи-то похороны,

    Сменяют жалобный напев

    Людские выкрики и стоны;

    Протяжный раздаётся вой,

    Зубовный скрежет, визг и хохот;

    Сверкнула молния вдали,

    И грома перекатный грохот

    Всё ближе катится… Рекой

    Несётся буря, вал вздымая,

    И злобно мечется в лесу,

    Дубы с корнями вырывая…

    Крутятся листья на ветру,

    Что снег зимой в большую заметь,

    Ударил гром у самых ног,

    И рухнул князь, теряя память…

    Холопы в страхе за него,

    Везут его в посёлок ближний,

    А утром, бледный и больной,

    Старик ворочается в Нижний…

    VIII.

    Холопы верные молчат, —

    У них и преданность холопья;

    А если скажут, есть на них

    Расправа: плети и ослопья (дубинки, палочье)…

    Сам князь и верит им, и нет, —

    То сыплет медными деньгами,

    То, грозен, аки лютый лев,

    Грозит плетьми и батогами…

    Но дивно всем, что сын пропал

    В ту ночь, как злилась непогода,

    И где княгиня, где кума,

    И что нахмурен воевода…

    Ведь слухи исподволь в народ

    Проникнут, поздно или рано;

    Они из Нижнего в Москву

    Пробрались до царя Ивана…

    Царь гонит спешного гонца

    С своею грамотою царской:

    « Ответствуй, где жена твоя

    И молодой сынок боярский»!..

    Старик гонцу передаёт

    Своё ответное посланье:

    « Царь-государь! Жена моя

    Ушла в далёкое скитанье

    К святым местам. Вот ровно год

    Никто не знает, что с ней сталось…

    А сын охотился в лесу,

    Да лихо с сыном повстречалось:

    Медведь сломал»… Ответа нет…

    Князь ждёт решения со страхом;

    Как мученик, в своём дому

    Живёт затворником, монахом…

    Забыты прежние пиры,

    Попойки, россказни, охота;

    Грехам прощенье умолить, —

    О том одна его забота…

    Он нищим деньги раздаёт,

    Захожим людям нет обиды,

    В дому попы и чернецы

    Поют по мёртвым панихиды…

    А князь по городским церквам

    Перед святыми образами

    Возносит Господу мольбы

    И плачет горькими слезами…

    IX.

    Пришла зима… Воскресный день…

    Князь у заутрени в соборе

    Лежит на каменных плитах,

    Своё оплакивая горе…

    Сюда, в собор, пришла толпа

    Искать покоя и отрады,

    Под эти своды, где горят

    Неугасимые лампады,

    Где хор и причет в ранний час

    Свершают стройное служенье

    И к лику Господа несут

    С толпой молитвы и куренья…

    Вдруг слышно ржание коней

    И конских ног зловещий топот…

    Мелькнули всадники… Идут…

    В толпе пронёсся тихий ропот…

    От страха клир не в силах петь,

    И, как волков голодных стая,

    Толпа опричников вошла,

    Кнутом дорогу расчищая,

    И прямо к князю: « Царь велел

    Схватить тебя без промедленья,

    Из наших рук приемлешь ты

    Себя достойные мученья…

    Вставай»!.. Церковная толпа

    Упала ниц, дрожа от страха;

    Но воеводу не страшат

    Ни место лобное, ни плаха:

    « Несу вину свою царю

    И лютой казни я не трушу!

    Берите… Богу предаю

    Стыдом истерзанную душу»!..

    Одежды мигом сорваны,

    И князя с гиком, на аркане,

    Влекут из храма на мороз;

    Связав, полунагого в сани

    Бросают… Конная толпа

    Летит вперёд с весёлым криком,

    Разносит воеводский дом,

    Холопов бьёт, в веселье диком

    Пьянея, вышибает дно

    И пьёт из воеводских бочек;

    Несётся Нижним, по пути

    Всех раздевая до сорочек,

    И дальше, из городу вон,

    Не смущена дорогой долгой,

    Оку проехала и вот,

    Сугробы разметая, Волгой

    Летит… Захватывает дух

    От этой бешеной погони…

    У князя в жилах стынет кровь;

    Вдруг слышит: « Стой»! — и стали кони…

    « Что стали вы»?! « Коней поить»!

    Глядит, а от него направо

    Горят два радужных огня

    И меду них один кровавый…

    « Нет! Не коням ту воду пить,

    А мне!.. Я жду желанной смерти,

    И той же мерою, что я

    Другим возмерил, мне возмерьте»!..

    К саням опричник подошёл,

    Взмахнул секирою широкой,

    Ударил раз, — и голова

    Слетела прямо в снег глубокий…

    « Рубите прорубь»!.. На реке

    Работа быстро закипела;

    Под синим льдом нашло себе

    Могилу княжеское тело…

    Едва покончили они

    С своею страшною расправой, —

    Над трупом князя в тот же миг

    Поднялся вдруг огонь кровавый…

    Огни скрутились в два столба,

    Столбы сплелись между собой,

    И словно тешились они

    Своей воздушною борьбой…

    Всё разгораясь, те столбы

    Кидались злобно друг на друга…

    Толпа опричников стоит,

    Глядит, бледнеет от испуга;

    Садятся быстро на коней

    И в страхе, не промолвив слова,

    С добычей ценною своей

    Спешат от места проклятого…

    X.

    Москва… Народ со всех концов

    Бежит. На городских раскатах

    Гудят везде колокола,

    Сзывая бедных и богатых…

    Спешат на казнь… Сегодня день,

    Когда получит воздаянье

    Старик-боярин, бывший князь,

    За небывалые деянья…

    Докуку праздничного дня

    Толпа вознаградит с избытком,

    И хочет знать она, каким

    Преступника подвергнут пыткам;

    Не знает, суждено ль ему

    На площади четвертованье,

    Иль, может, смилуется царь

    И переменит истязанье…

    Вот показались бирючи,

    Народ конями раздвигая

    И громко отповедь свою

    О лютой казни возвещая:

    « Идите все смотреть сюда!

    Глядите, как по правде царской

    Казнён за разные вины

    Убийца, выродок боярский!..

    На перекрёстке по ночам

    Он речи вёл с лукавым бесом!

    Жена-красавица и сын

    Погибли по его кудесам!..

    Он принял мзду за все дела,

    Что силой учинял бесовской,

    И царь казнил его… Иди,

    Смотри сюда, народ московский»!..

    И над толпою высоко

    Заколебалась вдруг на пике

    В крови засохшей голова

    Нижегородского владыки…

    1882 г.

    Известный драматург И. В. Шпажинский на сюжет этой поэмы в 1884 г. написал трагедию « Чародейка», а позднее, в 1886 г., создал либретто для одноимённой оперы П. И. Чайковского.


    Источник текста: Садовников Д. Н. «Избранные произведения», Саратов, « Приволжское книжное издательство», 1989 г.