Открыть главное меню

Деревня (Тургенев, цикл стихотворений)

Деревня
автор Иван Сергеевич Тургенев
См. Поэзия. Опубл.: 1847[1]. Источник: «Современник», 1847, № 1, с. 70—76. Деревня (Тургенев, цикл стихотворений) в дореформенной орфографии


Деревня


I.

Люблю я вечером к деревне подъезжать,
Над старой церковью глазами провожать
Ворон играющую стаю;
Среди больших полей, заповедных лугов,
На тихих берегах заливов и прудов
Люблю прислушиваться лаю

Собак недремлющих, мычанью тяжких стад;
Люблю заброшенный и запустелый сад
И лип незыблемые тени; —
Не дрогнет воздуха стеклянная волна;
Стоишь и слушаешь — и грудь упоена
Блаженством безмятежной лени…

Задумчиво глядишь на лица мужиков —
И понимаешь их; предаться сам готов
Их бедному, простому быту…
Идёт к колодезю старуха за водой;
Высокий шест скрипит и гнётся; чередой
Подходят лошади к корыту…

Вот песню затянул проезжий… Грустный звук!
Но лихо вскрикнул он — и только слышен стук
Колёс его телеги тряской;
Выходит девушка на низкое крыльцо —
И на зарю глядит… и круглое лицо
Зардилось алой, яркой краской.

Качаясь медленно, с пригорка, за селом,
Огромные возы спускаются гуськом
С пахучей данью пышной нивы;
За коноплянником зелёным и густым
Бегут, одетые туманом голубым,
Степей широкие разливы.

Та степь — конца ей нет… раскинулась, лежит…
Струистый ветерок бежит, не пробежит…
Земля томится, небо млеет…
И леса длинного подёрнутся бока
Багрянцем золотым, и ропщет он слегка,
И утихает, и синеет…


II.
На охоте — летом

Жарко, мучительно жарко… Но лес недалёко зелёный…
С пыльных, безводных полей дружно туда мы спешим.
Входим… в усталую грудь душистая льётся прохлада;
Стынет на жарком лице едкая влага труда.
Ласково приняли нас изумрудные, свежие тени;
Тихо взыграли кругом, тихо на мягкой траве
Шепчут приветные речи прозрачные, легкие листья…
Иволга звонко кричит, словно дивится гостям.
Как отрадно в лесу! И солнца смягчённая сила
Здесь не пышет огнём, блеском играет живым.
Бархатный манит вас мох, руками Дриад округлённый…
Зову противиться в нас нет ни желанья, ни сил.
Все раскинулись члены; стихают горячие волны
Крови; машет на нас тёмными маками сон.
Из под тяжёлых ресниц взор наблюдает недолго
Мелких букашек и мух, их суетливую жизнь.
Вот он закрылся… Сосед уже спит… с доверчивым вздохом
Сам засыпаешь… и ты, вечная матерь, земля,
Кротко баюкаешь ты, лелеешь усталого сына…
Новых исполненный сил, грудь он покинет твою.


III.
Безлунная ночь

О, ночь безлунная, ночь тёплая, немая!
Ты нежишься, ты млеешь, изнывая,
Как от любовных ласк усталая жена…
Иль, может быть, неведеньем полна,
Мечтательным неведеньем желаний, —
Стыдливая, ты ждёшь таинственных лобзаний!
Скажи мне, ночь, в кого ты влюблена?
Но ты молчишь на мой вопрос нескромный…
И на тебе покров густеет тёмный.

Я заражён тобой… вдыхаю влажный пар…
И чувствую, в груди тревожный вспыхнул жар…
Мне слышится твой бесконечный ропот,
Твой лепет вкрадчивый, твой непонятный шёпот —
И тень пахучая колеблется кругом.
Лицо горит неведомым огнём,
Расширенная грудь дрожит воспоминаньем,
Томится горестью, блаженством и желаньем —
И воздух ласковый, чуть дремлющий, ночной,
Как будто сам дрожит и пышет надо мной.


IV.
Дед

Вчера, в лесу, пришлося мне
Увидеть призрак деда…
Сидел он на лихом коне
И восклицал: победа!

И радостно глядел чудак
Из-под мохнатой шапки…
А в торока́х висел русак
И грустно свесил лапки.

И рог стремя́нного звучал
Так страстно, так уныло…
Любимый барский пёс, Нахал,
Подняв стерляжье рыло,

Махал тихохонько хвостом…
Суровый доезжачий
Смирял угрозой да бичом
Шумливый лай собачий.

Кругом — соседи-степняки,
Одетые забавно,
Толпились молча, бедняки!
И радовался явно

Мой дед, степной Сардапанал,
Такому многолюдью…
И как-то весело дышал
Своей широкой грудью.

Он за трубу[2] держал лису,
Показывал соседу…
Вчера, перед зарёй, в лесу,
Я подивился деду.


V.
Гроза

Уже давно вдали толпились тучи
Тяжелые — росли, темнели грозно…
Вот сорвалась и двинулась громада.
Шумя, плывёт и солнце закрывает
Передовое облако; внезапный
Туман разлился в воздухе; кружатся
Сухие листы… птицы притаились…
Из-под ворот выглядывают люди,
Спускают окна; запирают двери…
Большие капли падают… и вдруг,
Помчалась пыль столбами по дорогам;
Поднялся вихрь и по стенам и крышам
Ударил злобно; хлынули потоки
Дождя… запрыгал угловатый град…
Крутятся, бьются, мечутся деревья,
Смешались тучи… молнья!.. ждёшь удара…
Загрохотал и прокатился гром.
Сильнее дождь… Широкими струя́ми,
Волнуясь, льёт и хлещет он — и ветер
С воды срывает брызги… вновь удары
Через село растрёпанный, без шапки
Мужик за стадом в поле проскакал,
А вслед ему другой кричит и машет…
Смятенье!.. Но зато, когда прошла
Гроза, как улыбается природа!
Как ласково светлеют небеса!
Пушистые, рассеянные тучки
Летят; журчат ручьи; болтают листья…
Убита пыль; обмылася трава;
Скрипят ворота; слышны восклицанья
Веселые; шумя, слетает голубь
На влажную, блестящую дорогу…
В ракитах раскричались воробьи;
Смеются босоногие мальчишки;
Запахли хлебом жолтые скирды…
И беглым золотом сверкает солнце
По молодым осинам и берёзам…


VI.
Другая ночь

Уж поздно… Конь усталый мой
Храпит и просится домой…
Холмы пологие кругом —
Степные виды! За холмом
Печально светится пожар —
Овин горит. На небе пар;
На небе месяц золотой
Блестит холодной красотой,
И под лучом его немым
Туман волнуется как дым.
Большие тени там и сям
Лежат недвижно по полям,
И различает глаз едва
Лесов высоких острова.
Кой-где, по берегам реки,
В кустах мерцают огоньки;
Внезапный крик перепелов
Гремит один среди лугов,
И синяя, ночная мгла
Как будто нехотя текла.


VII.

Кроткие льются лучи с небес на согретую землю;
Стелется тихо по ней, тёплый скользит ветерок.
Но давно под травой иссякли болотные воды
В тучных лугах; и сама вся пожелтела трава.
Сумрак душистый лесов, отрадные, пышные тени,
Где вы? где ты, лазурь ярких и тёмных небес?
Осень настала давно; её прощальные ласки
Часто милее душе первых улыбок весны.
Бурые сучья раскинула липа; берёза
Вся золотая стоит; тополь один ещё свеж —
Также дрожит и шумит и тихо блестит, серебристый;
Но побагровел давно дуба могучего лист.
Яркие краски везде сменили приветную зелень:
Издали пышут с рябин красные гроздья плодов,
Дивно рдеет заря причудливым, долгим пожаром…
Смотришь и веришь едва жадно-вперённым очам.
Но природа во всём, как ясный и строгий художник
Чувство меры хранит, стройной верна простоте.
Молча, гляжу я кругом, вниманья печального полный…
В тронутом сердце звучит грустное слово: прости!


VIII.
Перед охотой

Утро! вот утро! Едва над холмами
Красное солнце взыграет лучами,

Холод осеннего, светлого дня,
Холод весёлый разбудит меня.

Выйду я… небо смеётся мне в очи;
С сердца сбегают лобзания ночи…

Блёстки крутятся на солнце; мороз
Выбелил хрупкие сучья берёз…

Светлое небо, здоровье да воля —
Здравствуй, раздолье широкого поля!

Вновь не дождаться подобного дня.
Дайте ружьё мне! седлайте коня!

Вот он… по членам его благородным
Ветер промчался дыханьем холодным,

Ржёт он и шею сгибает дугой…
Доски хрустят под упругой ногой;

Гуси проходят с испугом и криком;
Прыгает пёс мой в восторге великом;

Ясно звучит его радостный лай…
Ну же, скорей мне коня подавай!


IX.
Первый снег.

Здравствуйте, лёгкие звёзды пушистого, первого снега!
Быстро на тёмной земле таете вы чередой.
Но проворно летят за вами другие снежинки,
Словно пчёлы весной, воздух недвижный пестря.
Скоро наступит зима; — под тонким и звучным железом
Резвых саней завизжит холодом стиснутый лёд.
Ярко мороз затрещит; румяные щёки красавиц
Вспыхнут; иней слегка длинных коснётся ресниц.
Так! пора мне с тобой расстаться, степная деревня!
Крыш не увижу твоих, мягких одетых ковром,
Струек волнистого дыма на небе холодном и синем,
Белых холмов и полей, грозных и тёмных лесов.
Падай обильнее, снег! Зовёт меня город, далекий;
Хочется встретить опять старых врагов и друзей.




Примечания

  1. Впервые — в журнале «Современник», 1847, № 1, с. 70—76.
  2. Трубой называется хвост у лисицы. (Прим. И. С. Тургенева.)


  Это произведение перешло в общественное достояние.
Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет.