Государь Император Александр Александрович (Победоносцев)

Государь Император Александр Александрович
автор Константин Петрович Победоносцев
Опубл.: 1895. Источник: az.lib.ru

К. П. Победоносцев. Сочинения

С.-Пб., «НАУКА», 1996

ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ1 править

Речь о нем К. П. Победоносцева в заседании Императорского Русского исторического общества
6 апреля 1895 года

Человек делает историю; но столь же верно и еще более значительно, что история образует человека. Человек может узнать и объяснить себя не иначе как всею своей историей. Дух человеческий с первой минуты бытия неудержимо, непрерывно стремится всякую свою способность, всякую мысль, всякое ощущение выразить, воплотить в действии, — и вся эта энциклопедия событий и действий составляет жизнь человеческую. В этом смысле жизнь, составляя сцепление событий, связанных между собой логическою связью причины и действия, в то же время есть таинство души: есть события в жизни, которые роковым, таинственным образом действуют на чуткую душу, определяя стремления, волю, характер и всю судьбу человека.

Но человек есть сын земли своей, отпрыск своего народа: кость от костей, плоть от плоти своих предков, сынов того же народа, и его психическая природа есть их природа, с ее отличительными качествами и недостатками, с ее бессознательными стремлениями, ищущими сознательного исхода. У всякого народа, как и у отдельного человека, есть своя история, своя сеть событий и действий, в которых стремится воплотить себя душа народная. В исторической науке пытливый ум, критически исследуя факты, действия и характеры, желает определить точную достоверность их и уловить взаимную их связь и внутреннее значение в судьбах общественной и государственной жизни народа. С глубоким интересом, с наслаждением, с удивлением читаем мы страницы этой книги, восхищаясь остротой критического ума, искусством художника; по старинному выражению, история — учительница народов, граждан и правителей, — но кому из них пошли в прок ее уроки? Кто, закрывая книгу, овладевшую всем его вниманием, не ощущал в душе горького сознания, что пред ним открывалась старая, как мир, летопись человеческой гордости, эгоизма, жестокости и невежества, свиток, в котором написаны «жалость и рыдание и горе»?

В ином, более глубоком, смысле, история земли и народа образует человека, сына земли своей, если у него душа чуткая. Чуткая душа вносит в историю свое живое чувство, и тоща всякий факт, всякий характер в истории отвечает на то, чему душа верит, что ум в состоянии обнять, так что своя духовная жизнь становится для человека текстом, а летопись истории — комментарием к нему. В этом свете события открывают ему свое таинственное значение, и мертвая летопись оживляется поэзией духовной жизни целого народа. Иное, в чем наука, анализируя факты и свидетельства о них, видит одну легенду, сложившуюся в народном представлении, — то самое получает смысл явления, оправдавшего себя в жизни и в истории, становится истиной для духа. Чего бы ни достиг разлагающий анализ ученого историка в исследовании сказаний о Владимире,2 о Димитрии,3 о Сергии,4 об Александре Невском,5 — для чуткой души это явление, этот образ становится созвездием, проливающим на нее лучи свои, совершающим над нею свое течение в тверди небесной.

Мне представляется, что так образовалась душа почившего, незабвенного Государя, которого память собрались мы ныне чествовать в Обществе, Им основанном. Душа Его была чуткая в отзывчивости ко всему, в чем сказывалась ей природа своей земли и своего народа.

Он вырос возле старшего брата, наследника престола, можно сказать в тени Его, питая Свою душу дружбой с Ним, воспринимая от Него впечатления и вкусы Его умственного и нравственного развития. То были годы беспорядочного брожения умов в науке, в литературе и в обществе, но близ Цесаревича стояли люди, которые способны были привлечь Его внимание к явлениям русской жизни, к сокровищам духа народного и в истории народа и в его литературе. Таковы были Ф. И. Буслаев 6 и С. М. Соловьев.7 Под влиянием их образовались вкусы обоих братьев и интерес их к русской старине. В поездках Своих по России, изо дня в день одушевляемый встречавшим Его повсюду народным движением, Цесаревич успел узнать и полюбить народ Свой и проследить ход его истории на памятниках древности. Успел узнать и полюбить природу коренного русского края, столь сродную русскому духу. Душа Его росла и крепла на родной почве, в родной атмосфере, и в письмах к любимому брату Он передавал Ему Свои ощущения.

Настал 1865 год. Он принес России страшное горе — Богу угодно было отнять у России светлую ее надежду. Цесаревич Николай Александрович8 скончался — и оставил грядущие судьбы России в наследство возлюбленному Брату, передав Ему и все заветы юной души Своей.

Нежданное, негаданное бремя легло на душу нового Цесаревича, и Он принял его в смирении, как долг, возложенный на Него Провидением, принял и в глубине души Своей поверил Богу судьбу Свою и России. Ныне и Его, по воле Божией, оплакивая, мы видим, чувствуем, как до конца оправдалась эта вера.

С этого дня, до вступления на престол в 1881 году, Он зрел в тишине, не думая, не гадая о том страшном часе, которым ознаменовалось вступление Его на царство. Эти годы были для Него поистине годами воспитания, и оно совершалось в духе исторических заветов народа Русского и Русского государства. Еще в детстве любимым Его чтением были исторические романы Загоскина9 и Лажечникова,10 и в Нем, как во многих русских детях, это чтение возбудило первое движение любви к отечеству и национальной гордости. Интерес к этому чтению сохранил Он и в юности, и в последующие годы Своей жизни. Беседы с С. М. Соловьевым открыли Ему внутренний смысл русской истории и значение борьбы, которую вело собиравшее землю государство с противогосударственными и противоязычными силами. Ему случалось сходиться с умными русскими людьми, и Он любил слушать их речи о русской старине и суждения о делах и событиях нового времени с русской точки зрения: так росла в Нем та чуткость к русским интересам, которая в годы царствования открылась нам в силе истинной государственной мудрости. Памятники русской старины, которые Он изучал наглядно во время поездок по России, были всегда для Него предметом особливого интереса, и Он ощущал тонко ту своеобразную красоту линий и украшений, которою отличается тип нашей старинной церковной архитектуры. С тех пор требовал Он к Своему рассмотрению все проекты новых церковных сооружений, и глаз Его с удивительною верностью различал все, что в отдельных частях здания нарушало цельную его гармонию или не согласовалось с основным типом. В душе Его отражался лучшими привлекательными чертами тот образ великорусского человека, который привлекает к нему сочувствие всех успевших близко с ним ознакомиться. И в людях и в учреждениях Ему было противно все искусственное, напускное и напыщенное; но простой человек, приближаясь к Нему, чувствовал свое душевное сродство с Русским Государем.

И для отдельного человека, и для народа, и для общества всю цену истории составляет самосознание. И отдельный человек, и народ, представляемый властью, познает себя в своей истории. Поучительна история развития этого самосознания у нас в России. Стоит сравнить в этом отношении две эпохи — начало и конец текущего столетия, время двух Александров Императоров — Александра I11 и Александра III. Первый Александр тоже любил Россию и народ Свой, но Его воспитание не дало Ему возможности узнать ни историю страны Своей, ни народ Свой. Он родился в такое время, когда простой народ слыл под общим названием подлых людей, и сверху мало кто различал в нем облик достоинства; когда западная культура, перенесенная на русскую почву, выражалась лишь во внешних формах чуждого нам быта; когда на самую Церковь смотрели сверху как на учреждение, необходимое для народа, но уступающее в достоинстве римскому культу просвещенного Запада. И ум, и сердце неудержимо влекли молодого Государя к возвышенной цели — править ко благу народному, водворить порядок в хаосе учреждений, искоренить злоупотребления, разрешить стеснительные узы рабства и предрассудка. Но идеал, к которому применялись Его стремления и планы, — был не в России, а вне ее. Воспитанный Лагарпом12 в духе отвлеченных идей философии XVIII столетия, из них почерпал Он отвлеченный идеал Свой, а русская история, русская действительность была Ему закрыта и представлялась чистым полем, на котором можно строить что угодно. Окруженный плеядой юных советников, Он заодно с ними погружался в мечтания: не зная натуры народа и его потребностей, мечтал о представительном правлении, долженствовавшем будто бы водворить разум и правду в правительстве; не зная Церкви Православной в ее народном значении, мечтал об уравнении с нею всех вероисповеданий и о безразличии церквей и вероучений; мечтал о восстановлении Польши, не зная истории, которая сказала бы Ему, что Царство Польское означает рабство и угнетение для всего Русского народа.

С того времени до вступления на престол Императора Александра III протекло слишком полстолетия. В этот период времени трудно исчислить, сколько сделало успехов, как выросло русское историческое самосознание, — и наиболее заметный рост его относится именно ко времени воспитания и первой юности Цесаревича Александра Александровича. Открыто и обнародовано множество новых памятников, осветивших историю народной жизни, явились молодые ученые с самостоятельными взглядами на учреждения и события, и характеры, в литературе и в обществе проснулся живой интерес к памятникам народного творчества в песнях, в былинах, в музыке, в архитектуре.

В Москве собрался кружок13 культурно образованных людей, одушевленных мыслью о необходимости народного самосознания в исследовании прошедших судеб страны своей и своего народа; они явились в обществе и в литературе с протестом против ложного отношения к русской жизни и ее потребностям, против самодовольного невежества и равнодушия ко всему, что касалось до самых живых интересов России. Это были люди, искавшие в прошедшем своей родины идеала для устройства будущих судеб ее, и они первые сознательно выяснили перед всеми нераздельную связь русской народности с верой и с Православною Церковью. Независимо от крайностей учения, слово это было необходимо в виду надвигавшейся с Запада тучи космополитизма и либерального доктринерства: вот почему деятельность этого кружка имела важное значение в истории русского просвещения. Молодой Наследник Цесаревич, рано ознакомившийся с этим направлением через А. Ф. Тютчеву,14 не мог не сочувствовать ему чутким русским сердцем, любящим народ Свой и землю, и жаждущим правды и прямого дела для земли Своей.

Посреди таких явлений и воздействий возрастал и образовался будущий Император. И вместе с тем вырастала и укреплялась в народе вера в Него, оправдавшаяся в течение всего 13-летнего Его царствования. Для крепости правления нет ничего важнее, нет ничего дороже веры народной в своего правителя, ибо все держится на вере. Что бы ни случилось, — все знали и были уверены, на что, в важных случаях государственной жизни, даст Он отрицательный и на что положительный ответ из Своей русской души. Все знали, что не уступит Он русского, историей завещанного, интереса ни на польской, ни на иных окраинах инородческого элемента, что глубоко хранит Он в душе Своей одну с народом веру и любовь к Церкви Православной, понимая все ее воспитательное значение для народа, — наконец, что заодно с народом верует Он в непоколебимое значение власти Самодержавной в России, и не допустит для нее, в призраке свободы, гибельного смешения языков и мнений.

Когда мы теряем ближнего, любимого человека, мы не думаем спрашивать: что он сделал, — мы только ощущаем, чем он был, — и для нас всего дороже, всего ощутительнее живой его образ, со всею окружавшею его нравственной атмосферой, все, что от него исходило к нам и держало в нас ту гармонию жизни, которую с кончиной его мы утратили. И кажется в эту минуту — его нет — как нам жить без него? Таким-то чувством дрогнул весь народ Русский, пораженный вестью, что отошел от нас Царь Александр III. Душа народная слилась с Его душой и, утратив Его, сама растерялась. Чувство это живо и поныне. Кто хочет уловить его и ощутить его, и слиться с ним, пусть идет в Петропавловский собор15 и на эту орошенную слезами могилу — и увидит, как и ныне, и завтра наполняет его торжественно с утра до вечера тихой молитвой бесконечная толпа народная, стекающаяся к этой могиле со всех концов России.

Печатается по тексту, опубликованному в журнале «Русский архив» (1906. Кн. 1. Вып. 4. С. 619—624).

1 Александр III (1845—1894) — русский император в 1881—1894 гг.

2 Владимир Святославович (г. рожд. неизв. — ум. 1015) — князь Киевский, по данным «Повести временных лет», примерно с 980 г. В его правление осуществляется крещение Руси.

3 Дмитрий Иванович Донской (1350—1389) — великий князь Владимирский и Московский с 1359 г. В Куликовской битве 1380 г. разгромил во главе объединенных русских сил татарское войско темника Мамая.

4 Сергий Радонежский (в миру Варфоломей Кириллович (1314—1392)) — русский церковный и политический деятель, один из самых почитаемых святых на Руси.

5 Александр Невский (ок. 1220—1263) — русский государственный деятель, полководец, князь Новгородский в 1236—1251 гг., великий князь Владимирский с 1252 г.

6 Буслаев Федор Иванович (1818—1897) — русский филолог и искусствовед.

7 Соловьев Сергей Михайлович (1820—1879) — русский историк.

8 цесаревич Николай Александрович (1843—1865) — старший сын императора Александра П, после смерти которого наследником русского престола стал великий князь Александр Александрович. В 1881 г. великий князь Александр Александрович стал русским императором и правил под именем Александра III.

9 Загоскин Михаил Николаевич (1789—1852) — русский писатель.

10 Лажечников Иван Иванович (1792—1869) — русский писатель.

11 Александр I (1777—1825) — русский император в 1801—1825 гт.

12 Лагарп Фредерик Ссзар де (1754—1838) — швейцарский политический деятель. В 80-х гт. XVIII в. был приглашен Екатериной II в Россию в качестве воспитателя ее внука Александра — будущего императора Александра I.

13 Имеются в виду славянофилы.

14 Речь идет о дочери поэта Ф. И. Тютчева — Анне Федоровне Тютчевой.

13 Речь идет о Петропавловском соборе, находящемся в Петропавловский крепости в г. Санкт-Петербурге.