Гейне (Гербель)/НП 1877 (ДО)

Yat-round-icon1.jpg
Гейне
авторъ Николай Васильевичъ Гербель (1827—1883)
Изъ сборника «Нѣмецкіе поэты въ біографіяхъ и образцахъ». Опубл.: 1877. Источникъ: az.lib.ru со ссылкой на книгу Нѣмецкіе поэты въ біографіяхъ и образцахъ / Подъ редакціей Н. В. Гербеля — СПб., 1877. — С. 439—444.

    Гейне.

    Генрихъ Гейне, одинъ изъ величайшихъ поэтовъ Германіи послѣ Гёте и Шиллера, родился 13-го декабря 1799 года въ небогатомъ еврейскомъ семействѣ въ Дюссельдорфѣ. Отецъ его. торговавшій въ то время сукнами, былъ человѣкъ живой и весёлый, но посредственнаго ума. Что же касается матери поэта, урождённой фонъ-Гельдернъ, дочери еврея-доктора, имѣвшаго претензію на дворянство, то она, напротивъ, отличалась природнымъ умомъ и развитіемъ. По словамъ сына, она была ученицей Pyccô, а по свидѣтельству его младшаго брата, Максимиліана, поклонницей Гёте. Генриху было всего шесть лѣтъ, когда въ великомъ герцогствѣ Клеве-Бергскомъ, въ составъ котораго входилъ Дюссельдорфъ, воцарился Іохимъ Мюратъ, и восемь лѣтъ, когда это владѣніе, благодаря новой передѣлкѣ карты Германіи Наполеономъ, досталось сыну тогдашняго короля Голландскаго Людовика Бонапарта, Наполеону-Людовику. Вотъ почему, конечно въ шутку, Гейне и называлъ впослѣдствіи Наполеона III своимъ законнымъ государемъ, такъ-какъ онъ наслѣдникъ правъ, отъ которыхъ старшій братъ его никогда не отрекался. Съ переходомъ Клеве-Берга подъ французское владычество, многое въ нёмъ перемѣнилось къ лучшему, причёмъ было отмѣнено крѣпостное право, запрещеніе вступать въ бракъ дворянству съ низшими сословіями и другія стѣсненія, падавшія преимущественно на простой народъ, а въ томъ числѣ и на евресвъ, сравненныхъ во всёмъ съ христіанами. Не мудрено, что это послѣднее обстоятельство, вмѣстѣ съ славой завоевателей его отечества, сильно подѣйствовали на юный и пылкій умъ молодого Гейне и были главной причиной не только того расположенія къ Франціи, которое онъ сохранилъ въ своёмъ сердце до гроба, но и того сентиментальнаго поклоненія «великой арміи» и побѣдоносному ея вождю, которыми отличаются многіе изъ его произведеній, изъ которыхъ особенною извѣстностью пользуется его баллада «Два гренадера», переведённая много разъ на всѣ европейскіе языки. «Нѣтъ сомнѣнія», говоритъ Штродтманнъ", что главнымъ образомъ именно это раннее и близкое соприкосновеніе съ смѣлыми и живыми элементами французской національности дало ему ту грацію, съ которою онъ поражалъ старое общество. Съ другой стороны, этимъ соприкосновеніемъ были вложены въ душу мальчика и первыя сѣмена той лёгкости характера, которыя впослѣдствіи представляли часто въ такомъ сомнительномъ свѣтѣ серьёзность его убѣжденій." Первоначальное образованіе Гейне получилъ въ дюссельдорфскомъ францисканскомъ монастырѣ, откуда онъ перешолъ въ мѣстную гимназію, вскорѣ послѣ того, переименованную въ лицей. Здѣсь Гейне прошолъ всѣ классы съ успѣхомъ, причёмъ всего болѣе отличился въ послѣднемъ, въ которомъ ректоръ Шальмайрсръ читалъ философію, профессоръ Крамеръ классическихъ поэтовъ, профессоръ Бреверъ математику, а аббатъ Донэ французскую риторику и піитику. Окончивъ гимназическій курсъ, Гейне едва не остановился на этомъ. У отца не было средствъ содержать его въ университетѣ и Гейне, волей-неволей, долженъ былъ опредѣлиться въ банкирскую контору, во Франкфуртѣ, гдѣ пробылъ не долго. Возвратившись въ 1816 году въ Дюссельдорфъ и пробывъ въ нёмъ около года безъ занятій, Гейне отправился въ Гамбургъ къ своему богатому дядѣ, банкиру Соломону Гейне, который, спустя два года, проведённыхъ молодымъ Гейне въ занятіяхъ но его конторѣ, согласился, наконецъ, исполнить волю своего племянника и взялъ на себя содержаніе его въ университетѣ, съ условіемъ, чтобы онъ серьёзно занялся правовѣдѣніемъ, пріобрѣлъ докторскій дипломъ и сдѣлался адвокатомъ. Послѣднее условіе предполагало принятіе христіанства; но старый банкиръ, хотя самъ оставался вѣренъ своей вѣрѣ, не имѣлъ ничего противъ перехода своихъ родныхъ въ христіанство. Возвратившись въ Дюссельдорфъ, Гейне съ восторгомъ сталъ готовиться къ университетскому экзамену, который и сдалъ въ концѣ 1819 года, послѣ чего былъ принятъ въ число студентовъ знаменитаго въ то время Боннскаго университета. Здѣсь на юридическомъ факультетѣ онъ нашолъ профессорами Миттермайера и Макельдэя, а на философскомъ — Августа Шлегеля, Дельбрюка, Дистервега и другихъ. Хотя Гейне считался студентомъ юридическаго факультета, но посѣщалъ болѣе лекціи философскаго, причёмъ его товарищами были, сдѣлавшіеся впослѣдствіи знаменитостями, поэты Зимрокъ и фонъ-Фаллерслебенъ, химикъ Либихъ и физіологъ Іоганнъ Мюллеръ. Вообще, юриспруденція не давалась Гейне ни въ Боннѣ, ни въ Гёттингенѣ, куда онъ перепилъ въ 1821 году. Причину этой неуспѣшности біографы Гейне видятъ въ томъ, что, помимо сухости предмета, самое преподаваніе его въ Боннѣ и Гёттингенѣ не имѣло никакого отношенія къ современности и не было освѣщено идеею. Доказательствомъ справедливости этого предположенія можетъ служитъ то обстоятельство, что по переходѣ въ Берлинскій университетъ, въ которомъ законовѣдѣніе, подъ вліяніемъ Гегеля, оживлялось идеею, Гейне сталъ охотно заниматься юридическими предметами. Въ Боннѣ онъ слушалъ почти исключительно одни лекціи по германской исторіи и литературѣ, но слушать ихъ со вниманіемъ и даже увлекался иногда ими, но не рабски. Вотъ его собственный отзывъ объ этихъ курсахъ, прослушанныхъ имъ въ первый семестръ: «слушалъ 1) исторію нѣмецкаго языка у Шлегеля, который почти цѣлыхъ три мѣсяца развивалъ свои диковинныя гипотезы о происхожденіи нѣмцевъ; 2) Германію Тацита у Аридта, который искалъ въ старо-германскихъ лѣсахъ добродѣтелей, не найденныхъ имъ въ современныхъ гостиныхъ; 3) Германское государственное право у Гильмана, котораго историческіе взгляды всё-таки менѣе неопредѣленны, чѣмъ у другихъ, и 4) первоначальную исторію нѣмцевъ у Радлофа, который въ концѣ семестра дошолъ не далѣе какъ до времёнъ Сезостриса.» Но всѣхъ большее вліяніе на Гейне имѣлъ Августъ Шлегель, знаменитый критикъ и провозвѣстникъ романтизма. Независимо отъ своихъ лекцій, Шлегель дѣйствовалъ весьма благотворно на начинавшаго поэта своими совѣтами, одобреніями и поддержкой въ трудныя минуты сомнѣнія въ своихъ собственныхъ силахъ, столь свойственнаго всѣмъ сильнымъ дарованіямъ. Благодарность свою профессору выразилъ молодой поэтъ въ «Вѣнкѣ Сонетовъ», который онъ посвятилъ Шлегелю, и въ статьѣ, написанной имъ въ защиту романтизма и напечатанной въ одной мѣстной газетѣ. Ко времени пребыванія Гейне въ Боннѣ относится изданіе сборника первыхъ его стихотвореній «Junge Leiden», написанныхъ ещё въ бытность его въ Гамбургѣ и Дюссельдорфѣ. Лѣтомъ 1820 года Гейне принялся-было за сочиненіе трагедіи «Альманзоръ», въ которой хотѣлъ дать полный просторъ отчаянью своей любви къ таинственной особѣ, воспѣтой имъ во многихъ стихотвореніяхъ подъ разными именами; но осенью того же года, по неизвѣстной причинѣ, оставилъ Бойнъ и переселился въ Гёттингенъ. Здѣсь Гейне не засталъ уже настоящаго періода славы этого университета. Великаго Шлёцера уже не было — не было и его духа. Пробывъ тутъ нѣкоторое время, причёмъ продолжалъ по прежнему слушать болѣе лекціи литературы и исторіи, чѣмъ юриспруденціи, онъ, въ слѣдствіи глупой ссоры съ какимъ-то пустоголовымъ студентомъ, по имени Вибелемъ, долженъ былъ оставить Гёттингенъ и, по указанію родныхъ, отправился въ Берлинъ.

    Записавшись въ Берлинскій университетъ весною 1821 года, Гейне зажилъ въ прусской столицѣ уже не прежней, студенческою, а новою, свѣтскою жизнью. Одною изъ главныхъ причинъ этого отчужденія отъ студенческаго общества была дуэль съ забубённымъ студентомъ Шеллеромъ изъ Данцига, имя котораго, по словамъ самого Гейне, осталось навсегда для него памятнымъ, такъ-какъ это единственный человѣкъ, которому удалось уязвить его самымъ чувствительнымъ образомъ. Въ берлинскомъ свѣтѣ онъ познакомился, между-прочимъ, съ извѣстнымъ Фарнгагеномъ-фонъ-Энзе, жена котораго была другомъ Гёте и имѣла «салонъ», въ которомъ собирались корифеи романтической школы того времени: Фридрихъ Шлегель, Людвигъ Тикъ, Де-ла Мотъ-Фукэ и другіе. Ей-то посвятилъ онъ свой новый сборникъ пѣсень, вышедшій въ свѣтъ въ Берлинѣ, подъ заглавіемъ «Heimkehr». Другой берлинскій литературный салонъ, въ которомъ-бывалъ Гейне, принадлежалъ женщинѣ-поэту Элизѣ фонъ-Гогенгаузенъ. Здѣсь сходились поэтъ Шамиссо, юристъ Гансъ, Фарнгагенъ-фонъ-Энзе и другіе великосвѣтскіе литераторы. Вотъ портретъ Гейне, какимъ онъ былъ въ то время, при началѣ своей извѣстности, начертанный однимъ изъ родственниковъ г-жи Гогенгаузенъ: «Фигура Гейне не имѣла ничего внушительнаго: онъ былъ блѣденъ и слабъ, и взглядъ его былъ усталый. Онъ часто жмурился, какъ дѣлаютъ близорукіе. Когда онъ это дѣлалъ, то между глазами и высокими скулами у него образовывались тѣ морщинки, которыя указывали на польско-еврейское его происхожденіе. Во всёмъ остальномъ еврей не былъ въ нёмъ замѣтенъ. Волосы его были скромнаго цвѣта и носилъ онъ ихъ гладко-причёсанными. Онъ любилъ показывать свои бѣлыя руки. Держался онъ сѣтихою важностью, какъ-будто скрывалъ своё достоинство передъ другими подъ инкогнито. Онъ рѣдко обнаруживалъ живость въ общемъ разговорѣ; въ дамскомъ же обществѣ мнѣ никогда не приходилось слышать, чтобъ онъ говорилъ комплименты. Вообще, онъ говорилъ тихо и притомъ чрезвычайно медленно и монотонно, какъ бы желая придать значеніе каждому слову. Когда же ему случалось сказать что-нибудь острое, то губы его складывались въ какую-то четыреугольную улыбку, описать которую невозможно.»

    Весною 1821 года Гейне узналъ, что любимая имъ таинственная дѣвушка вышла замужъ. Это обстоятельство, сильно на него подѣйствовавшее, заставило его искать разсѣянія въ дикомъ и распущенномъ обществѣ нѣкоторыхъ литераторовъ и артистовъ, представителями которыхъ были въ Берлинѣ того времени знаменитый фантастъ Гофманъ, буйный драматургъ Граббе и извѣстный актёръ Девріентъ. Но и среди ихъ не нашолъ онъ ни утѣшенія, ни даже разсѣянія и скоро бросилъ это общество, чтобъ отдаться поэзіи, которую любилъ страстно, и юриспруденціи, къ которой далеко не былъ расположенъ. Ещё будучи въ Боннѣ, онъ доставилъ Брокгаузу, лейпцигскому издателю, рукопись своихъ первыхъ стихотвореній, но получилъ ихъ обратно съ обычнымъ извиненіемъ, хорошо извѣстнымъ всѣмъ начинающимъ поэтамъ, что онъ ихъ, къ крайнему его сожалѣнію, напечатать не можетъ. По переѣздѣ Гейне въ Берлинъ въ 1821 году, онъ, при содѣйствіи Фарнгагена, выступилъ на литературную арену на страницахъ газеты «Gesellschafter» съ рядомъ небольшихъ стихотвореній, къ числу которыхъ принадлежатъ «Сонеты», посвящённые Шлегелю, «Минезингеры», «Баллада Мавра», «Грозная ночь» и другія. Въ томъ-же году и тамъ-же окончилъ онъ свою первую трагедію «Альманзоръ», начатую въ Гёттингенѣ, а въ 1822 году написалъ другую трагедію «Вилліамъ Ратклиффъ». Но какъ трагедіи, такъ и томикъ стихотвореній, изданныя имъ въ Берлинѣ, прошли почти незамѣченными, несмотря на хвалебные отзывы Фарнгагена и Иммермана. Вообще, до появленія въ свѣтъ въ 1826 и 1827 годахъ его знаменитыхъ «Reisebilder» и «Buch der Lieder», сдѣлавшихъ эпоху въ нѣмецКойлитературѣ, имя поэта-Гейне было почти неизвѣстно въ Германіи, тогда-какъ имя жида-Гейне преслѣдовало его повсюду и даже составляло серьозное препятствіе для его карьеры, какъ юриста, о чёмъ слѣдовало подумать. И такъ, чтобы получить дипломъ и мѣсто слѣдовало креститься. Какъ ни тягостно было это сознаніе для поэта (хотя онъ и далеко не былъ евреемъ по убѣжденью), онъ принуждёнъ былъ съ нимъ примириться, и, получая въ 1825 году докторскій дипломъ въ Гёттингенѣ, онъ уже былъ христіаниномъ. Въ 1826 году появилась въ свѣтъ его «Поѣздка.на Гарцъ», а вслѣдъ затѣмъ стали выходить, томъ за томомъ, его знаменитыя «Reisebilder», сдѣлавшія имя Гейне популярнымъ во всей Германіи и печатанье послѣдняго тома которыхъ совпало какъ-разъ съ началомъ французской революціи 1830 года, составившей важную эпоху въ развитіи молодого поэта. Извѣстіе о революціи въ Парижѣ подѣйствовало на него электрически. Она привела его въ восторгъ и тѣмъ, что исполнила, и тѣмъ, въ особенности, что обѣщала. «Прочь моя жажда спокойствія!» писалъ онъ, услыхавъ о трёхъ дняхъ: «я опять знаю чего хочу, къ чему я обязанъ, что я сдѣлаю. Сынъ революціи, я берусь опять за оружіе, благословенное волшебницею-матерью. Цвѣтовъ! цвѣтовъ! Я хочу надѣть вѣнокъ для боя на-смерть. И лиру дайте мнѣ — я спою пѣснь борьбы. Слова, подобныя огненнымъ звѣздамъ, которыя сожгутъ замки и освѣтятъ хижины. Слова, подобныя пламеннымъ копьямъ, которыя долетятъ до блаженствующихъ на седьмомъ небѣ. Я весь — радость и пѣсня, весь — оружіе и пламя!»

    Въ первые годы своего пребыванія въ Парижѣ, куда онъ переселился въ 1831 году, Гейне исполнилъ отчасти ту задачу посредника между нѣмецкою и французскою литературами, о которой онъ мечталъ ещё во время своего студенчества. Именно, онъ прочёлъ въ Парижѣ популярный курсъ объ умственномъ движеніи въ Германіи. Лекціи эти, предназначавшіяся сначала для «Revue des deux mondes», вышли въ свѣтъ въ 1834 году, подъ слѣдующимъ заглавіемъ: «Для исторіи, религіи и философіи въ Германіи». Затѣмъ, въ 1840 году, Гейне окончилъ свою книгу «О Бёрне», а въ 1841 и 1842 годахъ написалъ двѣ лучшія свои поэмы: «Атта-Тролль» и «Германія», изъ которыхъ первая вышла въ свѣтъ въ 1846, а вторая въ 1847 годахъ. Съ изданіемъ перваго изъ этихъ трёхъ произведеній, сопряжены были для Гейне два событія: дуэль и женитьба. Вызванный мужемъ г-жи Штраусъ, о которой въ его книгѣ было сказано, что сходство ея съ Венерой Медицейской ограничивается только тѣмъ, что она также стара и беззуба и что подбородокъ ея, когда она выбрѣется, не менѣе гладокъ, какъ и у мраморной богини, Гейне былъ раненъ пулей въ ногу. Передъ дуэлью, онъ призналъ законность своей связи съ француженкою Матильдою, искренно къ нему привязанной. Въ 1844 году явились въ свѣтъ «Новыя Стихотворенія», куда, впрочемъ, вошли многія стихотворенія, написанныя гораздо раньше, то-есть въ тридцатыхъ и даже въ двадцатыхъ годахъ. Въ этомъ сборникѣ, явившемся въ свѣтъ послѣ кратковременнаго и неудачнаго политическаго движенія въ Германіи въ 1840 году, есть откликъ на это движеніе, заключающійся въ ѣдкихъ насмѣшкахъ надъ ораторствомъ вождей его и самообольщеніемъ нѣмецкой литературы, которая считала народъ германскій созрѣвшимъ для движенія и самое движеніе 1840 года серьёзнымъ. Когда же въ 1848 году возникло въ Германіи движеніе болѣе серьёзное, Гейне уже былъ надломленъ и болѣзнью, и разочарованьемъ. Впрочемъ, въ «Romanzero», изданномъ въ 1851 году, уже во время продолжительной агоніи поэта, встрѣчаются ещё великолѣпныя проблески поэтическаго генія, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, чувствуется сердцемъ, что человѣкъ уже сломанъ. Юморъ, незамѣтно переходившій въ сарказмъ, не оставлялъ Гейне и въ послѣдніе годы его жизни, среди невыносимыхъ страданій спинного мозга. Съ 1848 года онъ не вставалъ съ постели, наконецъ почти ослѣпъ, и когда хотѣлъ посмотрѣть на кого-нибудь, то поднималъ рукою вѣку на одномъ глазу. Гейне умеръ 17-го февраля 1856 года и похоронёнъ на Монмартскомъ кладбищѣ, гдѣ нынѣ простой камень съ именемъ поэта на гладкой мраморной плитѣ означаетъ его могилу.

    «Въ Генрихѣ Гейне», говоритъ Шерръ, романтика уничтожила сама себя. Она переходитъ у него въ остроуміе, чтобы оборваться съ громкимъ смѣхомъ. Въ его пѣсняхъ она ещё разъ издаётъ самые сладкіе свои звуки (какъ напримѣръ цѣлая романтика не произвела ничего болѣе католически-искренняго, чѣмъ Гейневское «Путешествіе въ Кевлааръ» и удивительная картина Сѣвернаго моря: «Миръ»), чтобы потомъ вдругъ перейти въ ѣдкій хохотъ самоосмѣянія. Истинно романтиченъ въ нёмъ необузданный произволъ его геніальной личности, съ которымъ онъ то освѣщаетъ свой гуманистическій идеалъ всѣмъ свѣтомъ поэзіи и мысли, то вслѣдъ затѣмъ начинаетъ колотить его своей арлекинской палкой, забрасываетъ сарказмами и волочитъ его по грязи. То же значеніе, какое имѣетъ Байронъ для европейской литературы, Гейне имѣетъ для нѣмецкой. Онъ «благовѣститъ похороны своему времени и возвѣщаетъ новое, человѣческое, нестѣснённое время», которымъ онъ, по своему геніальному произволу, наслаждается вперёдъ. Тенденція его, направленная вполнѣ къ интеллектуальному и соціальному освобожденію личности, необходимо должна была поставить средоточіемъ міра своё собственное «я», для котораго право личности выше правачеловѣчества, и поэтому занятіе послѣднимъ является у Гейне гораздо болѣе кокетливой, хотя и блистательно исполненной игрой, чѣмъ убѣжденіемъ и одушевленіемъ. Но такъ-какъ передъ остроуміемъ, этой отличительнѣйшей особенностью Гейне, не обезпечено и собственное «я», то и оно вовлекается въ вакхическій круговоротъ остроумнаго міросозерцанія и вспыхиваетъ наконецъ на смѣющемся кострѣ, на который Гейне бросаетъ старую религію, старое государство и старое общество… Нѣмецкая проза, вслѣдствіе педантическаго подражанія гётевскимъ образцамъ, сдѣлалась невыразимо-вялою и мало по малу замёрзла. Бёрне началъ растапливать эту холодную массу жанъ-полизирующимъ стилемъ своей первой эпохи, но только Гейне привёлъ её опять въ настоящее теченіе. Эта блестящая игра антитезъ, эти кокетливые скачки, эти отрывистыя предложенія, небрежно выступающія, но тотчасъ снова обмѣнивающіяся съ полными и совершенно округленными періодами, эти бѣгущіе другъ за другомъ блудящіе огни и тѣни, эта кажущаяся запутанность и дѣйствительная гармонія, этотъ стиль, въ которомъ флейта любви слышится также мягко и нѣжно, какъ громоносно и грозно звучитъ труба гнѣва — всё это должно ослѣплять, напрягать, увлекать и привязывать. Къ автору «Книги Пѣсней» отлично можно примѣнить то, что онъ самъ въ своихъ «Путевыхъ Картинахъ» говоритъ относительно лэди Матильды: «Есть сердца, въ которыхъ шутка и серьёзное, злое и святое, жаръ и холодъ такъ чудно соединяются между собою, что дѣлается трудно судить объ нихъ. Такое сердце плавало въ груди Матильды; иногда оно было мёрзлымъ ледянымъ островомъ, изъ гладкой, зеркальной почвы котораго выросши страстно-жаркіе пальмовые лѣса; иногда опять оно было энтузіастически-пламенѣющимъ волканомъ, который вдругъ выбрасывалъ смѣющіяся снѣжныя лавины». Лирическое изображеніе этихъ контрастовъ и противорѣчій въ кажущихся небрежными, но на дѣлѣ художественно-законченныхъ формахъ въ «Книгѣ Пѣсней» и дѣлаетъ Гейне великимъ лирикомъ. Онъ, какъ едва ли кто другой, создавалъ свои стихотворенія изъ самой глубокой сущности своего времени; и это-то и дѣлаетъ его «Книгу Пѣсней» такимъ же знаменательнымъ поэтическимъ подвигомъ, какими были «Вертеръ» Гёте и «Разбойники» Шиллера."

    На русскомъ языкѣ существуетъ два «Собранія Сочиненій Генриха Гейне»: 1) Сочиненія Генриха Гейне въ переводѣ русскихъ писателей, подъ редакціею Петра Вейнберга. 12 томовъ. Спб. 1864—1874 и 2) Полное собраніе сочиненій Г. Гейне въ русскомъ переводѣ, изданномъ подъ редакціей Ѳ. Н. Берга. Томъ 1-й. Спб. 1863. Кромѣ того существуютъ ещё слѣдующіе переводы произведеній Гейне, вышедшіе или отдѣльными книжками, или помѣщённые въ русскихъ журналахъ. 1) Пѣсни Г. Гейне въ переводѣ М. Михайлова. Спб. 1858. 2) Стихотворенія Гейне. Переводъ И. Семёнова. Спб. 1858. 3) Пѣсни и думы Г. Гейне. Переводъ А. Мантейфеля. М. 1860. 4) Генрихъ Гейне въ переводѣ И. П. Грекова. М. 1863. 5) Романцеро Г. Гейне. Переводъ В. Костомарова и Ѳ. Берга. Спб. 1864. 6) Сѣверное море. Изъ «Путевыхъ Картинъ» Гейне. Переводъ М. Михайлова. («Русское Слово» 1859, № 11.) 7) Сѣверное море. Стихотвореніе Г. Гейне. Переводъ А. Сомова. Спб. 1863. 8) Сѣверное море. Стихотвореніе Г. Гейне. Переводъ въ стихахъ М. В. Прахова. Спб. 1872. 9) Германія. Сказка Гейне. Переводъ В. Костомарова. («Сочиненія Гейне», 1863, т. I). 10) Германія. Переводъ Водовозова («Отечественныя Записки», 1861, №№ 10, 11 и 12). 11) Германія. Зимняя сказка Г. Гейне. Переводъ Заѣзжаго, просмотрѣнный И. С. Typгеневымъ и исправленный по его замѣчаніямъ. Лейпцигъ. 1875. 12) Вильямъ Редклифъ. Драматическая баллада Гейне. Переводъ А. Плещеева. («Современникъ», 1859, № 11). 13) Вильямъ Редклифъ. Трагедія Г. Гейне. Переводъ Д. Лавренко. Харьковъ. 1863. 14). Альманзоръ. Трагедія Гейне. Переводъ Ѳ. Миллера. («Сочиненія Генриха Гейне», 1866, т. XI). 15) Атта-Троль. Поэма Г. Гейне. Переводъ Д. Писарева. («Русское Слово», 1860, № 12). 16) Атта-Троль. Сонъ въ лѣтнюю ночь. Г. Гейне. Переводъ Д. Аверкіева. («Сочиненія Гейне», 1863, т. I.) 17) Бимини. Поэма. Переводъ П. Вейнберга. («Отечественныя Записки», 1870, №№ 1 и 3.) 18) Вицли-Пуцли. Поэма Гейне. Переводъ М. Михайлова. («Библіотека для Чтенія», 1864, № 1) 19) Черты изъ исторіи религіи и философіи въ Германіи. Статья Г. Гейне. («Эпоха» 1864, №№ 1, 2 и 3.)