Грибок (Романов)

Грибок
автор Пантелеймон Сергеевич Романов
Опубл.: 1926. Источник: az.lib.ru

    Пантелеймон Романов

    ГРИБОКПравить

    Источник: Пантелеймон Романов; Избранные произведения.

    Изд-во «Художественная литература», Москва, 1988.


    Около обвалившегося деревянного дома, выстроенного два года назад, стояла толпа тесным кружком, головами внутрь, и что-то рассматривала.

    — Что такое там? — спрашивали вновь подбегавшие.

    — Грибок нашли.

    — Какой грибок?

    — А вот дом отчего обвалился. Сейчас инженер говорил.

    В середине толпы стоял рабочий с техническим значком на фуражке, очевидно, железнодоро-жник, и рассматривал что-то невидимое, держа двумя пальцами, как рассматривают блоху.

    — Вот он, сволочь, — сказал рабочий, — поработал два года, — дом и загудел.

    К нему наклонились головами.

    — Что ж не видно-то ничего? — спросил малый в больших сапогах.

    — А ты увидеть захотел? Наставь трубу хорошую, вот и увидишь.

    — Самоварную — на что лучше, — сказал кто-то.

    — А какой он из себя-то?

    — «Какой»… да никакой, просто на вид — плесень и больше ничего.

    — И целые дома валит?!

    — А как же ты думал… Он как заведется, так и начинает точить, — вишь, вон, целую слободу для рабочих выстроили, а спроси, надолго это?

    Из дома напротив вышла женщина с подоткнутым подолом и с помойным ведром и крикнула:

    — Ну, чего тут выстроились, чего не видали? Настроили тут. Двух лет не прошло, как он завалился…

    — Ты бормочешь, а сама не знаешь что, — сказал железнодорожник, — вот на другой год у нее завалится, а виноваты мы будем. Поди, объясняй вот таким-то — отчего дом у нее завалился.

    — …а дома на стену повесить ничего нельзя, — все зеленое делается.

    Железнодорожник посмотрел грустно на женщину и сказал:

    — Чертушка! Ведь у тебя грибок и есть, самый настоящий.

    — Чего?

    — Грибок, говорю, у тебя.

    — Поди ты кобыле под хвост! — сказала женщина, плюнув. — Борода в аршин выросла, а он все зубы чешет. Она еще раз со злобой плюнула и ушла.

    — Не понимает!.. У нее грибок растет, а она только плюется.

    — Вот от этого-то невежества все и горе. Тут не то что отдельные дома, скоро целыми улицами начнет валиться, — сказал человек в двубортном пиджаке.

    — Да, ядовитый, сволочь, — сказал малый в больших сапогах, растирая что-то на пальцах. — Вот у нас, на нашей улице, четырехэтажный дом рухнул, до крыши еще не довели, а он, сволочь, его уж обработал.

    На него покосились.

    — Что ж, он и камень, что ли, грызет?

    — А нешто дом-то каменный был?

    — А какой же тебе еще?..

    — А что ж, он и каменный своротит, — сказал кто-то.

    — А как же его узнавать, что он есть? — спросил малый.

    — Как узнавать? Воткни топор в стену: если вода выступит, значит, он тут и есть.

    — Слюни, сволочь, пускает?

    — Я уж не знаю, что он там пускает, а только если жижа выступит, значит, он тут.

    — Ну, пропало дело, — сказал человек в двубортном пиджаке. — У нас целую слободу выстроили, у всех слюни пускает.

    — Теперь на постройку без трубы и не показывайся, — сказал малый в больших сапогах.

    — А ежели его сушить начать? — спросил кто-то.

    — Кого сушить? — спросил, недоброжелательно покосившись, железнодорожник.

    — Да вот его-то…

    — Сверху высушишь, а он в середку уйдет.

    — Ежели эта гадость завелась, так ее не высушишь, — сказал кто-то. — Ежели только сжечь, ну, тогда еще, может быть.

    — Вот бы этой бабе, что ведро выливала, услужить… вон она опять вылезла. Эй, тетка, хочешь у тебя грибок выведем?

    — Жене своей выведи, косолапый черт!..

    — Обиделась…

    — Темнота… Живет человек и не знает, что небось какой-нибудь год и осталось ей, а потом не хуже этого вот. Тоже вот так-то соберется народ, а она, ежели ее не придушить, будет вопить на всю улицу, на строителей все валить. Ты ей про грибок, а она на стену лезет.

    — Вон, материал везут.

    Все оглянулись: в стороне по мостовой ехали мужики с подводами.

    — Тоже небось захватили его. А сидят себе, зевают по сторонам, как будто так и надо.

    — Эй, вы, чертушки! Небось заразу везете? — крикнул им малый.

    Передний мужик натянул вожжи.

    — Чего?

    — То-то вот — «чего»… Пойдем-ка, поглядим.

    Все толпой подошли к возчикам.

    — Дай-ка топор-то, — сказал малый в больших сапогах.

    — На что тебе топор?

    — Да ну, давай, много не разговаривай!

    Мужик нехотя дал топор.

    — Слезай к чертовой матери.

    — Что ты, ошалел, что ли?

    — Слезай, не разговаривай.

    — Да руби, чего ты на него смотришь! — крикнули из толпы. Мужик как ошпаренный отлетел от своих дрог с лесом. Малый размахнулся и всадил топор в бревно. Все бросились, головами вместе, смотреть.

    — Во-во! Пустил слюни, пустил! — закричали ближние

    — Ах, сволочь! Скажи, пожалуйста!

    — Ну, садись, дядя, вот твой топор. Добро хорошее приволок, нечего сказать!

    Мужик молча сел, тронул лошадь и долго поглядывал с опаской на бревна, точно ожидая, что они под ним взорвутся, потом, оглянувшись на толпу, плюнул и хмуро поехал дальше.