Картошка (Романов)

Картошка
автор Пантелеймон Сергеевич Романов
Опубл.: 1929. Источник: az.lib.ru

    Пантелеймон Романов

    КАРТОШКАПравить

    (Посвящается головотяпам)Править

    Источник: Пантелеймон Романов. Избранные произведения.

    Изд-во «Художественная литература», Москва, 1988.


    На дворе многоэтажного дома с большими подвалами стояла толпа народа: рабочие в пиджаках, женщины в платочках, интеллигенты.

    Все они смотрели в раскрытую дверь подвала с таким выражением, с каким смотрят на дверь дома, где лежит покойник.

    — Что же с ней теперь делать-то? — спросила одна из женщин.

    — Что с ней делать — это-то известно: конец ей теперь один, а вот как делать — это вопрос другой…

    — Прямо жуть что делается, от Сенной площади слышно.

    — Лучше не заблудишься, сразу домой дорогу найдешь, особенно ежели пьяный, — сказал рабочий в кожаной куртке с хлястиком позади.

    Пробегавшие мимо ворот пешеходы испуганно хватались за носы и спрашивали:

    — Чтой-то тут такое?

    — Картошка, — равнодушно отвечал кто-нибудь.

    — Что ж вы ее до чего довели?

    — А ты лучше бы спросил — нас она до чего довела? Скоро всем домом руки на себя наложим.

    — А с чего с ней это сделалось-то? — спрашивала рябая женщина в платочке.

    — С чего… Помещение не приспособлено: в подвале трубы от отопления, ну, она и распустила слюни.

    Во двор вошла бригада из пяти человек. Один из них, в распахнутой овчинной куртке и высоких сапогах, бодрым шагом начальника подошел к раскрытой двери подвала, откуда шел какой-то пар, и скрылся в этом паре. Но через минуту вылетел обратно.

    — Ага, — сказал кто-то из толпы, — вышибло? Это, брат, тебе не канцелярия райкома.

    — Вот что, — сказал бригадир, — это зараза, и больше ничего.

    — Благодарим за разъяснение, — отозвался комендант в телячьей фуражке, — ты сейчас только сообразил, а у нас уже целую неделю форточек по всей улице открыть нельзя.

    — Ну, и, значит, — конец ей один: на свалку. Или вообще как-нибудь уничтожить.

    — А, вот в том-то и вопрос, как ее уничтожить. Тут, брат, все средства перепробовали, всем своим хозяйкам объявляли, что могут бесплатно брать сколько угодно. И те отступились.

    — А вон видишь, лезут работнички-то. Хороши? — сказал он бригадиру, кивнув на дверь подвала.

    Из подвала вышло человек десять жильцов дома, мобилизованных для переборки картошки. У всех глаза были мутные, осоловелые. Задний, интеллигент, очевидно, ослабевший более других, остановился, повел глазами и уныло сплюнул.

    — Что же так рано?

    — Укачало очень… Туда только в масках противогазных лазить.

    — Еще чего не хочешь ли? Пойди, опростайся, только всего и разговору.

    Комендант, вдруг решившись, спустился в подвал. Но сейчас же выскочил оттуда и плюнул.

    — Сволочи работнички, что же вы наделали?..

    — А что?

    — «А что»? Ведь вы на отобранную хорошую-то прелой навалили. Что цельную неделю отбирали, то вы в один день изгадили.

    — А черт ее разберет, где она хорошая, где плохая. Она в грязи вся: что ее на зуб, что ли, пробовать?

    — Да ведь вам сказано: направо — хорошая, налево — плохая. А вы что?

    — Да ведь это как стоять… Ежели туда передом — будет направо, а ежели задом, выходит налево.

    Во двор вбежал какой-то человек с напряженным и растерянным выражением лица.

    — Вам что?

    — Извините, уборная где тут?

    — Вы грамотный или нет? На воротах, кажется, ясно написано, что общественной уборной не имеется, — сказал комендант.

    — А я было на ветерок бежал…

    — Он «на ветерок» бежал. Тут, брат, этот ветерок по всей улице гуляет. Этак за три версты сюда будут прибегать.

    Заблудший сконфуженно скрылся.

    — И как на грех площадь близко, — сказал рабочий в кожаной тужурке. — Как базарный день, — народу съедется пропасть; настоятся там за день, так не отобьешься: они все сюда, как мухи на мед.

    Комендант встал с бревна, на которое присел было отдохнуть, и, подойдя к подвалу, крикнул:

    — Ребята, ну, как у вас там?

    — Страсти господни.

    — Где тут хорошая? — послышался голос из подвала.

    — Направо хорошая, налево плохая.

    — А как направо: задом к двери или передом?

    — Задом…

    — Ну, значит, направо.

    — Мать честная, а мы налево навалили.

    Комендант бессильно махнул рукой и сказал:

    — Черт с вами, валите, куда хотите, она все равно нас доконает, и задом и передом.