![](http://upload.wikimedia.org/wikisource/ru/7/79/Andreewskaja_w_p_text_1897_v_strane_chernyh-oldorfo_a1_01.jpg)
![](http://upload.wikimedia.org/wikisource/ru/4/4c/Andreewskaja_w_p_text_1897_v_strane_chernyh-oldorfo_a1_02.jpg)
![](http://upload.wikimedia.org/wikisource/ru/2/2d/Andreewskaja_w_p_text_1897_v_strane_chernyh-oldorfo_a1_03.jpg)
Глава I. — Въ опасности
" II. — Битва въ ущельѣ
" III. — Ловушка
" IV. — Черная принцесса Эльза
" Y. — Новая борьба и новая опасность
" VI. — Истребитель львовъ
" VII. — Награда за великодушіе
" VIII. — Генрихъ Витбой
" IX. — Горе и счастье
Въ опасности.
правитьБурныя волны Атлантическаго океана съ шумомъ катились впередъ, разбиваясь о скалистый берегъ юго-западной Африки; въ продолженіе цѣлыхъ двухъ дней, свирѣпствовалъ страшный ураганъ, который своей могучей невидимой рукой безпрестанно поднималъ въ густую пѣну все окружное пространство воды и, кромѣ того, мѣстами, еще отрывалъ громадныя глыбы прибрежныхъ утесовъ, чтобы немедленно унести ихъ по теченію, куда-то далеко… далеко… Темныя тучи, неслись по небу безконечными вереницами, распространяя кругомъ какой-то зловѣщій сумракъ, среди котораго казалось, что обрывки сѣрыхъ облаковъ мѣстами сливаются съ бурнымъ водянымъ потопомъ, а на поверхности этого потопа виднѣлся полуразбитый корабль.
Лишенный мачты и всякой возможности плыть по извѣстному направленію, онъ несся впередъ наудачу, при чемъ, порою какъ будто погружался въ воду, порою снова поднимался на ея поверхности.
Трудно передать то, что переживалъ въ эти страшныя минуты весь экипажъ несчастнаго судна, сознававшій вполнѣ свое безвыходное положеніе и явную невозможность борьбы противъ разсвирѣпѣвшей стихіи.
Капитанъ корабля, по фамиліи Шмидтъ, и нѣсколько человѣкъ матросовъ безмолвно стояли на палубѣ, наблюдая за тѣмъ, какъ ихъ несчастный корабль, подгоняемый сильными порывами вѣтра, все ближе и ближе подплывалъ къ скалистому берегу. Вслѣдствіе сильной качки приходилось держаться за канаты; о томъ, чтобы сдѣлать шагъ назадъ или впередъ, казалось нечего было и думать; но храбрый капитанъ тѣмъ не менѣе, съ рискомъ для собственной жизни, все-таки рѣшился спуститься въ каюту, чтобы предупредить находившихся тамъ пассажировъ объ угрожающей опасности; цѣпляясь руками за снасти, онъ кое-какъ добрался до небольшой дверки, ведущей къ спускавшейся внизъ витой лѣстницѣ, открылъ ее, юркнулъ самъ, а затѣмъ сейчасъ же захлопнулъ, чтобы не дать проникнуть туда водѣ, почти сплошь покрывавшей собою всю палубу.
Войдя наконецъ въ каюту, капитанъ увидѣлъ двухъ прелестныхъ малютокъ, мальчика лѣтъ двѣнадцати и дѣвочку десяти или одиннадцати, которые, охвативъ руками шею пожилого мужчины, словно просили у него помощи и защиты, въ то время какъ онъ, съ своей стороны, употреблялъ всевозможныя усилія, чтобы держаться за привинченный къ полу диванъ.
Это были единственные пассажиры корабля; пожилого мужчину звали Генрихомъ Зоммеръ, а дѣтей его Германомъ и Юліей. Г. Зоммеръ занимался въ Ангра-Пеквенѣ различными торговыми дѣлами; что же касается дѣтей, то они до сихъ поръ воспитывались въ Гамбургѣ, куда были отвезены нѣсколько лѣтъ тому назадъ, т.-е. вскорѣ послѣ смерти ихъ матери; теперь же, согласно желанію отца, снова вмѣстѣ съ нимъ возвращались домой, на собственномъ суднѣ, нагруженномъ всякаго рода товарами.
Генрихъ Зоммеръ совершилъ большое путешествіе; лѣтъ пять тому назадъ онъ побывалъ въ Африкѣ, гдѣ рѣшилъ предпринять одно, чрезвычайно выгодное, дѣло, обѣщавшее обезпечить его будущность, вслѣдствіе чего въ данный моментъ пожелалъ имѣть дѣтей при себѣ; закупивъ въ Германіи громадное количество пороха, хорошихъ снарядовъ для ружей, всевозможныхъ бусъ, клубковъ проволоки, капсюлей и много еще чего тому подобнаго, онъ нанялъ отдѣльное судно, чтобы вернуться въ собственное владѣніе съ подобающимъ комфортомъ. Разъигравшаяся буря внушила ему серьезное опасеніе, не за товаръ конечно, — послѣдній былъ застрахованъ, — но онъ боялся за дѣтей и за самого себя, имѣя возможность не разъ убѣдиться во время продолжительныхъ морскихъ экскурсій, на сколько бываютъ опасны подобные моменты; взглянувъ на вошедшаго капитана, онъ сразу понялъ и догадался, что дѣло не ладно, но не желая наводить панику на дѣтей, спросилъ еще довольно твердымъ голосомъ:
— Что буря? не утихаетъ?
Капитанъ отрицательно покачалъ головой, при чемъ вдругъ произошла такая сильная качка, что онъ едва могъ удержаться на ногахъ.
— Предлагаю вамъ послѣдовать за мной на палубу, такъ какъ, оставаясь здѣсь, вы рискуете быть затопленными, — обратился добрый морякъ къ негоціанту.
— Что случилось? — спросилъ тогда испуганный г. Зоммеръ.
— То, что еще пять минутъ — и волны вышвырнутъ нашъ корабль на берегъ.
Дѣти разразились громкими рыданіями.
— Папа, папа! — кричали они, и крѣпче ухватились за шею негоціанта.
— Наверхъ! — раздался между тѣмъ рѣшительный голосъ капитана, взявшаго на руки дѣвочку, въ то время какъ негоціантъ повелъ мальчугана. Съ большимъ трудомъ, шатаясь изъ стороны въ сторону, они наконецъ добрались до лѣстницы, крѣпко уцѣпились за желѣзные прутья, горизонтально протянутые по бокамъ каюты, и уже готовились взобраться на палубу, какъ вдругъ раздался страшный трескъ, вслѣдъ за которымъ судно содрогнулось, словно разломившись надвое, и они всѣ четверо вдругъ свалились обратно въ каюту.
Первымъ опомнился отъ испуга и вскочилъ на ноги капитанъ, который, къ крайнему своему недоумѣнію, сейчасъ же замѣтилъ, что послѣ толчка судно моментально остановилось.
— Что такое? — проговорилъ онъ, хватаясь за голову.
Берегъ былъ еще отъ нихъ очень далеко, судно не могло достичь его, да и кромѣ того, въ подобномъ случаѣ оно, безъ сомнѣнія, разбилось бы въ дребезги.
Съ этими словами старикъ поспѣшно бросился на палубу. За нимъ, конечно, нѣсколько медленнѣе, послѣдовалъ г. Зоммеръ и дѣти.
Оказалось, что новое несчастье постигло испуганныхъ путешественниковъ: корабль наскочилъ на рифъ, причемъ, вслѣдствіе сильнаго толчка, всѣ люди, находившіеся на палубѣ, въ одинъ мигъ были сброшены въ глубину бушующаго моря, а киль во многихъ мѣстахъ насквозь проломленъ… Положеніе становилось ужасное, безвыходное, безотрадное… Небо, между тѣмъ, какъ будто начало нѣсколько проясняться; буря стала стихать, и словно вдоволь потѣшившись надъ своими безпомощными жертвами, уходила куда-то далеко, чтобы причинить новыя бѣдствія такимъ же безпомощнымъ жертвамъ. Кругомъ наступила мертвая тишина; только однѣ волны еще отъ времени до времени перекатывались черезъ палубу и съ шумомъ ударялись о бортъ.
Сдѣлавъ тщательный осмотръ, капитанъ нашелъ, что судно засѣло довольно высоко на рифѣ, вслѣдствіе чего, несмотря на пробитый киль, подвергалось напору волнъ гораздо менѣе, чѣмъ онъ предполагалъ сначала; по мѣрѣ того, какъ буря все болѣе и болѣе утихала, волны лишь изрѣдка перекатывались черезъ палубу, а удары ихъ о боковыя стѣнки корабля дѣлались все слабѣе и слабѣе. Пока еще судну, по мнѣнію капитана не угрожала особенная опасность, конечно, впрочемъ, только въ такомъ случаѣ, ежели не поднимется новая буря и не сброситъ его внизъ съ острія скалы, гдѣ, какъ уже сказано, оно засѣло весьма крѣпко и было вполнѣ обезпечено отъ течи.
— Мы спаслись положительно какимъ-то чудомъ! — воскликнулъ капитанъ.
— Богъ избавилъ насъ отъ вѣрной гибели! — отозвался негоціантъ, нѣжно притянувъ къ себѣ дѣтей.
— Еслибы я не спустился къ вамъ въ каюту, то роковой толчокъ сбросилъ бы меня вмѣстѣ съ остальными людьми въ морскую пучину… Господь Богъ намъ видимо покровительствуетъ; поэтому не будемъ унывать; онъ навѣрное и впредь не оставитъ насъ своею милостью.
Говоря подобнымъ образомъ, капитанъ сложилъ руки и набожно опустился на колѣни; примѣру его послѣдовали остальные. Да, дѣйствительно, они должны были благодарить Всевышняго, такъ какъ жизнь ихъ буквально висѣла на волоскѣ, о чемъ явно свидѣтельствовалъ наружный видъ полуразбитаго судна; спасательныя лодки, канаты и вообще все, что находилось на палубѣ, оказалось разрушеннымъ волнами, снесеннымъ за бортъ, уничтоженнымъ…
Съ наступленіемъ вечера, когда волненіе сдѣлалось еще тише, вода въ трюмѣ значительно понизилась, изъ чего становилось совершенно ясно, что судно дѣйствительно засѣло высоко въ скалахъ и находилось въ полнѣйшей безопасности, вслѣдствіе чего наши путники спокойно вернулись въ каюту, чтобы расположиться на ночлегъ, и занявъ свои обычныя мѣста на диванахъ, скоро погрузились въ сонъ. Одинъ только капитанъ долго не могъ сомкнуть глазъ; жаль ему было прекраснаго судна, жаль несчастныхъ матросовъ. Сначала онъ тревожно ворочался съ боку на бокъ, надѣясь въ концѣ концевъ хотя немного забыться, но затѣмъ, потерявъ на это всякую надежду, тихонько всталъ съ своего мѣста и отправился на палубу, гдѣ уже оставался вплоть до разсвѣта, и куда, по прошествіи непродолжительнаго времени, не замедлили явиться остальные товарищи.
Восходящее солнце обливало своимъ золотистымъ свѣтомъ все еще нѣсколько волнующееся море. Негоціантъ и его дѣти пристально смотрѣли въ даль, устремивъ взоръ на виднѣвшійся берегъ, и, казалось, не теряли надежды, такъ или иначе, достигнуть его. На лицѣ же стараго капитана не отразилось ни малѣйшаго отблеска этой новой надежды на спасеніе; онъ оставался твердо убѣжденъ въ томъ, что буря отнесла ихъ отъ Ангра-Пеквены къ Готтентотскому заливу, который со своими крутыми берегами нигдѣ не представлялъ удобнаго мѣста для вылазки, тѣмъ болѣе, что эти берега были совершенно необитаемы. При извѣстной всѣмъ путешественникамъ наклонности негровъ къ грабежу, подобное обстоятельство, конечно, слѣдовало считать за счастье, но въ данномъ случаѣ, бѣда заключалась въ томъ, что спасательныя лодки всѣ до единой оказались пропавшими; разсчитывать же на неожиданную помощь какого-нибудь, случайно подвернувшагося, корабля тоже было довольно трудно, такъ какъ никакой корабль никогда не зашелъ бы сюда добровольно.
Всѣ эти мрачныя мысли невольно осаждали сѣдую голову капитана Шмидта, но онъ держалъ ихъ при себѣ, никому не высказывая, чтобы не отнимать у другихъ послѣдней надежды на спасеніе. Съѣстныхъ припасовъ у нихъ было вполнѣ достаточно, слѣдовательно, пока судно стояло на мѣстѣ, они не рисковали ничѣмъ, но зато, при появленіи новой бури, безспорно должны были готовиться къ неминуемой гибели, такъ какъ въ виду сильнаго прибоя и крутого берега устройство какого бы то ни было моста оказывалось положительно немыслимо, — по крайней мѣрѣ, такъ разсуждалъ капитанъ.
Въ продолженіе слѣдующаго дня морское волненіе совершенно успокоилось; на горизонтѣ стало ясно. Путники наши принялись внимательно оглядываться кругомъ, надѣясь отыскать вдали хотя какой-нибудь намекъ на присутствіе живого существа, но ничего подобнаго, однако, не оказалось, и потому, дождавшись вечера, они спокойно расположились въ своей каютѣ, съ тѣмъ, чтобы утромъ снова собраться на палубу въ назначенный часъ завтрака, послѣ котораго Шмидтъ отправился въ трюмъ для изслѣдованія уровня воды, которое, къ великому своему удовольствію, нашелъ въ прежнемъ положеніи.
Возвращаясь наверхъ, онъ заглянулъ въ кухню, причемъ, окинувъ взоромъ всю находившуюся тамъ утварь, невольно остановился передъ открытымъ шкафомъ, гдѣ обыкновенно хранились ножи и вилки, и крайне изумился. увидѣвъ его не только полуоткрытымъ, но даже совершенно пустымъ.
— Что это значитъ? — вскричалъ добродушный старикъ, вытаращивъ глаза. — Ба!.. ба!.. ба!.. Къ довершенію всего, здѣсь еще, кажется, не хватаетъ и топоровъ, которые обыкновенно висѣли на стѣнѣ, — добавилъ онъ послѣ минутнаго размышленія. — Предполагать, что все это было сброшено качкой — трудно, такъ какъ наши кухонныя принадлежности, равно какъ и остальные предметы были твердо прикрѣплены къ своимъ мѣстамъ; оторвать ихъ не можетъ никакая посторонняя сила, да и кромѣ того, не далѣе какъ наканунѣ случившейся катастрофы я обходилъ судно и отлично помню, что все безъ исключенія находилось въ полномъ порядкѣ!
И онъ немедленно отправился допрашивать Германа и Юлію, не были ли они на кухнѣ и не распорядились ли все это куда-нибудь попрятать.
Получивъ отрицательный отвѣтъ, капитанъ покачалъ головой и продолжалъ дальнѣйшій осмотръ, причемъ, однако, не могъ найти ни малѣйшихъ слѣдовъ безъ вѣсти пропавшихъ вещей, и вообще нигдѣ не встрѣтилъ ничего подозрительнаго; такимъ образомъ прошелъ одинъ лишній день, не принесшій собою никакой надежды на спасеніе. Г. Зоммеръ, точно такъ же какъ и его дѣти не теряли бодрости духа; что же касается капитана, то лицо его становилось все мрачнѣе и мрачнѣе, по мѣрѣ того какъ приближались сумерки.
Пожелавъ своимъ пассажирамъ покойной ночи, онъ самъ, казалось, не думалъ о снѣ, и какъ только услыхалъ по ихъ ровному дыханію, что они заснули, сейчасъ же всталъ, осторожно снялъ со стѣны ружье, сунулъ въ карманъ заряженный револьверъ и, захвативъ на всякій случай охотничій ножъ, тихими шагами вышелъ изъ каюты, чтобы пробраться на палубу.
Несмотря на свои пятьдесятъ восемь лѣтъ, капитанъ Шмидтъ выглядѣлъ еще чрезвычайно бодрымъ и, отличаясь крѣпкимъ тѣлосложеніемъ, неоднократно поражалъ окружающихъ своею выносливостью, быстротою движеній и подчасъ чисто юношескимъ духомъ и энергіей.
Придя на палубу, онъ опустился на полъ возлѣ лѣстницы, такъ какъ, благодаря недавнему разгрому, другого, болѣе удобнаго, мѣста для наблюденія не оказалось. Много различныхъ мыслей роилось въ головѣ добродушнаго Шмидта, много въ чемъ онъ сомнѣвался, сомнѣвался даже относительно имъ самимъ сдѣланныхъ предположеній и подозрѣній, которыя пробудились въ немъ при видѣ неожиданной покражи. Бѣдняга не рѣшался лечь спать почти вплоть до разсвѣта, послѣ чего, при первой возможности приступилъ къ вторичному осмотру судна, на которомъ царствовала глубокая тишина, нарушаемая только легкимъ поплескиваніемъ воды, да его собственными шагами. Нигдѣ не было замѣтно ничего особеннаго; все, казалось, стояло на своемъ мѣстѣ. Капитанъ, повидимому, успокоился и уже хотѣлъ отправиться спать по примѣру остальныхъ товарищей, какъ вдругъ, проходя черезъ багажную каюту, случайно открылъ одинъ изъ люковъ и остановился передъ нимъ какъ вкопанный. Люкъ, въ которомъ находились боченки съ порохомъ, тоже оказался почти пустымъ, причемъ лежавшіе тутъ же тюки съ пестрыми матеріями были раскрыты и частью расхищены, точно такъ же, какъ и ящики, наполненные нанизанными на нитки и отдѣльно насыпанными въ нихъ бусами.
— Здѣсь безусловно работало много рукъ, — громко проговорилъ Шмидтъ, снова поднявшись на палубу и рѣшивъ не уходить оттуда до тѣхъ поръ, пока не придутъ остальные товарищи. За завтракомъ онъ никому не сообщилъ о сдѣланномъ открытіи, но только оставался крайне неразговорчивъ и на различныя предположенія относительно возможнаго спасенія молча покачивалъ головою; затѣмъ, когда всѣ встали изъ-за стола, пригласилъ негоціанта послѣдовать за нимъ въ трюмъ и въ краткихъ словахъ передалъ неожиданную новость.
— Кого же вы подозрѣваете? — спросилъ г-нъ Зоммеръ, невольно взволновавшись.
— Тутъ, должно быть, работалъ не одинъ человѣкъ, а много, — отвѣчалъ Шмидтъ. — Вопреки нашимъ прежнимъ предположеніямъ, оказывается, что эта часть берега вѣроятно населена людьми… Мимоходомъ ли попали они сюда, случайно ли, — это намъ все равно. Фактъ тотъ, что за послѣднія ночи они, по всей вѣроятности, незамѣтнымъ образомъ посѣщали наше судно и очень ловко тащили съ него все, что имъ нравилось.
— А какъ вы думаете, не слѣдуетъ ли намъ все-таки, въ виду возможнаго средства къ собственному спасенію, вступить съ ними въ сношенія? — предложилъ Зоммеръ: — вѣдь они, конечно, должны знать мѣсто, гдѣ можно пробраться сквозь прибой и причалить къ берегу.
— Господь съ вами, что вы такое говорите, — перебилъ капитанъ, пожавъ плечами: — если они являются сюда по ночамъ обкрадывать насъ, то развѣ это не служитъ достаточнымъ доказательствомъ ихъ враждебнаго настроенія? Они, вѣроятно, давнымъ давно добрались бы и до насъ, еслибы мы по какому-то предчувствію не запирали дверь каюты на ключъ.
Зоммеръ вздрогнулъ.
— Развѣ прибрежные готтентоты не живутъ въ дружбѣ съ нѣмцами? — спросилъ онъ послѣ минутнаго молчанія.
— Въ общемъ, если хотите да, но среди нихъ находятся нѣсколько дикихъ племенъ, которыя недружелюбно смотрятъ на бѣлыхъ, а кто можетъ поручиться, что въ данномъ случаѣ мы какъ разъ имѣемъ дѣло не съ таковыми?
— Наши грабители легко могутъ принадлежать къ числу бушменовъ, владѣнія которыхъ доходятъ досюда, или же просто составляютъ часть какого-нибудь бродячаго племени… быть можетъ, вытѣсненнаго изъ владѣній Генриха Витбоя.
— Едва-ли, — возразилъ капитанъ: — шайки этого страшнаго предводителя мятежниковъ большею частью кочуютъ внутри страны, между Китовымъ заливомъ и Виндкомъ; нѣтъ, это вѣроятно что-нибудь другое…
— Тѣмъ лучше, если мы имѣемъ дѣло съ какимъ-нибудь другимъ, менѣе воинственнымъ, племенемъ, — отозвался Зоммеръ.
Разсуждая подобнымъ образомъ, Шмидтъ тревожно взглянулъ на появившіяся на небѣ облака, которыя приняли еще болѣе темный оттѣнокъ и какъ-то особенно повисли надъ моремъ, то представляя изъ себя неподвижную массу, то принимаясь плавно нестись впередъ.
— Дѣло плохо! — пробормоталъ Шмидтъ, оглядываясь на всѣ стороны: — я чую приближеніе бури, если не сегодня, то во всякомъ случаѣ довольно скоро… Тогда остовъ нашего злополучнаго судна не будетъ больше въ состояніи сопротивляться, и напоръ волнъ не только повредитъ его боковымъ стѣнкамъ, но обязательно увеличитъ течь, такъ какъ при каждомъ порывѣ вѣтра заставитъ его сильно раскачиваться.
— Но что же намъ остается дѣлать? Какимъ способомъ добраться до берега? — почти съ отчаяніемъ воскликнулъ негоціантъ.
— Какая въ томъ польза? Если на берегу насъ ожидаетъ вѣрная гибель! — возразилъ капитанъ.
— Вы же сами утверждаете, что при первомъ ураганѣ корабль разрушится.
— Обязательно.
— Слѣдовательно и здѣсь мы одинаково можемъ погибнуть, между тѣмъ какъ если намъ удастся достичь до берега, то у насъ все-таки будетъ хотя маленькая надежда на спасеніе.
Капитанъ, которому видимо не хотѣлось разставаться съ своимъ кораблемъ, ничего не могъ возразить противъ подобнаго замѣчанія, и волей-неволей согласился приступить къ устройству плота, чтобы съ его помощью какъ-нибудь добраться до берега, и такъ или иначе найти удобное мѣсто для пристани.
Небо между тѣмъ все больше и больше покрывалось грозными тучами; послѣ чего вскорѣ поднялся вѣтеръ. Капитанъ ясно предугадывалъ бурю — на которую кромѣ того указывалъ и барометръ — вслѣдствіе чего, не теряя времени, съ жаромъ принялся за сколачиваніе плота, чтобы какъ можно скорѣе сойти съ корабля; но это оказалось возможнымъ только лишь съ наступленіемъ ночи, такъ какъ въ противномъ случаѣ онъ могъ подвергнуть себя и остальныхъ товарищей неминуемой опасности попасть въ руки разбойниковъ.
Осторожно постукивая молоткомъ, добрый старикъ попрежнему оставался въ убѣжденіи, что задуманное имъ предпріятіе сопряжено съ большой опасностью, и вообще въ будущемъ мало сулитъ успѣха.
Дождавшись сумерекъ, онъ однако, съ помощью г. Зоммера, ловко спустилъ на воду заранѣе приготовленныя бревна и доски, а затѣмъ по веревочной лѣстницѣ сошелъ самъ, въ сопровожденіи негоціанта, Германа и Юліи, чтобы окончательно скрѣпить плотъ; трудъ ихъ, по прошествіи весьма непродолжительнаго времени, увѣнчался блестящимъ успѣхомъ, послѣ чего они всѣ трое, вооружившись ружьями, револьверами, ножами и захвативъ съ собою большую кожаную сумку съ патронами, довольно удобно расположились на плоту, который плавно покачивался на поверхности воды и отъ времени до времени ударялся о бокъ полуразбитаго корабля; несмотря на очень темную ночь, пѣнистыя струи прибоя волнъ довольно явственно виднѣлись издали. Капитанъ послѣдній разъ окинулъ взоромъ свою дорогую шкуну, которою командовалъ нѣсколько лѣтъ кряду и съ которой теперь ему приходилось прощаться на вѣчную разлуку.
![](http://upload.wikimedia.org/wikisource/ru/3/31/Andreewskaja_w_p_text_1897_v_strane_chernyh-oldorfo_a1_04.jpg)
— Впередъ! — крикнулъ онъ наконецъ громкимъ голосомъ, и, ловко направивъ плотъ по теченію, сталъ тщательно разглядывать берегъ, чтобы выбрать болѣе удобное мѣсто для вылазки.
Всѣ присутствующіе сохраняли упорное молчаніе, словно боясь, чтобы съ наступленіемъ ночи береговые разбойники ихъ не услышали и не вздумали тоже выйти изъ своихъ логовищъ.
А вѣтеръ все усиливался да усиливался; плотъ начало покачивать довольно усердно; путники не отрывали глазъ отъ берега, хотя онъ, собственно говоря, не представлялъ собою ничего особеннаго.
Чѣмъ дальше удалялись они отъ полуразрушеннаго судна, тѣмъ больше чувствовали качку и волненіе; мужчины еще кое-какъ держались на ногахъ, но бѣдная маленькая Юлія принуждена была опуститься на колѣни, чтобы не упасть въ море.
Капитанъ насупилъ свои сѣдыя брови, лицо его казалось встревоженно, онъ видимо начиналъ терять надежду достигнуть цѣли путешествія, но тѣмъ не менѣе, приставивъ къ глазу захваченную съ собою подзорную трубу, разсматривалъ берегъ съ видимымъ вниманіемъ, и намѣтивъ болѣе удобное мѣсто для вылазки, съ помощью негоціанта сталъ направлять на него плотъ, который, по прошествіи довольно однако продолжительнаго времени, очутился какъ бы въ устьѣ какой-то рѣчки, послѣ чего наши путешественники, промокшіе насквозь и обрызганные пѣнящимися волнами, въ концѣ концовъ благополучно достигли берега и вступили на твердую почву.
Шмидтъ совѣтовалъ говорить шопотомъ и вообще держаться на-сторожѣ, въ виду того, что здѣсь легко могли находиться также недружелюбно относившіеся къ бѣлой расѣ негры. Предположеніе этого славнаго, честнаго и опытнаго моряка, къ несчастію, оказалось вполнѣ основательно: едва успѣли наши путники ступить на берегъ, какъ на поверхности рѣчки показалось нѣсколько лодокъ, наполненныхъ чернокожими, которые немедленно направились къ покинутому судну.
Чтобы не оставлять слѣдовъ своего пребыванія на берегу, Шмидтъ сейчасъ же перерубилъ веревки, скрѣпляющія отдѣльныя части плота, и столкнулъ обратно въ воду всѣ доски и бревна; затѣмъ, опустившись на колѣни одновременно съ остальными товарищами, въ тихой молитвѣ возблагодарилъ Всевышняго за милостивое избавленіе отъ неминуемой гибели, прося не оставлять ихъ въ будущемъ.
Бушующій вѣтеръ, между тѣмъ, превратившійся положительно въ ураганъ, поднималъ цѣлые столбы воды, сбитой въ густую пѣну, вслѣдствіе чего капитанъ Шмидтъ былъ увѣренъ, что его дорогой корабль въ эту же ночь будетъ разбитъ въ дребезги, и невольно порадовался, что успѣлъ покинуть его во-время, но тѣмъ не менѣе ясно видѣлъ и сознавалъ, что здѣсь оставаться имъ все-таки не слѣдуетъ.
Въ виду того, что русло рѣки преграждало путь по направленію къ югу, онъ рѣшилъ немедленно свернуть на сѣверъ; идя впереди, старикъ старался указать ближайшую дорогу, что ему удалось какъ нельзя лучше, несмотря на темноту и на довольно густой колючій терновникъ, сквозь который порою приходилось пробиваться. Небо было попрежнему покрыто тучами, отъ времени до времени ихъ освѣщала молнія, и вдали слышались громовые удары. Путники продолжали идти молча, а гроза съ каждой минутой все надвигалась ближе и ближе, это было что-то ужасное, совсѣмъ не похожее на нашъ европейскій громъ; молнія сверкала почти ежеминутно, а громовые удары, казалось, заставляли содрогаться не только землю и деревья, но даже самыя высокія, гигантскія скалы. Дождь лилъ цѣлыми потоками, и въ концѣ концовъ заставилъ нашихъ несчастныхъ путниковъ остановиться на ночлегъ въ находившейся тутъ же пещерѣ.
Битва въ ущельѣ.
правитьСъ наступленіемъ слѣдующаго утра Шмидтъ и его товарищи поспѣшно вскочили на ноги, и, умывшись въ ближайшемъ ручьѣ, первымъ дѣломъ утолили голодъ фруктами, которые, по ихъ счастью, росли тамъ въ изобиліи. Затѣмъ капитанъ и г. Зоммеръ стали совѣщаться относительно того, слѣдуетъ ли имъ идти далѣе къ сѣверу, такъ какъ, намѣреваясь приблизиться къ Ангра-Пеквенѣ, они должны были обязательно переправиться черезъ рѣку, на которой въ данный моментъ находилась цѣлая флотилія непріятелей. Въ виду этого обстоятельства, Шмидтъ предложилъ лучше смѣло углубиться внутрь страны, тѣмъ болѣе, что до Ангра-Пеквены оставалось еще довольно далеко, а тутъ по близости, по его мнѣнію, обязательно должна была находиться колонія дружественныхъ племенъ, среди которыхъ зачастую живутъ различные богатые купцы и спекуляторы. Какъ уже сказано выше, для г-на Зоммера не составляло секрета, что пугало сѣверо-западной Африки, предводитель разбойниковъ, Генрихъ Витбой, былъ разбитъ, а его крѣпость Гарнкранцъ взята штурмомъ; но онъ зналъ также, что, несмотря на все это, храбрые молодцы частью сами по себѣ, частью подъ предводительствомъ своего начальника, все-таки продолжаютъ дѣлать набѣги по разнымъ направленіямъ юго-западной Африки, а потому разсудилъ совершенно основательно, что чѣмъ дальше отъ нихъ держаться, тѣмъ будетъ лучше, и что достигнувъ Гротфонтена, они могутъ считать себя совершенно спасенными; правда, отъ Гротфонтена ихъ отдѣлялъ еще дѣвственный лѣсъ и область бушменовъ; но, по его соображенію, эта область не могла быть слишкомъ населенною и не внушала особеннаго опасенія.
Доставъ изъ кармана захваченные съ собою компасъ и прочія, тому подобныя, принадлежности, Шмидтъ принялся дѣлать разсчетъ и вычисленіе, результатомъ чего оказалось, что они прошли нѣсколько далѣе къ сѣверу, вдоль берега, и затѣмъ уклонились отъ него какъ разъ въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ углубленіе внутрь страны представляло меньше затрудненія. Теперь Зоммеръ заключилъ, что главнымъ образомъ надо какъ можно скорѣе добраться до дружественныхъ готтентотскихъ племенъ, не попавшись въ руки враждебныхъ дикарей. Начертавъ себѣ планъ дальнѣйшаго маршрута, путники пустились въ дорогу во время почти невыносимаго полуденнаго зноя, и затѣмъ остановились отдохнуть въ ущельѣ, защищенномъ отъ солнечныхъ лучей густыми фиговыми деревьями, которыя, красиво пригнувшись къ землѣ, мѣстами сплетались между собою наверху, образуя подобіе крыши.
Когда жара нѣсколько спала, путешественники снова пустились въ путь. Мѣстность, по которой имъ приходилось идти, была прорѣзана низкими горными цѣпями, не представлявшими однако особеннаго затрудненія для перехода и не заставлявшими ихъ взбираться вверхъ по узкимъ ущельямъ. Далѣе степь смѣнялась дѣвственнымъ лѣсомъ, но, къ счастью, онъ оказался не слишкомъ густымъ и совершенно отличался отсутствіемъ кустарника, что также не мало облегчало переправу; только изрѣдка, по болотистымъ мѣстамъ исключительно, иногда попадались ліаны, заставлявшія ихъ дѣлать обходъ; но съ этимъ уже приходилось мириться, такъ какъ иначе поступить было невозможно; это оригинальное растеніе образовывало собою здѣсь цѣлыя рощи; ихъ корни поднимались надъ землей точно перевернутая вверхъ дномъ воронка, въ которую легко можно было влѣзть человѣку, и изъ средины которой возвышались гигантскіе стволы; съ вѣтвей же, внизъ на землю, спускались наружные корни, образующіе собою новые стволы, вслѣдствіе чего одно подобное дерево часто занимало громадныя пространства.
Несмотря на всѣ вышеописанныя преграды, путники наши безъ передышки продолжали путь вплоть до наступленія сумерекъ, которыя тамъ во всякое время года начинаются уже съ шести часовъ вечера, наступаютъ мгновенно и быстро переходятъ въ полную темноту. Ночевать они расположились просто на холмѣ, посреди густого кустарника, какъ лучшаго средства для защиты отъ многочисленныхъ хищныхъ звѣрей.
Въ дико-растущихъ, годныхъ для употребленія, плодахъ, здѣсь также не было недостатка: ананасы, дикіе бобы, корни маніока, земляные орѣхи имѣлись въ изобиліи, вслѣдствіе чего объ ужинѣ заботиться было нечего. Войдя въ свой импровизированный лагерь, путники наглухо закрыли входъ срубленными вѣтвями терновника, обезпечивъ такимъ образомъ полнѣйшую безопасность, несмотря на что Шмидтъ и Зоммеръ все-таки сговорились сторожить по очереди. Съ наступленіемъ ночи различные хищные звѣри стали подавать голоса. Германъ прислушивался къ этимъ звукамъ съ невольнымъ ужасомъ и чувствовалъ, что по спинѣ его пробѣгаетъ нервная дрожь; Юлія со слезами на глазахъ затыкала себѣ уши; затѣмъ, физическая усталость все-таки взяла верхъ надъ нравственнымъ состояніемъ утомленныхъ путниковъ, и они заснули настолько крѣпко, что даже не слыхали, какъ одинъ изъ львовъ, отдѣлившись отъ общей массы, подошелъ довольно близко къ ихъ лагерю и своимъ громкимъ продолжительнымъ завываніемъ словно вызывалъ на бой; когда же, наконецъ, онъ замолчалъ, то на его мѣсто явилась пантера, нѣсколько гіенъ и цѣлая стая шакаловъ, поднявшихъ такой страшный концертъ, что путники невольно проснулись.
— Не смущайтесь, — старался успокоить ихъ Шмидтъ: — наше убѣжище вполнѣ безопасно.
И дѣйствительно, кромѣ густого кустарника, возлѣ обширной площадки, гдѣ расположились четверо путешественниковъ, поднимались еще два большихъ сикомора, стволы которыхъ отличались значительнымъ объемомъ, толщиной и сильно расщеплялись на всѣ стороны, вѣроятно, вслѣдствіе частыхъ дождей и вѣтровъ, давно уже начавшихъ безжалостно разрушать эти могучіе лѣсные великаны, а нѣсколько далѣе возвышались деревья, имѣющія въ объемѣ по крайней мѣрѣ метровъ двадцать пять, если не болѣе. Шмидту, который сталъ на караульный постъ послѣ полуночи, нѣсколько разъ казалось, что онъ слышитъ шумъ и трескъ вѣтвей въ вершинѣ ближайшаго сикомора, но не будучи убѣжденъ въ дѣйствительности, онъ никому не сообщилъ своихъ опасеній, а только принялся вглядываться въ массу листьевъ, стараясь разгадать причину непонятнаго шороха, что однако было весьма трудно, вслѣдствіе той непроглядной тьмы, которая окутывала собою все окружающее пространство.
Зарядивъ ружье, капитанъ сталъ прислушиваться; шумъ съ каждой минутой казался явственнѣе, затѣмъ вдругъ вѣтви и листья зашевелились съ непомѣрной силой, и какая-то темная фигура мгновенно свалилась сверху и совершенно неожиданно для всѣхъ очутилась посреди лагеря. Шмидтъ сейчасъ же узналъ въ ней пантеру, но такую громадную, какую до сихъ поръ ему еще никогда не приходилось видѣть; онъ моментально схватился за ружье и поспѣшилъ сдѣлать выстрѣлъ прежде, чѣмъ незваная гостья успѣла причинить вредъ его товарищамъ. Негоціантъ, Германъ и Юлія быстро вскочили на ноги; затѣмъ раздался пронзительный вой разъяреннаго животнаго — еще минута, и оно навѣрное бросилось бы на кого-нибудь изъ присутствующихъ, но г. Зоммеръ предупредилъ это, сдѣлавъ второй выстрѣлъ изъ собственнаго ружья — и пантера рухнула на землю.
Глядя на всю эту суету, бѣдная. Юлія дрожала отъ страха, словно въ лихорадкѣ; что же касается Германа, то онъ, напротивъ, по примѣру отца и капитана, мужественно схватился за ружье.
— Только бы сдѣланные нами выстрѣлы не приманили сюда враговъ, — замѣтилъ Шмидтъ, когда общее волненіе нѣсколько поуспокоилось и поутихло.
— Если они ихъ слышали, то дѣло наше плохо…-- подтвердилъ Зоммеръ.
— Я буду сторожить тамъ, подальше, — продолжалъ Шмидтъ, съ трудомъ прокладывая себѣ дорогу сквозь терновникъ, и по прошествіи нѣсколькихъ минутъ скрылся изъ виду.
Германъ и Юлія сначала рѣшили бодрствовать до утра, но затѣмъ невольно поддались физической усталости и снова заснули; что же касается г. Зоммера, то онъ о снѣ, конечно, не думалъ.
Около четырехъ часовъ утра Шмидтъ его окликнулъ.
— Сейчасъ, — отозвался негоціантъ, и немедленно подошелъ къ капитану.
— Посмотрите-ка туда, — воскликнулъ послѣдній, указывая по направленію къ югу. — Мнѣ кажется, что я вижу дымъ, который подымается надъ деревьями!
— Да, это по всей вѣроятности костеръ, разведенный неграми, — подтвердилъ Зоммеръ.
— Тогда они, безъ сомнѣнія, слышали наши выстрѣлы и, пожалуй, не замедлятъ явиться сюда; впрочемъ…
Въ эту минуту рѣчь его оборвалась; онъ почувствовалъ, что въ лѣвую руку ему вонзилась стрѣла, къ счастью, впрочемъ, не причинившая особенной боли.
— Мошенники уже здѣсь! — тихо прошепталъ старикъ, вытаскивая стрѣлу изъ больного мѣста, и предложилъ Зоммеру, какъ можно скорѣе снова забраться въ кусты, представлявшіе собою вѣрную защиту отъ неожиданно явившихся непріятелей.
— Германъ, вставай скорѣе, становись на позицію! — проговорилъ негоціантъ, разбудивъ сына: — наша обязанность заключается въ томъ, чтобы смѣло и храбро защищать жизнь дѣвочки и въ то же время самимъ не поддаваться непріятелю.
Мальчуганъ повиновался; всѣ трое заняли сторожевые посты, но къ общему удивленію кругомъ настала полнѣйшая тишина и спокойствіе, не нарушаемыя никакимъ шорохомъ.
— Безъ сомнѣнія, ихъ мало, и они не рѣшаются дѣлать нападеніе, — шепнулъ Шмидтъ остальнымъ товарищамъ.
— Тогда намъ самое лучшее попытаться уйти подальше, прежде чѣмъ они начнутъ созывать береговыхъ разбойниковъ, — сказалъ Зоммеръ.
— Это вѣрно, — согласился Шмидтъ, — и такъ какъ скоро должно свѣтать, то намъ слѣдуетъ привести задуманный планъ въ исполненіе сію же минуту.
Разбудивъ Юлію, маленькій отрядъ двинулся впередъ, не измѣняя раньше принятаго направленія. Все это, разумѣется, совершалось крайне медленно, такъ какъ подъ густыми деревьями еще царилъ глубокій мракъ и приходилось идти ощупью. Тѣмъ не менѣе они, сравнительно довольно быстро, удалялись отъ того мѣста, гдѣ лежала убитая пантера, и когда около шести часовъ утра подъ густымъ сводомъ листвы можно уже было совершенно явственно различить все окружающее пространство, то съ радостью замѣтили, что ихъ ноги мѣстами вовсе не оставляютъ слѣдовъ на твердой почвѣ, мѣстами же оставляютъ ихъ въ такой слабой степени, что почти совершенно незамѣтны; по мнѣнію Зоммера и капитана, это имѣло громадное значеніе, такъ какъ негры, по всей вѣроятности, рѣшатся ихъ преслѣдовать.
Поспѣшно устремляясь впередъ, они только лишь послѣ пяти часовъ ходьбы расположились на отдыхъ, и то главнымъ образомъ для Юліи, которая была очень утомлена и дѣйствительно нуждалась хотя въ маленькой передышкѣ. Что же касается Германа, то онъ, напротивъ, не чувствовалъ никакой усталости и находился въ весьма веселомъ настроеніи, стараясь во все время перехода тщательно уничтожать слѣды ногъ товарищей.
Предоставивъ ему оберегать сестру, негоціантъ и капитанъ отправились на поиски фруктовъ, которые должны были замѣнить имъ обѣдъ, такъ какъ охоту за какой бы то ни было дичью они считали слишкомъ рискованной, боясь, что ружейные выстрѣлы изобличатъ ихъ присутствіе и невольно, конечно, привлекутъ враговъ.
Отдохнувъ такимъ образомъ часа два и подкрѣпившись собранными плодами, путники снова пошли далѣе; по прошествіи непродолжительнаго срока они достигли, наконецъ, довольно объемистаго горнаго хребта, высокія поверхности котораго тянулись рядами, вслѣдствіе чего они были принуждены дѣлать безпрестанный обходъ, имѣвшій, быть можетъ, ту выгоду, что гнавшіеся за ними преслѣдователи такимъ образомъ невольно сбивались съ дороги и, благодаря этому, конечно, отставали все больше и больше.
За часъ до наступленія ночи они остановились въ одномъ мѣстѣ, которое имъ казалось весьма подходящимъ для ночлега.
Это была просторная пещера, имѣвшая два выхода. Одинъ, болѣе широкій, оказался такъ хорошо заложеннымъ валявшимися кругомъ обломками камней, что въ него никто не могъ проникнуть; другой же, самъ по себѣ довольно тѣсный, былъ совершенно незамѣтенъ для простого глаза. Въ лощинѣ около самой пещеры негоціантъ развелъ огонь. Капитану удалось какъ-то раздобыть дикую козу, и такимъ образомъ у нашихъ путешественниковъ появилось даже вкусное жаркое, которымъ они всѣ четверо угостились на славу, послѣ чего сейчасъ же потушили огонь.
Послѣдовавшая затѣмъ ночь была гораздо свѣтлѣе. На небѣ, кромѣ звѣздъ, ярко блестѣлъ еще Южный Крестъ — одно изъ великолѣпнѣйшихъ созвѣздій южнаго полушарія; свѣтился также Оріонъ и Южная Корона.
Расположенныя по близости горы казались какъ бы окутанными какимъ-то прозрачнымъ туманомъ; о присутствіи хищныхъ звѣрей, повидимому, не было и помину, а царившій въ продолженіе цѣлаго дня зной теперь смѣнился пріятною прохладою.
Зоммеръ взялъ на себя первую очередь стражи; остальные товарищи спокойно растянулись на сухой землѣ пещеры, и вслѣдствіе сильнаго утомленія очень скоро заснули, несмотря на то, что импровизированное ложе ихъ было лишено всякаго комфорта; только для одной Юліи мужчины кое-какъ устроили постель изъ сухихъ листьевъ и травы; чего-либо болѣе подходящаго трудно было отыскать, такъ какъ все окружающее пространство отличалось весьма мизерной растительностью и не представляло ничего, кромѣ изсохшихъ кустарниковъ, да опаленной солнечными лучами жиденькой травы.
Воцарившаяся тишина произвела, наконецъ, свое дѣйствіе на Зоммера, который наравнѣ съ остальными чувствовалъ себя сильно утомленнымъ; сначала онъ старался бороться съ овладѣвающимъ имъ сномъ, безпрестанно вставая на ноги, но потомъ, въ концѣ концовъ, не могъ совладать съ собою и, опустившись на землю, тоже погрузился въ сонъ.
Но вотъ часовъ около одиннадцати къ пещерѣ вдругъ подошелъ негръ, вооруженный копьемъ и винтовкою; медленно приблизившись къ тому мѣсту оврага, гдѣ вечеромъ горѣлъ огонь, онъ нѣсколько минутъ простоялъ неподвижно, очевидно разсматривая мѣстность и какъ бы дѣлая какія-то соображенія; затѣмъ подошелъ ближе, ковырнулъ копьемъ потухшіе уголья, и замѣтивъ среди нихъ нѣсколько угасающихъ искръ, самодовольно улыбнулся, покачалъ своей курчавой головой и осторожно началъ подкрадываться къ заваленному камнями входу въ пещеру, которую принялся разсматривать съ большимъ вниманіемъ; чѣмъ дольше онъ ее разглядывалъ, тѣмъ болѣе и болѣе звѣрства выражалось на его лицѣ, тѣмъ отвратительнѣе становилась его улыбка. А маленькій Германъ въ это самое время видѣлъ чрезвычайно страшный сонъ: ему снилось, что онъ снова находится на остовѣ разбитаго корабля и наблюдаетъ, какъ среди ночного мрака, освѣщеннаго однимъ лишь слабымъ мерцаніемъ звѣздъ, нѣсколько человѣкъ негровъ, въ маленькихъ челнокахъ, подплываютъ къ самому борту, затѣмъ взбираются по его боковымъ стѣнкамъ на палубу и немедленно скрываются въ каютахъ… Нервная дрожь пробѣжала по тѣлу мальчика, онъ мгновенно проснулся, чувствуя, что на лбу его выступаетъ холодный потъ, и моментально устремилъ глаза на то мѣсто, гдѣ находился выходъ и откуда какъ бы долеталъ какой-то непонятный шорохъ. Мальчуганъ въ одно мгновеніе вскочилъ на ноги, смѣло бросился къ отверстію и, послѣ непродолжительнаго наблюденія, сейчасъ замѣтилъ, что снаружи стоитъ какая-то темная фигура.
«Что это такое?» мысленно проговорилъ Германъ, и всмотрѣвшись ближе, ясно разглядѣлъ голову негра, который, словно догадавшись, что его выслѣживаютъ, тотчасъ исчезъ, чтобы спрятаться въ отверстіе, а затѣмъ, по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, снова показался на полянѣ.
Германъ не потерялъ присутствія духа, и вмѣсто того, чтобы струсить, какъ, быть можетъ, поступилъ бы всякій другой въ данное время, поспѣшно бросился по направленію къ противоположной сторонѣ пещеры; но прежде чѣмъ онъ успѣлъ до нея достигнуть, негръ уже шелъ къ нему на встрѣчу. Германъ съ какою-то лихорадочною рѣшимостью схватился за свой острый ножъ, при чемъ ясно сознавалъ, что его вдругъ охватываетъ такое непонятное волненіе, какого онъ никогда еще не испытывалъ въ жизни, и что онъ не въ состояніи даже крикнуть, чтобы позвать отца.
Одаренный отъ природы физической силой и замѣчательной смѣлостью, мальчикъ однако чувствовалъ, что его рука начинаетъ дрожать и что ему становится жутко при мысли о томъ, что, ради собственной защиты, онъ долженъ сдѣлаться убійцей… онъ хотѣлъ даже отступить назадъ, но, замѣтивъ въ правой рукѣ негра блестящій ножъ, долѣе уже не колебался и нанесъ нежданному посѣтителю такой сильный ударъ въ бокъ, что тотъ мгновенно повалился на землю.
— Что случилось? — въ одинъ голосъ спросили проснувшіеся отъ шума Зоммеръ и Шмидтъ.
Германъ въ короткихъ словахъ пояснилъ суть дѣла; присутствовавшіе слушали съ большимъ вниманіемъ и не могли надивиться его храбрости, при чемъ негоціантъ все-таки сильно упрекнулъ себя за то, что такъ небрежно отнесся къ исполненію своей обязанности сторожа. Въ данную минуту о снѣ, разумѣется, никто не думалъ; разговоръ велся неумолкаемый, различнымъ предположеніямъ не было конца, и въ общемъ становилось несомнѣнно, что убитый Германомъ негръ вѣроятно бродилъ здѣсь не одинъ, и что имъ неминуемо предстояла новая опасность въ видѣ жестокой борьбы.
Чтобы предупредить могущее случиться нападеніе, Зоммеръ и Германъ немедленно встали около заваленнаго мелкими каменьями входа, въ то время, какъ капитанъ отправился на противуположную сторону пещеры, откуда выходить ночью считали во всякомъ случаѣ не благоразумнымъ, боясь столкнуться съ непріятелемъ, который, судя по ихъ убитому товарищу, имѣлъ при себѣ тоже огнестрѣльное оружіе, хотя, впрочемъ, довольно старинной системы.
Прошло около часа томительнаго ожиданія, все казалось спокойнымъ; но вотъ, наконецъ, передъ самой скалой вдругъ появился вооруженный отрядъ чернокожихъ; онъ состоялъ, повидимому, человѣкъ изъ двадцати, которые, не останавливаясь ни на минуту, смѣло прошли мимо и затѣмъ скрылись за ближайшей скалою.
Не встрѣтивъ здѣсь, по всей вѣроятности, высланнаго ими лазутчика, который теперь лежалъ мертвый въ пещерѣ, чернокожіе предполагали, что онъ ушелъ далѣе и что преслѣдуемые ими люди находятся гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ.
Путь, по которому имъ приходилось идти, лежалъ къ сѣверу, вслѣдствіе чего наши путники сочли за лучшее покинуть свое убѣжище, такъ какъ надо было думать, что негры вѣроятно скоро хватятся развѣдчика и вернутся, чтобы изслѣдовать причину его отсутствія, при чемъ, конечно, увидятъ пещеру и сейчасъ же подвергнутъ ее самому тщательному изслѣдованію.
Разбудивъ дѣвочку, которая очень испугалась, когда узнала обо всемъ случившемся и о геройскомъ подвигѣ брата, они быстро снарядились для дальнѣйшаго странствованія и направились къ востоку, чтобы такимъ образомъ ни въ какомъ случаѣ не встрѣтиться со своими преслѣдователями.
Вслѣдствіе неразсѣявшейся еще темноты, приходилось идти очень медленно, но они этимъ не смущались, оставаясь въ твердомъ убѣжденіи, что, такъ или иначе, все-таки достигнутъ задуманной цѣли.
Судя по картѣ, они должны были, перейдя горы, вскорѣ увидѣть деревню, гдѣ жили негры, союзники нѣмцевъ; тѣ же изъ чернокожихъ, которыхъ имъ до сихъ поръ приходилось встрѣчать, не принадлежали къ шайкамъ Генриха Витбоя, такъ какъ не имѣли на своихъ темныхъ мягкихъ шляпахъ бѣлыхъ платковъ, ради которыхъ и носили названіе «витбой», что въ переводѣ означаетъ бѣлый.
Размышляя обо всемъ этомъ, путники шли себѣ впередъ и впередъ безостановочно, при чемъ неоднократно возносились мысленно къ Богу, прося Его помощи и защиты.
Дѣло подходило къ разсвѣту; можно было уже нѣсколько видѣть все окружное пространство, и при этомъ замѣтить, что мѣстность, по которой они шли, постепенно измѣняла свой наружный видъ. Взамѣнъ плоскогорья, напримѣръ, вдругъ передъ ними, словно изъ земли, выросла цѣпь скалъ, которая оказалась до того крутой, что даже послужила препятствіемъ къ дальнѣйшему слѣдованію; приходилось не мало приложить старанія, чтобы отыскать возможно болѣе удобныя мѣста для перехода, но, по счастью, въ концѣ концовъ, трудъ все-таки увѣнчался успѣхомъ — капитанъ напалъ на довольно узкій проходъ, вдоль котораго можно было кое-какъ подыматься. Прежде чѣмъ предпринять эту трудную задачу, капитанъ предложилъ сдѣлать маленькую передышку, въ чемъ чувствовалась сильная потребность со стороны всѣхъ и въ особенности со стороны Юліи, утомленной въ высшей степени и еле державшейся на ногахъ.
Когда они, наконецъ, взобрались наверхъ, солнце уже стояло высоко и пекло немилосердно; тѣни не было никакой, потому что здѣсь почти на всемъ пространствѣ росъ только низкій кустарникъ, который ко всему этому становился рѣже и рѣже, по мѣрѣ того какъ они поднимались.
На половинѣ дороги путники наши наткнулись на протоптанную тропинку, ведущую кратчайшимъ путемъ прямо къ проходу. Присутствіе этой тропинки ясно доказывало имъ близкое сосѣдство деревни, или то, что этимъ переходомъ часто пользовались кочевые негры. Надо было быть на-сторожѣ, тѣмъ болѣе, что тропинка вилась по открытому мѣсту, благодаря чему путники могли свободно обозрѣвать все пространство, какъ внизъ, такъ и вверхъ, и безъ сомнѣнія наблюдали за тѣмъ, не видать ли гдѣ противниковъ или вообще какой-либо опасности. Время тянулось для нихъ необычайно долго; наконецъ, они достигли небольшого пригорка, и, остановившись еще разъ, оглядѣли оставшуюся позади скалистую область, гдѣ однако попрежнему не было видно ни малѣйшаго слѣда присутствія негровъ, благодаря чему, они вздохнули спокойно, въ особенности, когда вслѣдъ затѣмъ вскорѣ замѣтили передъ собою вдали, за холмами, нѣсколько хижинъ какой-то деревушки.
— Не Гротфонтенъ ли это? — воскликнулъ капитанъ, взявъ въ руки карту. — Впрочемъ, здѣсь лежитъ еще мѣстечко Озисъ. Можетъ быть, это оно и есть, въ общемъ все равно, какъ то, такъ и другое принадлежитъ племени нама, обитатели котораго дружески расположены къ бѣлымъ; среди нихъ мы навѣрное встрѣтимъ часть какого-нибудь нѣмецкаго охраннаго отряда, который теперь разставленъ во многихъ направленіяхъ, а потомъ живо доберемся до Китоваго залива, гдѣ окончатся всѣ наши мученія и гдѣ не замедлимъ сѣсть на одинъ изъ кораблей, предназначенныхъ къ возвращенію въ Ангра-Пеквену.
— Если мы сюда попали, то не иначе, какъ по волѣ и по милости Божіей! — воскликнула маленькая Юлія, набожно скрестивъ руки и опустившись на колѣни. — Теперь вѣдь съ нами не можетъ случиться ничего дурного? — добавила она, вопросительно взглянувъ на окружающихъ.
Германъ утвердительно кивнулъ головою; но при этомъ отвѣтѣ сдѣлался серьезенъ и задумчивъ; онъ зналъ, что имъ угрожаютъ еще тысячи различныхъ опасностей, и что прежде чѣмъ они доберутся до желанной гавани, съ ними могутъ случиться различныя пертурбаціи.
— Итакъ, теперь давайте снова спускаться, — замѣтилъ негоціантъ; — во всякомъ случаѣ, время терять нечего.
Германъ молча бросилъ еще одинъ послѣдній взглядъ на лежавшіе позади его гребни скалъ и на дорогу, ведущую къ горному проходу, затѣмъ вдругъ съ выраженіемъ ужаса на лицѣ мгновенно отступилъ назадъ. Онъ увидѣлъ, что изъ ущелья, лежавшаго нѣсколько правѣе между скалами — на половинѣ подъема къ проходу — выскочило человѣкъ двадцать вооруженныхъ негровъ, которые поспѣшно стали подыматься на гору, очевидно увидѣвъ нашихъ путешественниковъ и намѣреваясь догнать ихъ.
— Оглянитесь назадъ! — крикнулъ тогда мальчикъ остальнымъ товарищамъ, и, по примѣру отца и старика капитана, сейчасъ же поспѣшилъ спрятаться за камни, откуда началъ зорко слѣдить за приближеніемъ неожиданныхъ враговъ.
— Они живо доберутся сюда, — сказалъ негоціантъ, — а между тѣмъ идти намъ дальше по дорогѣ рискованно; на ровномъ пространствѣ насъ легко будетъ замѣтить, здѣсь же мы все-таки находимся подъ извѣстнымъ прикрытіемъ.
— Постараемся проскользнуть за тѣ скалы, къ которымъ ведетъ узкій гребень, — предложилъ капитанъ, и сейчасъ же первый пошелъ по указанному направленію, которое дѣйствительно находилось въ сторонѣ и нѣсколько ниже самаго прохода; но до него нелегко оказалось добраться, мѣстами приходилось даже ползти на четверенькахъ, мѣстами надо было скатываться внизъ просто кубаремъ; но когда человѣкъ видитъ передъ собою неминуемую опасность, то ни передъ чѣмъ не задумывается, на все идетъ смѣло, безъ долгихъ размышленій; такъ точно поступили и наши добрые друзья въ данномъ случаѣ, послѣ чего, въ концѣ концовъ, вскорѣ очутились подъ прикрытіемъ нѣсколькихъ большихъ камней, посреди которыхъ было пустое мѣсто, представлявшее собою прекрасное убѣжище.
Дикари, между тѣмъ, по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, быстро достигли прохода, и появились на вершинѣ, держа наготовѣ заряженныя ружья; но каково было ихъ удивленіе, когда они не нашли бѣглецовъ тамъ, гдѣ они разсчитывали найти ихъ навѣрное, кромѣ того еще оказалось, что все почти окружное пространство вдоль склона крутой вершины было положительно лишено всякой растительности, и слѣдовательно, спрятаться куда бы то ни было не представлялось никакой возможности. Обсудивъ вопросъ со всѣхъ сторонъ и придя къ заключенію, что бѣглецы никогда не могли бы такъ быстро достигнуть склона, близъ котораго находится разсѣлина, чернокожіе только покачали своими курчавыми головами и пошли далѣе, оставивъ изъ предосторожности трехъ воиновъ на горѣ, около прохода, какъ разъ по сосѣдству съ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ находились наши путешественники.
— Къ какому племени могутъ принадлежать черные мошенники? — прошепталъ Шмидтъ. — Судя по костюму, это во всякомъ случаѣ не бешмены и не негры племени нама.
— Можетъ быть, они составляютъ часть извѣстныхъ береговыхъ разбойниковъ, которые обыкновенно перехватываютъ товарные транспорты, идущіе изъ мѣстныхъ городовъ, или, на основаніи старинныхъ обычаевъ, требуютъ значительную дань съ каравановъ, — отозвался. Зоммеръ.
— Весьма возможно; почемъ знать, можетъ быть, близъ того мѣста, гдѣ наша шкуна наскочила на рифъ, находится маленькая гавань контрабандистовъ, такъ какъ устье рѣки прерываетъ тамъ прибой, давая свободный переходъ судамъ.
Пока негоціантъ и его товарищи разсуждали такимъ образомъ, трое негровъ, оставленныхъ въ качествѣ караульныхъ, начали обыскивать ближайшія окрестности прохода, причемъ, конечно, не замедлили наткнуться на скалистый гребень, ведущій къ убѣжищу бѣлыхъ; послѣдніе лежали неподвижно, съ ружьями наготовѣ. Замѣтивъ, что одинъ изъ черныхъ карабкается по гребню, они притаили дыханіе и положительно не знали, на что рѣшиться, такъ какъ послѣ перваго же сдѣланнаго ими выстрѣла рисковали неизбѣжно быть захваченный въ плѣнъ. На лицахъ обоихъ мужчинъ выражалось сильное волненіе. Германъ, съ своей стороны, также понялъ всю опасность и сознавалъ въ душѣ, что надѣяться на возможность какого бы то ни было спасенья трудно…
Онъ судорожно сжималъ рукою заряженное ружье и тихо нашептывалъ молитву, не отрывая глазъ отъ дикаря, который находился такъ близко, что каждую минуту легко могъ ихъ замѣтить. Маленькая Юлія опустилась на колѣни, а негоціантъ и добрый старый капитанъ, прицѣлившись въ чернокожаго, стояли неподвижно. Но вотъ вдругъ гдѣ-то по близости раздался протяжный свистъ; негръ, взбиравшійся въ этотъ моментъ по гребню, мгновенно остановился и началъ оглядываться; наши путники сейчасъ же догадались, что вѣроятно остальные чернокожіе сдѣлали какое-нибудь открытіе, и теперь призываютъ къ себѣ товарища, который дѣйствительно въ ту же минуту поспѣшно удалился со своего сторожевого поста, чѣмъ спасъ свою жизнь и въ то же время возвратилъ нашимъ несчастнымъ путешественникамъ хоть маленькую надежду на спасеніе, такъ какъ они сейчасъ же постарались спрятаться.
— Что могли наши враги увидѣть такого, что заставило ихъ убраться отсюда? — прошепталъ Зоммеръ.
— Право не знаю, насъ они, конечно, не замѣтили, можетъ быть, ихъ приманила какая-нибудь другая добыча, или просто хищный звѣрь, — отозвался Шмидтъ.
— Какъ бы тамъ ни было, мы должны желать, чтобы они сюда больше не вернулись.
Пока мужчины разсуждали подобнымъ образомъ, гдѣ-то по сосѣдству вдругъ раздалось нѣсколько выстрѣловъ, затѣмъ снова наступила тишина, среди которой чернокожіе стражники не замедлили спокойно возвратиться на прежнее мѣсто, оставивъ своихъ невидимыхъ враговъ въ полнѣйшемъ недоумѣніи относительно того, что могло возбудить ихъ тревогу и волненіе.
Недоумѣніе это, впрочемъ, продолжалось не долго; осторожно высунувъ голову изъ засады, капитанъ вскорѣ замѣтилъ, что дикари тащили громаднаго горнаго орла, въ высшей степени рѣдкое появленіе котораго въ этихъ мѣстахъ цѣнилось очень дорого, такъ какъ его блестящія перья обыкновенно служили украшеніемъ для чернокожихъ, самодовольно расположившихся теперь около прохода въ ущелье и повидимому приступившихъ къ серьезному совѣщанію относительно того, что имъ казалось крайне сомнительнымъ, чтобы бѣглецы въ такой короткій промежутокъ времени успѣли достичь опушки лѣса, куда, слѣдовательно, и не находили надобности стрѣлять. На ихъ лицахъ порою виднѣлось неудовольствіе, и вообще по всему было замѣтно, что они вовсе не расположены были оставлять прохода.
— Это горные разбойники, — тихо проговорилъ Шмидтъ: — должно быть въ здѣшней мѣстности имъ часто дается въ руки хорошая добыча; потому именно они и скрываются по разнымъ убѣжищамъ.
Зоммеръ хотѣлъ что-то отвѣтить, но слова вдругъ замерли на его устахъ; онъ вздрогнулъ отъ ужаса, увидѣвъ, что негръ, который уже разъ намѣревался-было приблизиться къ нимъ, теперь снова поднялся съ мѣста, чтобы привести задуманный планъ въ исполненіе. Шмидтъ поспѣшно сдѣлалъ выстрѣлъ, послѣ чего чернокожій сейчасъ же, взмахнувъ руками, съ пронзительнымъ крикомъ упалъ на землю и покатился внизъ по склону оврага; вслѣдъ за его паденіемъ раздался страшный оглушительный вой гнѣва и ярости остальныхъ чернокожихъ, которые съ громкими угрожающими восклицаніями вторично бросились по направленію къ гребню, гдѣ ихъ однако опять встрѣтили безконечные выстрѣлы, и гдѣ они, по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, попадали всѣ до единаго, плавая въ собственной крови, пока наши четверо друзей удалились въ глубину прохода, для большей безопасности.
Такимъ образомъ закончился этотъ достопамятный для нихъ день.
Съ наступленіемъ ночи они, конечно, не ложились спать, такъ какъ хотя негры больше не показывались, но тѣмъ не менѣе голоса ихъ все еще порою гдѣ-то слышались, почему нетрудно было догадаться и заключить, что на мѣсто убитыхъ часовыхъ явились новые, точно такіе же часовые, задавшіеся твердымъ намѣреніемъ уморить своихъ невидимыхъ враговъ голодною смертью, такъ какъ иного исхода къ отысканію ихъ убѣжища не находилось.
Солнце между тѣмъ стояло довольно высоко и пекло до того невыносимо, что наши бѣглецы начали чувствовать жажду еще сильнѣе, чѣмъ голодъ. Положеніе ихъ становилось крайне незавиднымъ, они предвидѣли неминуемую гибель, и уже начали почти къ ней готовиться, какъ вдругъ въ самый тяжкій моментъ случилось совершенно неожиданное обстоятельство, возвратившее имъ надежду на спасеніе… Со стороны запада, по направленію къ морю, показался большой караванъ носильщиковъ, и хотя онъ состоялъ изъ точно такихъ же чернокожихъ, какъ тѣ, которые въ данный моментъ находились наверху съ оружіемъ въ рукахъ и подстерегали бѣлыхъ, но, тѣмъ не менѣе, разбойники, почуявъ болѣе выгодную добычу, тотчасъ рѣшили оставить свое преслѣдованіе, и не теряя ни минуты, покинули сторожевой постъ, чтобы поспѣшить на встрѣчу каравану.
Зоммеръ и Шмидтъ, которые не могли еще замѣтить приближенія послѣдняго, съ удивленіемъ замѣтили, что нѣсколько человѣкъ изъ осаждавшихъ ихъ негровъ вдругъ неожиданно появились въ проходѣ и затѣмъ съ быстротою молніи побѣжали по направленію къ западу. Хотя они не знали настоящей причины ихъ смятенія, тѣмъ не менѣе совершенно основательно предположили, что все это вѣроятно случилось, благодаря какому-нибудь неожиданному происшествію, заставившему ихъ отказаться отъ задуманной цѣли.
Шмидтъ первый смѣло всталъ на ноги и выпрямился во весь ростъ;. онъ больше уже не боялся пуль, могущихъ случиться по близости враговъ; за нимъ приподнялись Зоммеръ, Германъ и Юлія; о присутствіи чернокожихъ, казалось, не было и помину; Зоммеръ сталъ смѣло пробираться по гребню горы, не встрѣчая ни малѣйшей помѣхи, и въ сопровожденіи остальной компаніи быстро перебрался вдоль гребня на западную часть дороги, гдѣ точно также не замѣтилъ ничего особеннаго.
Медленно всходившій на гору караванъ въ эту минуту былъ закрытъ какою-то возвышенностью, вслѣдствіе чего предполагать его присутствіе казалось немыслимо. Вздохнувъ свободно, путники однако почти безъ передышки стали спускаться, чуть не бѣгомъ, по восточному склону горы, по направленію къ лѣсу, что стоило имъ не малыхъ трудовъ и усилій, такъ какъ солнце попрежнему пекло очень сильно, а тропинка, по которой пришлось идти, отличалась различными неровностями и каменьями, тѣмъ не менѣе они однако все-таки во-время достигли долины и углубились въ густую чащу первобытнаго лѣса, гдѣ наконецъ сразу почувствовали себя внѣ всякой опасности.
О, какъ вкусны показались имъ всѣмъ первые плоды, которые они здѣсь встрѣтили и которые были въ такомъ изобиліи, что даже трудно передать; тамъ же по лѣсу тянулась нѣсколько болѣе широкая дорога, и хотя ее почти нельзя было различить среди густо поросшей растительности, но тѣмъ не менѣе, подвигаясь по ней все впередъ и впередъ, они скоро достигли небольшой деревушки, которая давно еще виднѣлась изъ глубины ущелья; но они вмѣсто того, чтобы направиться прямо къ ней, почему-то миновавъ прогалину, снова вступили въ чащу лѣса, гдѣ къ великому своему неудовольствію увидѣли, что тропинка съ каждою минутою становится все менѣе и менѣе замѣтною, благодаря, вѣроятно, недавно шедшимъ дождямъ, которые мало-по-малу сгладили ее совершенно; тѣмъ не менѣе храбрая компанія бодро подвигалась впередъ до тѣхъ поръ, пока ей не загородила путь довольно узкая, но очевидно весьма глубокая рѣчка, вдоль поросшаго тростникомъ берега которой путники начали пробираться къ деревенькѣ, причемъ, говоря откровенно, въ глубинѣ души серьезно опасались за то, что обитатели ея встрѣтятъ ихъ недружелюбно.
Нѣсколько часовъ продолжали они идти такимъ образомъ, причемъ у капитана даже зародились сомнѣнія туда ли они идутъ, куда слѣдуетъ, не заблудились ли, такъ какъ намѣченная вдали деревушка вдругъ совершенно пропала; но вотъ лѣсъ наконецъ кончился, деревья постепенно становились рѣже, путники снова выбрались на прогалину, откуда на сей разъ ясно увидѣли желанную деревушку, лежавшую всего лишь въ нѣсколькихъ саженяхъ разстоянія отъ опушки.
Низкая каменная стѣна, во многихъ мѣстахъ поломанная, окружала означенную деревушку; посреди въ безпорядкѣ разбросанныхъ хижинъ возвышалось какое-то зданіе. Чѣмъ ближе подходили путники къ этой деревушкѣ, тѣмъ больше поражало ихъ полнѣйшее отсутствіе тамъ всякаго живого существа, придававшее ей вслѣдствіе этого такой зловѣщій видъ, — что невольно становилось жутко.
— Странно! Нигдѣ не видно ни малѣйшаго признака жизни. Что бы это значило? — воскликнулъ капитанъ. — Вымерла ли деревня вслѣдствіе какой эпидеміи, или просто такъ заброшена?
— А что если она составляетъ собственность бродячей шайки Генриха Витбоя? — отозвался негоціантъ.
Капитанъ на это ничего не отвѣтилъ, но началъ еще тщательнѣе осматриваться по сторонамъ, и, перешагнувъ наконецъ за каменную ограду въ сопровожденіи остальныхъ товарищей, очутился среди пустынной улицы, окаймленной такими же пустыми жилищами.
Мертвая тишина царила въ этомъ странномъ, покинутомъ людьми, мѣстечкѣ. Большинство домовъ оказалось почти сплошь обращенными въ пепелъ, остальная часть ихъ стояла разоренными; тамъ и сямъ торчали почернѣвшія трубы, которыя, словно остовы мертвецовъ, наводили собою невольный ужасъ; мѣстами валялись обгрызанныя человѣческія кости съ остатками почернѣвшаго мяса, распространяющаго кругомъ тяжелый непріятный запахъ.
Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что обитатели деревни частью разбѣжались, съ тѣмъ, чтобы никогда сюда не возвращаться, частью были убиты въ недавнемъ сраженіи, частью погибли въ огнѣ. Посреди мѣстечка возвышалась сложенная изъ большихъ каменныхъ плитъ церковь. Здѣсь, очевидно, исполняли возложенную на нихъ священную обязанность миссіонеры, эти добровольные мученики, взявшіе на себя лишенія, труды и всевозможныя опасности одинокой жизни среди дикарей, которые конечно относятся къ нимъ съ враждою и недружелюбіемъ; они, безъ сомнѣнія, также убѣжали, если только успѣли это сдѣлать во-время. Сама церковь оставалась нетронутой, что указывало на то, что грабители по всей вѣроятности были христіане и очевидно принадлежали къ войску знаменитаго Витбоя — короля Южной Африки, можетъ быть самого еще стоявшаго во главѣ совершаемаго грабежа и разбоя.
Въ виду наступающаго вечера и потребности отдыха, въ особенности для дѣтей, путники рѣшили расположиться на ночь въ разграбленной деревнѣ, гдѣ по близости какъ разъ бродили ручныя козы, изъ которыхъ они поймали одну совершенно свободно и, разведя костеръ, приготовили изъ нея весьма вкусное жаркое.
Догорающіе лучи солнца ярко освѣтили собою все окружающее пространство, обливая какимъ-то волшебнымъ красноватымъ свѣтомъ и самое ущелье, въ которомъ они недавно нашли убѣжище и которое, привѣтствуя ихъ, манило къ себѣ, обѣщая миръ и спокойствіе; но они чувствовали себя слишкомъ утомленными для того, чтобы предпринять обратный путь, и немедленно забравшись въ одну изъ хижинъ, расположенныхъ возлѣ церкви, рѣшили тамъ переночевать. Въ хижинѣ оказалась сухая трава и пальмовые листья, благодаря чему постель можно было устроить весьма удобно, но при всемъ этомъ они считали долгомъ обязательно позаботиться о ночномъ караулѣ. Германъ непремѣнно хотѣлъ принять участіе въ общей очереди; сначала отецъ и старикъ капитанъ попробовали-было отговорить его, но онъ такъ настаивалъ, что они въ концѣ концовъ принуждены были уступить, раздѣливъ дежурство; на его долю оставались часы разсвѣта.
Ночь прошла благополучно; никто ни на одно мгновеніе не нарушилъ ихъ покой, они проснулись съ новыми силами, затѣмъ всѣ четверо позавтракали остатками жаркого и стали собираться въ дальнѣйшій путь по направленію къ деревнѣ Намзе, которая, судя по картѣ, должна была находиться по близости. Въ тотъ моментъ, какъ они выходили изъ хижины, Герману показалось будто изъ-за каменной ограды высунулась курчавая голова негра, который при видѣ ихъ поспѣшно исчезъ. Онъ сообщилъ объ этомъ отцу и капитану, добавивъ въ заключеніе, что на головѣ неожиданно появившагося негра была шляпа съ бѣлымъ платкомъ, высоко развѣвавшимся по вѣтру.
— Витбой! — воскликнули Зоммеръ и Шмидтъ въ одинъ голосъ.
Подобная встрѣча не предвѣщала ничего хорошаго; наши путники сразу поняли и догадались, что чернокожій бандитъ былъ вѣрно не одинъ, вслѣдствіе чего воротились къ церкви, чтобы въ случаѣ нападенія, такъ или иначе, укрыться за ея стѣной, представлявшей собою въ данный моментъ единственный способъ спасенія. Прошло однако нѣсколько томительныхъ минутъ, въ продолженіе которыхъ враги еще не показывались; капитанъ и отецъ Германа начали даже думать не ошибся ли мальчикъ, и не было ли все имъ видѣнное просто игрою воображенія, такъ какъ въ постоянныхъ разговорахъ о мѣстныхъ жителяхъ и обычаяхъ они зачастую упоминали о томъ, что воины Витбоя носятъ на темныхъ шляпахъ бѣлые платки; легко могло случиться, что впечатлительному мальчугану просто померещилось; но Германъ не согласился съ подобнымъ предположеніемъ; онъ стойко утверждалъ, что дѣйствительно видѣлъ такую голову, и очень остался недоволенъ, когда съ наступленіемъ полудня Шмидтъ, отправившись на развѣдки, донесъ, что не только въ деревнѣ, но даже въ ея окрестностяхъ не видно ни малѣйшаго признака присутствія живого существа, вслѣдствіе чего на общемъ совѣтѣ рѣшили отправиться въ дальнѣйшій путь.
Ловушка.
правитьДержа заряженное ружье наготовѣ, капитанъ смѣло выступилъ впередъ, за нимъ слѣдовалъ негоціантъ и его сынъ, между ними шла Юлія; выйдя изъ деревни, они взяли влѣво по берегу небольшой рѣчки, которая, по ихъ соображенію, должна была привести прямо къ деревенькѣ Намзе, куда они именно и желали попасть.
Послѣ не далѣе какъ получасовой ходьбы, они благополучно добрались до лѣсу, отличавшемуся замѣчательно роскошною растительностью и такимъ густымъ кустарникомъ, что порою становилось почти невозможно сквозь него пробираться, тѣмъ болѣе, что и самая дорога, вслѣдствіе недавнихъ продолжительныхъ дождей, сплошь заросла ліанами, спутывавшими собою ноги несчастныхъ путешественниковъ и заставлявшихъ ихъ ежеминутно спотыкаться.
Случайно взглянувъ на одно изъ деревьевъ, Юлія и Германъ замѣтили на немъ страшную африканскую змѣю, величина и пятнистая кожа которой невольно внушала имъ и ужасъ и удивленіе; она повидимому не обращала на путниковъ никакого вниманія; путники же съ своей стороны хотя и видѣли ее отлично, но стрѣлять не рѣшались, боясь привлечь этимъ могущихъ находиться по близости враговъ.
Почва, по которой имъ до сихъ поръ приходилось проходить, была болотистая, но по мѣрѣ того, какъ они подвигались впередъ, она становилась все тверже, при чемъ и кустарникъ, разроставшійся въ тѣни лѣсныхъ великановъ, дѣлался гуще и непроходимѣе, чему, конечно, не мало способствовалъ переплетающійся между ними мохъ, который мѣстами достигалъ значительной высоты и совершенно опутывалъ собою не только самые кусты, но даже деревья. Приходилось идти гуськомъ и неоднократно бороться съ величайшими затрудненіями и опасностями; по счастью переходъ оказался не особенно длиннымъ, и путники наши вскорѣ увидѣли передъ собой небольшую прогалину, хотя тоже поросшую кустарниками, но тѣмъ не менѣе далеко не такими непроходимыми; едва они ее успѣли достигнуть, какъ вдругъ передъ ними точно изъ земли выросла толпа вооруженныхъ негровъ, которые бросились впередъ съ пронзительными воинственными криками, неистово размахивая ружьями, копьями и топорами; они подходили все ближе и ближе, не пуская однако въ ходъ своего оружія и очевидно надѣясь, что противники въ виду ихъ превосходства не окажутъ сопротивленія и добровольно сдадутся.
Юлія немедленно была сбита съ ногъ и захвачена въ плѣнъ; Германа постигла не менѣе печальная участь: попавъ въ страшную сумятицу, бѣдняга задѣлъ за кусты ружьемъ, послѣ чего послѣдовалъ выстрѣлъ, затѣмъ ружье упало на траву и моментально было подхвачено однимъ изъ чернокожихъ, набросившимся на неожиданную находку съ неимовѣрною поспѣшностью. Что же касается капитана Шмидта и Зоммера, то они, не долго думая, вступили въ отчаянную борьбу съ настигшими ихъ врасплохъ непріятелями. Зоммеръ прежде всего старался очистить себѣ путь и точно разъяренный левъ махалъ ружьемъ на всѣ стороны, между тѣмъ какъ храбрый, закаленный въ буряхъ, капитанъ спокойно прислонился спиной къ манговому дереву и открылъ огонь на нападающихъ чернокожихъ; на помощь ему въ этомъ благомъ дѣлѣ не замедлилъ явиться и негоціантъ. Дикари хладнокровно отвѣчали тѣмъ же; выстрѣлы быстро слѣдовали одинъ за другимъ, продолжаясь весьма долго.
Зоммеръ нѣсколько разъ пытался пробиться сквозь толпу враговъ, отдѣлявшую его отъ дѣтей, но трудъ плохо увѣнчивался успѣхомъ; какъ у него, такъ и у его противниковъ виднѣлись слѣды крови, на которую они не обращали вниманія, и упорно шли напроломъ къ задуманной цѣли, такъ или иначе покончить другъ съ съ другомъ. Негры въ общемъ стрѣляли весьма плохо; ружья ихъ были старинной системы, заряжались какъ-то особенно медленно, вслѣдствіе чего случалось неоднократно, что пока чернокожій возился съ зарядомъ, непріятельская пуля попадала ему въ високъ, и онъ падалъ замертво.
Послѣ двухъ-трехъ подобныхъ случаевъ, предводитель чернокожихъ воиновъ приказалъ остальнымъ рядамъ сомкнуться въ плотную колонну и съ оглушительнымъ крикомъ броситься на европейцевъ. Очевидно, въ этомъ маневрѣ они видѣли послѣднее средство къ собственному спасенію, надѣясь взять если не искусствомъ, то силою; но надежда его далеко не оправдалась; прекрасныя винтовки европейцевъ буквально осыпали ихъ цѣлымъ градомъ картечи, вслѣдствіе чего, потерпѣвъ новое пораженіе, они принуждены были отступить.
Тутъ Зоммеръ не выдержалъ. Не переставая стрѣлять и въ промежуткахъ размахивая прикладомъ, онъ продвигался впередъ до тѣхъ поръ, пока чернокожіе, наконецъ, объятые паникой, не ударились въ бѣгство.
— Германъ! Юлія! — раздались тогда крики испуганнаго отца. Но увы, отвѣта не послѣдовало…
Шмидтъ, напрягая всѣ силы, бросился бѣжать за чернокожими, Зоммеръ сдѣлалъ то же самое; нагнавъ, наконецъ, враговъ, они вдвоемъ начали колотить ихъ прикладомъ и убивать на мѣстѣ одного за другимъ, но къ крайнему своему ужасу вскорѣ замѣтили, что ни Германа, ни Юліи тамъ не оказалось.
Чернокожіе перехитрили: раздѣлившись на нѣсколько партій, они сунули плѣнниковъ въ самую маленькую, разсудивъ весьма основательно, что бѣлые навѣрное пустятся догонять большую; такъ оно и случилось. Потерявъ изъ виду остальную партію, быстро разсѣявшуюся въ разныя стороны, негоціантъ упорно слѣдовалъ по стопамъ главнаго отряда, колотилъ всѣхъ, кто попадалъ подъ руку, и не переставалъ громко звать по имени сына и дочку; но послѣдніе, очевидно, не могли его слышать, такъ какъ, по примѣру предъидущаго раза, отвѣта на его зовъ не послѣдовало…
Послѣ безостановочнаго перехода, продолжавшагося нѣсколько часовъ, негры и ихъ блѣднолицые преслѣдователи, наконецъ, достигли широкаго ручья, который рѣшили перейти въ бродъ, несмотря на рискъ наткнуться тамъ на крокодиловъ и даже утонуть, такъ какъ ручей мѣстами оказался весьма глубокимъ. Спустившись въ него, Зоммеръ и Шмидтъ не успѣли оглянуться, какъ все время тщательно преслѣдуемые ими дикари вдругъ куда-то пропали; въ первую минуту они намѣревались снова броситься за ними въ погоню, чтобы такъ или иначе отыскать вторично, но затѣмъ, изнемогая отъ потери крови и усталости, съ большимъ трудомъ выбрались на берегъ, а затѣмъ мгновенно упали на землю. Шмидтъ не находилъ словъ для утѣшенія несчастнаго отца, онъ видѣлъ, что тутъ всякія попытки будутъ напрасны. Горе было слишкомъ велико. Что они были уведены чернокожими, казалось несомнѣннымъ — иначе во время борьбы и стычки имъ непремѣнно попались бы ихъ тѣла. Это все-таки служило маленькимъ утѣшеніемъ и подавало хотя слабую надежду на то, что можетъ быть со временемъ они найдутся.
Ухватившись за нее, какъ утопающій за соломинку, Зоммеръ какъ будто успокоился; послушавъ совѣта капитана, онъ принялся промывать и перевязывать собственныя раны.
Такъ какъ наступалъ уже вечеръ, то наши путники поспѣшили позаботиться о ночлегѣ, чтобы на слѣдующее утро съ новой энергіей и свѣжими силами приняться за свои поиски; на ужинъ Шмидту удалось подстрѣлить жирафа, послѣ чего выбравъ лучшіе куски и зажаривъ ихъ наскоро на разведенномъ огнѣ, онъ, съ помощью негоціанта, принялся устраивать ложе. Такъ какъ по близости не было кустовъ терновника, представляющихъ лучшую защиту отъ нападенія хищныхъ звѣрей, то наши друзья расположились просто на берегу рѣчки, возлѣ возвышавшейся по близости скалы, конусообразной формы.
Изнемогая отъ усталости, они легли спать очень скоро, но заснуть не могли, потому что, во-первыхъ, только теперь почувствовали боль, вслѣдствіе причиненныхъ ранъ, а во-вторыхъ, почти сейчасъ же замѣтили въ весьма близкомъ сосѣдствѣ обильный муравейникъ — красныхъ муравьевъ, которые, какъ извѣстно, причиняютъ людямъ безконечное безпокойство; въ оводахъ и осахъ также не было недостатка; однимъ словомъ въ общемъ избранное мѣсто для ночлега оказалось настолько неудобнымъ, что даже трудно передать.
Дождавшись разсвѣта, оба путника снова отправились на поиски чернокожихъ, при чемъ вскорѣ замѣтили, что небо мало-по-малу стало покрываться густыми тучами; кругомъ совершенно стемнѣло, и по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, разразилась гроза, сопровождаемая ливнемъ, вслѣдствіе чего мѣстами глинистая почва совершенно сгладилась, лишивъ ихъ такимъ образомъ всякой надежды напасть на желанный слѣдъ.
Вмѣсто того, чтобы подвигаться впередъ и впередъ, они принуждены были забраться на расположенный по близости холмикъ и терпѣливо переждать пока вода стечетъ внизъ настолько, что имъ будетъ возможно кое-какъ продолжать путь по тому направленію, по которому, какъ они думали, ушли ихъ враги.
Обоимъ товарищамъ стоило большого труда сохранить сухими остатки своихъ патроновъ, которые легко могли отсырѣть, несмотря на непромокаемыя кожаныя сумки. Приступивъ немедленно къ освидѣтельствованію ихъ, они, къ крайнему своему неудовольствію, замѣтили, что запасъ патроновъ значительно уменьшился; это обстоятельство заставило ихъ серьезно призадуматься и невольно внушало опасеніе, при одной мысли о могущей вновь повториться стычкѣ.
Послѣ долгаго странствованія, они, наконецъ, пришли въ болѣе гористую часть страны, которая постепенно и незамѣтно для простого глаза поднималась все выше и выше надъ уровнемъ моря, дѣлаясь при этомъ настолько твердой и сухой, что идти по ней можно было совершенно свободно. Солнце пекло довольно сильно: его палящіе лучи, падая на землю, быстро осушали ее; зато при этомъ, вслѣдствіе неизбѣжныхъ испареній, въ атмосферѣ чувствовался порою весьма тяжелый, непріятный запахъ.
Путники шли молча; они не переставали ощущать физическую боль, вызванную страданіемъ недавно полученныхъ ранъ, и кромѣ того, отъ времени до времени, начали падать духомъ, не видя впереди никакого исхода.
Кругомъ ихъ вся мѣстность почти сплошь была покрыта высокими, широко разросшимися, кустами терновника, которые не позволяли дѣлать никакихъ наблюденій; кромѣ того неровность почвы почти вездѣ ограничивала кругозоръ, и только съ той стороны, откуда они пришли, видъ былъ нѣсколько открытый, въ чемъ, впрочемъ, пользы оказалось мало.
Около четырехъ часовъ пополудни, они, наконецъ, совершенно измучившись, опустились на землю, чтобы отдохнуть на одномъ, довольно крутомъ, склонѣ. Раны ихъ съ каждой минутой все сильнѣе и сильнѣе давали себя чувствовать, но они мало обращали на это вниманія, такъ какъ при мысли о видимой невозможности сдѣлать хоть что-нибудь на пользу для спасенія дѣтей, позабывали обо всемъ остальномъ.
Вытянувъ усталые члены, Зоммеръ безутѣшно глядѣлъ передъ собою; что же касается Шмидта, то онъ, послѣ непродолжительной передышки, снова поднялся на ноги; его подвижная натура не могла долго поддаваться бездѣйствію и поэтому онъ поспѣшилъ достигнуть пункта, гдѣ довольно крутая покатость вела къ конусообразной открытой скалѣ, и гдѣ, по его мнѣнію, можно было хотя немного ознакомиться съ окружающей мѣстностью.
Не безъ труда достигъ онъ этой вершины, и остановившись на ней, какъ говорится, весь обратился въ слухъ и зрѣніе, послѣ чего вдругъ внезапно вздрогнулъ, схватился за вынутую изъ кармана подзорную трубу и принялся что-то разсматривать съ напряженнымъ вниманіемъ.
Зоммеръ, не спускавшій съ него глазъ, невольно поднялъ голову, и догадавшись, что онъ, вѣроятно, видитъ нѣчто особенное, поспѣшно пошелъ по тому же направленію.
— Можетъ быть, старый капитанъ увидѣлъ, наконецъ, нашихъ враговъ, а въ числѣ ихъ, конечно, и моихъ несчастныхъ дѣтей, — прошепталъ негоціантъ, взбираясь на гору съ легкостью молодого человѣка.
Къ сожалѣнію, однако, предположеніе его не вполнѣ оправдалось, хотя въ общемъ все же могло имѣть довольно важное значеніе для ихъ собственной участи.
Съ верхушки утеса, на плоской возвышенности, простиравшейся по ту сторону скалъ, виднѣлась довольно большая деревня, обнесенная стѣной, выложенной изъ грубо обдѣланныхъ каменныхъ плитъ.
Посреди деревни на одномъ довольно большомъ домѣ развѣвался нѣмецкій флагъ, явно свидѣтельствовавшій, что тутъ, вѣроятно, или находится какой-нибудь отрядъ охранной стражи, или же все мѣстечко населено негритянскимъ племенемъ, дружески расположеннымъ къ нѣмцамъ, которые могли посовѣтовать, гдѣ именно слѣдуетъ искать дѣтей, и дать различныя свѣдѣнія относительно того, къ какому племени принадлежали похитители.
— Можетъ быть, можно будетъ выкупить нашихъ дорогихъ плѣнниковъ, — сказалъ капитанъ, снова укладывая въ карманъ подзорную трубу и отправляясь далѣе.
— Безъ сомнѣнія, — радостно отозвался г-нъ Зоммеръ; — въ настоящую же минуту главный вопросъ для насъ долженъ заключаться въ томъ, чтобы засвѣтло добраться до деревни.
Разсуждая подобнымъ образомъ, наши добрые, друзья живо достигли плоскогорья, и затѣмъ быстро пошли по направленію къ укрѣпленной деревнѣ, которая теперь виднѣлась уже совершенно ясно, но о присутствіи въ ней жителей, какъ казалось, не было и помину, хотя вокругъ самой деревни тянулись свѣже-засѣянныя маисовыя поля.
Послѣ продолжительныхъ поисковъ путешественники отыскали, наконецъ, входныя ворота, которыя были открыты и сквозь которыя они такимъ образомъ свободно прошли въ деревню, гдѣ, по примѣру недавно покинутаго Гротфонтена, тоже не встрѣтили ни одного обывателя.
— Къ чему же тогда этотъ флагъ? — замѣтилъ старый капитанъ, сомнительно покачавъ головою.
— Можетъ быть нѣмецкое охранное войско, или, по крайней мѣрѣ, часть его, проживаетъ въ той сторонѣ деревни, гдѣ именно онъ развѣвается и гдѣ вмѣстѣ съ тѣмъ, вѣроятно, сходятся туземцы для различныхъ совѣщаній, — отозвался г-нъ Зоммеръ.
— Можетъ быть, — согласился капитанъ, продолжая идти далѣе вдоль неправильныхъ рядовъ хижинъ, гдѣ, однако, попрежнему не было видно ни малѣйшаго признака присутствія живого существа.
Путники спокойно подвигались впередъ до тѣхъ поръ, пока вдругъ чья-то невидимая рука совершенно неожиданно схватила ихъ сзади и, прежде, чѣмъ они успѣли обернуться, нанесла имъ такой сильный ударъ, что они мгновенно повалились на землю. Несчастные попались въ ловушку! Въ одно мгновеніе они были окружены цѣлою вереницею дикарей, выскакивающихъ отовсюду и бросавшихся на неожиданныхъ посѣтителей съ яростнымъ крикомъ. Среди мужчинъ находилось также множество женщинъ и дѣтей, которыя своимъ взвизгиваніемъ и пискотней окончательно оглушили бѣдныхъ плѣнниковъ, немедленно доставленныхъ въ ратушу и заключенныхъ въ мѣстную темницу.
Черная принцесса Эльза.
правитьВозвратимся теперь къ Герману и Юліи, которые, какъ читатель, конечно, догадался, во время вышеописанной свалки попали въ руки негровъ. Завладѣвъ ими, послѣдніе немедленно пустились въ бѣгство, въ то время, какъ часть ихъ остальныхъ товарищей продолжала бой со Шмидтомъ и Зоммеромъ; они силою увлекли несчастныхъ малютокъ, заставляя ихъ повиноваться ударамъ кнута и ногаекъ, и продолжали этотъ маневръ до тѣхъ поръ, пока въ концѣ концовъ увидѣли себя внѣ всякой опасности отъ преслѣдованія европейцевъ.
Германъ и Юлія, безгранично любившіе отца, въ данный моментъ, казалось, совершенно забыли о собственномъ несчастій и главнымъ образомъ тревожились о немъ, приходя положительно въ ужасъ при одной мысли, что онъ можетъ быть уже убитъ чернокожими разбойниками.
Всмотрѣвшись ближе въ дикарей, они убѣдились, что среди нихъ не виднѣлось ни одной шляпы, ни одного бѣлаго платка; многіе дикари были съ непокрытыми головами, а другіе хотя и имѣли шляпы, но почти всѣ различныхъ видовъ, то же самое замѣчалось и относительно костюмовъ. На нѣкоторыхъ были одѣты башмаки собственнаго издѣлія, на другихъ нѣчто въ родѣ сандалій, третьи шли босикомъ, четвертые имѣли куртку, пятые довольствовались только кожанымъ передникомъ, словомъ, въ общемъ замѣчалось полнѣйшее разнообразіе, за исключеніемъ, впрочемъ, множества оружія, которое почти всѣ безъ исключенія имѣли при себѣ и которое служило доказательствомъ того, что они, вѣроятно, надолго отправлялись въ походъ съ разсчетомъ обязательнаго грабежа и разбоя.
Послѣ нѣсколькихъ часовъ непрерывной ходьбы, молодые плѣнники достигли, наконецъ, лагеря гоахановъ, къ которымъ принадлежали ихъ непріятели. Увидѣвъ толпу чернокожихъ, бѣдная Юлія очень испугалась, но Германъ старался всѣми силами успокоить ее.
— Не бойся, Юлія! — утѣшалъ онъ дѣвочку: — Господь Богъ навѣрно не оставитъ насъ, какъ до сихъ поръ не оставлялъ и хранилъ отъ всевозможныхъ бѣдъ и опасностей; вѣрь въ него и уповай твердо, тогда все будетъ хорошо и благополучно…
Слова брата мгновенно успокоили Юлію.
— Ты правъ, мой другъ, — сказала она: — Господь, насъ не оставитъ, я въ этомъ увѣрена.
Дикари, между тѣмъ, внимательно разсматривали новоприбывшихъ; оказалось, что они (т.-е. дикари) принадлежали къ племени гоахановъ, но вслѣдствіе частыхъ сношеній съ витбоями заимствовали отъ послѣднихъ жажду къ хищнымъ набѣгамъ и постоянно стремились къ войнѣ, благодаря чему въ лагерѣ имѣлось много плѣнныхъ мужчинъ, женщинъ и дѣтей, которыхъ мѣстные воины тщательно охраняли.
Юлію присоединили къ женщинамъ, Германа къ мужчинамъ; такимъ образомъ, бѣдныя дѣтки оказались разлученными. Въ лагерѣ они оставались недолго, такъ какъ вскорѣ послѣ ихъ появленія туда, чернокожіе снова выступили въ путь.
Отъ мѣста истока нѣсколькихъ второстепенныхъ рѣчекъ, впадающихъ въ большую рѣку Айраба, гоаханы пошли къ востоку, по направленію къ своей родинѣ, при чемъ походъ совершался со всевозможными предосторожностями, въ виду того, что они находились въ области, посѣщаемой отрядами Витбоя, который нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ поручилъ своему помощнику Самуэлю вступить въ сраженіе съ племенемъ гоахановъ. Исходъ сраженія остался нерѣшеннымъ, но оно во всякомъ случаѣ потребовало громадныхъ жертвъ съ той и съ другой стороны; конечно, гоаханы числомъ своихъ воиновъ во многомъ превосходили витбоевъ, но зато и потеря съ ихъ стороны оказалась гораздо значительнѣе, а ихъ вооруженіе далеко не могло сравниться съ вооруженіемъ противниковъ. Въ мужествѣ и храбрости они тоже не уступали. Каждый витбой имѣлъ при себѣ отличное оружіе, владѣлъ имъ въ совершенствѣ, и отлично понималъ значеніе слова «дисциплина». Выступивъ изъ лагеря довольно рано утромъ, чернокожій отрядъ шелъ впередъ безостановочно, и расположился на ночлегъ только тогда, когда кругомъ совершенно стемнѣло.
Мѣстность по близости оказалась скалистая, и плѣнниковъ для большей безопасности помѣстили въ пещерахъ. Братъ съ сестрой попрежнему оставались разъединенными; съ Юліей, какъ равно и съ остальными плѣнными женщинами и дѣвушками, чернокожіе обращались хорошо, давая имъ свѣжую, питательную и подкрѣпляющую пищу; мужчины, въ числѣ которыхъ находился и Германъ, также получали довольно сносную ѣду, но зато почти совсѣмъ не имѣли покоя, такъ какъ въ продолженіе цѣлой ночи ихъ заставляли растирать въ муку сушеные бананы и корни маніока, изъ чего затѣмъ пекли хлѣбъ.
Германъ считалъ себя счастливымъ въ томъ отношеніи, что его не присоединили къ разряду тѣхъ плѣнныхъ, которые были связаны и которые, сдѣлавъ попытку освободить себя, за это жестоко пострадали, такъ какъ ихъ сначала чуть не до полусмерти исколотили палками, а затѣмъ заткнули рты, чтобы они не могли не только кричать, но даже издавать малѣйшій звукъ голоса. Во время ходьбы имъ, конечно, развязывали ноги; они, повидимому, нисколько не тяготились своимъ положеніемъ и по свойственной вообще всѣмъ неграмъ выносливости, охотно мирились съ окружающею обстановкою, хотя, конечно, при этомъ заранѣе предвидѣли, что въ будущемъ ихъ ожидаетъ безпросвѣтное рабство.
Нѣкоторые изъ нихъ казались даже веселыми, и во время переходовъ распѣвали различныя мелодіи; другіе, напротивъ, вспоминая, вѣроятно, своихъ близкихъ, порою становились очень грустными, порою выказывали полнѣйшее равнодушіе, и словно не люди, а автоматы молча исполняли заданную имъ работу.
Причина особенно хорошаго обращенія, которымъ пользовалась Юлія среди черныхъ женщинъ, состояла въ томъ, что она предназначалась для продажи за дорогую цѣну, такъ какъ тамъ бѣлыя женщины считались большою рѣдкостью, и если кто уже рѣшалъ пріобрѣсти себѣ подобную покупку, то за цѣной, конечно, никогда не гнался.
На слѣдующій день рано утромъ лагерь былъ снятъ съ мѣста. Германъ напрасно надѣялся найти случай поговорить съ сестрой, чтобы утѣшить ее и успокоить. Онъ нѣсколько разъ видѣлъ ее издали; дѣлалъ ей привѣтственные знаки, на которые она постоянно отвѣчала ему тѣмъ же. Къ великому своему удовольствію, онъ замѣтилъ, что дѣвочка вовсе не имѣла унылаго вида, вслѣдствіе чего нетрудно было догадаться, что въ сердцѣ ея жила твердая надежда на помощь Божію, и что въ своихъ молитвахъ она ежедневно поминала отца и храбраго капитана, оставаясь вполнѣ убѣжденною, что молитва ея будетъ услышана, и что рано или поздно они непремѣнно свидятся, такъ какъ г-нъ Зоммеръ, конечно, употребитъ все свое стараніе, чтобы отыскать ихъ и освободить изъ неволи.
Пока Германъ вдавался такимъ образомъ въ свои печальныя размышленія, шествіе двигалось впередъ съ большой осторожностью, но вотъ, наконецъ, оно достигло родного плоскогорья и мѣстечка Гоахана, гдѣ мѣстные жители почти исключительно состояли изъ женщинъ и дѣтей, встрѣтившихъ своихъ дорогихъ товарищей съ неописаннымъ восторгомъ.
Три дня и три ночи праздновали они возвращеніе побѣдителей; крѣпкое пиво, приготовленное изъ кофейныхъ зеренъ, истреблялось въ невѣроятныхъ количествахъ, но несмотря на общее пьянство, надзоръ за плѣнниками нисколько не былъ ослабленъ.
На четвертый день Германа и Юлію, къ ихъ великому изумленію, сковали вмѣстѣ одной цѣпью и подъ конвоемъ нѣсколькихъ старыхъ вооруженныхъ негровъ отвели въ сосѣднія горы; причиною подобнаго распоряженія послужило полученное изъ деревни извѣстіе, что небольшой отрядъ нѣмецкаго охраннаго войска приближается съ намѣреніемъ заключить съ султаномъ гоахановъ союзъ противъ Витбоя, чтобы разбить на голову этого предводителя мятежниковъ за его безпрестанные грабежи и разбои.
Разсчитавъ, что если земля гоахановъ лежитъ въ 1250 метрахъ надъ уровнемъ моря, на не особенно плодородной плоской возвышенности, и что къ востоку отъ нея поднимается еще нѣсколько болѣе высокихъ горъ, боковые склоны которыхъ прорѣзаны многочисленными глубокими ущельями и почти неприступными долинами, чернокожіе разсуждали вполнѣ основательно, что бѣлые плѣнники ихъ именно тамъ будутъ въ полной безопасности.
Сюда-то привели они нашихъ бѣдныхъ дѣтокъ, надѣясь, такимъ образомъ, скрыть ихъ окончательно отъ посторонняго глаза. Отыскавъ небольшое ущелье, со всѣхъ сторонъ окруженное скалами и имѣвшее только одинъ ходъ ведущими туда потаенными тропинками, они водворили тамъ Германа и Юлію; въ ущельѣ этомъ находилось нѣсколько хижинъ, занятыхъ воинами-инвалидами; въ водѣ и пищѣ тамъ не было недостатка, такъ какъ вся окружающая почва долины отличалась плодородіемъ и была окружена рѣкою.
Маисъ росъ здѣсь великолѣпно и достигалъ поразительной высоты, въ масличныхъ пальмахъ, ананасахъ и бананахъ тоже недостатка не было. Кромѣ того попадался тамъ въ громадномъ количествѣ сладкій картофель, томаты, бобы, горохъ и тому подобное.
Эта замѣчательная долина пользовалась всеобщею извѣстностью среди мѣстныхъ дикарей и обыкновенно служила убѣжищемъ женщинамъ и дѣтямъ, когда приходилъ опустошитель Витбой. До сихъ поръ это убѣжище оставалось тайною, и врагамъ никогда не удавалось найти къ нему доступъ, такъ какъ всѣ входы и выходы тамъ были слишкомъ хорошо скрыты, и о существованіи его никому не приходило въ голову. Юлія оправилась весьма скоро отъ долгаго странствованія пѣшкомъ, но, находясь подъ тщательнымъ надзоромъ нѣсколькихъ старыхъ негритянокъ, почти совсѣмъ не смѣла выходить изъ отведенной ей хижины. Что же касается Германа, то онъ съ утра до ночи былъ постоянно занятъ работою; чернокожіе его не жалѣли; онъ находился подъ присмотромъ негровъ-ветерановъ, которые питали къ нему величайшую ненависть, во-первыхъ, какъ къ бѣлому, а во-вторыхъ, къ тому же еще нѣмцу. Но Германъ безропотно переносилъ дурное обращеніе, и былъ очень доволенъ, что по крайней мѣрѣ не обижали его сестру. Эта мысль постоянно утѣшала добраго плѣнника; въ остальномъ онъ полагался на помощь Божію, надѣясь, что Господь такъ или иначе пошлетъ ему избавленіе, къ тому же онъ втайнѣ надѣялся, что капитанъ Шмидтъ и его отецъ рано или поздно встрѣтятъ охранное войско, или хотя часть его, и затѣмъ всѣ вмѣстѣ придутъ для ихъ освобожденія.
Нѣсколько разъ, когда мальчикъ вскапывалъ землю около грядъ гигантскаго маиса, къ нему подходила какая-то негритянская дѣвушка и всегда старалась заговорить съ нимъ; въ началѣ попытки ея, конечно, не удавались, такъ какъ они не понимали другъ друга, но затѣмъ по мѣрѣ того, какъ это повторялось все чаще и чаще, Германъ сталъ угадывать, наконецъ, слова дѣвушки, а чего не угадывалъ, то она дополняла знаками, вслѣдствіе чего въ концѣ концовъ они могли объясняться довольно свободно.
Эльза, такъ звали четырнадцатилѣтнюю негритянку, казалось, полюбила бѣлаго мальчика съ грустными голубыми глазами, и часто приносила ему всякаго рода лакомства: сушеные плоды, рѣдкіе съѣдобные коренья и тому подобное, и если Герману они не всегда приходились по вкусу, то все же онъ цѣнилъ доброе намѣреніе дѣвушки порадовать его, и всегда ожидалъ ея появленія съ большимъ удовольствіемъ, хотя при этомъ его всегда поражало то, что приставленный къ нему въ качествѣ сторожа старый негръ-инвалидъ обыкновенно сейчасъ же удалялся, какъ только она приходила.
Постоянный надзоръ старика, видимо, тяготилъ его; онъ неоднократно подумывалъ о побѣгѣ; но, во-первыхъ, не зналъ ни одного выхода изъ таинственной долины, а во-вторыхъ, никогда бы не рѣшился покинуть Юлію одну среди непріязненныхъ чернокожихъ.
— Почему мой бѣлый другъ такъ печаленъ сегодня? — спросила однажды Эльза мальчика, который въ эту минуту какъ разъ думалъ объ отцѣ и о томъ, что послѣдній, при всемъ своемъ стараніи, никогда не можетъ отыскать ихъ здѣсь, въ этой таинственной, никому неизвѣстной долинѣ.
— Развѣ несчастный рабъ можетъ быть веселымъ? — въ свою очередь спросилъ Германъ.
— Конечно, — отвѣчала Эльза, — вѣдь въ пищѣ и въ питьѣ ты недостатка не испытываешь, чего же тебѣ еще надобно, посмотри сколько я принесла сладкихъ корешковъ, кушай!
Съ этими словами дѣвушка вытащила изъ кармана своего синяго плаща, замѣнявшаго ей платье, нѣсколько сладкихъ кореньевъ и подала ихъ Герману, который однако на этотъ разъ, вмѣсто того, чтобы принять гостинецъ, отрицательно покачалъ головой.
Глаза Эльзы въ первую минуту заволоклись слезами, затѣмъ въ нихъ вспыхнулъ огонекъ, и она съ досадой бросила коренья на землю.
— Ты отказываешься отъ моего подарка! — воскликнула дѣвушка съ досадой.
Германъ положилъ руку на ея плечо, взглянулъ ласково и проговорилъ почти шопотомъ:
— Я не желаю тебя обидѣть; но мнѣ такъ грустно, что объ ѣдѣ не хочется даже думать.
Тогда дѣвушка стала настоятельно требовать, чтобы онъ излилъ ей свою душу, насколько это было возможно, съ помощью нѣсколькихъ словъ, знаковъ и жестовъ; по мѣрѣ того, какъ юноша начиналъ говорить, она какъ будто читала въ его голубыхъ глазахъ то, что ему хотѣлось высказать, и выказывала видимую досаду, когда нѣкоторыя выраженія оставались для нея совершенно непонятными.
Съ этихъ поръ она стала приходить еще чаще, и оставалась съ Германомъ по цѣлымъ часамъ, благодаря чему онъ скоро выучился бѣгло говорить на языкѣ гоаханскихъ негровъ и очень охотно разсказывалъ ей о Богѣ, въ котораго вѣрятъ и которому молятся всѣ христіане.
Эльза слушала съ большимъ вниманіемъ, удивляясь, что на свѣтѣ есть какое-то невидимое существо, которое управляетъ небомъ и землею и покровительствуетъ людямъ вообще, а тѣмъ, которые уповаютъ на него, въ особенности.
— Если твой Богъ всемогущъ, то почему онъ допустилъ, чтобы ты попалъ сюда? — спросила она въ раздумьѣ.
— Пути Божіи дивны и не всегда бываютъ ясны для глазъ простого смертнаго, — отозвался Германъ.
— Но ты убѣжденъ, что твой Богъ снова уведетъ тебя отсюда?
— Да, я въ этомъ твердо убѣжденъ.
На лицѣ дѣвушки выразилось неудовольствіе.
— Почему ты не хочешь оставаться у насъ? — снова начала она послѣ непродолжительнаго молчанія? — Если Эльза попроситъ султана, который приходится родственникомъ ея отца, то султанъ освободитъ тебя отъ всякой работы, но ты долженъ дать клятву не предпринимать побѣга…
Германъ отрицательно покачалъ головою.
— Остаться здѣсь? По доброй волѣ — никогда! — воскликнулъ онъ.
— Значитъ ты не прочь убѣжать при первой возможности?
— Можетъ быть, — прямодушно отвѣчалъ мальчикъ.
— А Эльзу, твоего друга, развѣ тебѣ не жаль покинуть?
Германъ пристально взглянулъ на свою собесѣдницу, причемъ сразу догадался, что подъ этой черною кожею бьется хорошее доброе сердечко, непохожее на огрубѣлыя сердца остальныхъ негровъ и негритянокъ; вмѣсто отвѣта, онъ молча подалъ ей руку.
— Эльза каждый вечеръ молится душамъ своихъ умершихъ родственниковъ, чтобы они охраняли ея бѣлаго друга, — тихо прошептала она, отвѣчая на его пожатіе.
— Молись не имъ, а всемогущему Богу! — воскликнулъ Германъ, указывая правой рукой на небо.
Дѣвушка взглянула на него удивленными глазами, и послѣ вышеописаннаго разговора каждый день разспрашивала о Господѣ Богѣ и о томъ, какъ Онъ повелѣваетъ небомъ и землей, о его благости, о томъ, какъ Онъ послалъ въ міръ своего единороднаго сына, чтобы тотъ искупилъ собою всѣ грѣхи человѣчества. Германъ старался объяснить ей все это самымъ понятнымъ образомъ, добавляя кромѣ того различныя подробности христіанской религіи, которая проливала въ невѣжественное сердце молодой негритянки такой свѣтлый лучъ надежды на будущую жизнь и вообще на милосердіе Всевышняго, что по прошествіи самаго непродолжительнаго времени она сама почти стала христіанкой,
— На дняхъ прибудетъ посольство одного могущественнаго негритянскаго султана, чтобы взять твою сестру, — сказала она однажды Герману.
Услыхавъ подобное извѣстіе, бѣдняга задрожалъ всѣмъ тѣломъ и принялся серьезно обдумывать, какимъ бы образомъ предотвратить бѣду.
Побѣгъ былъ, конечно, единственное средство къ спасенію, но вопросъ заключался въ томъ, можетъ ли онъ удаться такимъ образомъ, чтобы никто не замѣтилъ, и наконецъ какъ предупредить о немъ Юлію.
«Просить чьей-нибудь помощи?» мелькнула мысль отважнаго мальчугана, который, повидимому, рѣшился во что бы то ни стало привести задуманный планъ въ исполненіе.
— Не удивляйся, если я на слѣдующее утро не приду къ тебѣ, — сказала ему однажды Эльза: — султанъ зоветъ меня къ себѣ въ Гоахану, и я должна немедленно туда отправиться.
Германъ молча наклонилъ голову, но Эльза однако на слѣдующій день появилась снова на плантаціи, только уже не одна, какъ обыкновенно, а въ сопровожденіи нѣсколькихъ невольницъ; она была неузнаваема. Шею ея украшали голубыя и красныя бусы, волосы были усѣяны блестящими, хотя и поддѣльными, каменьями, на рукахъ красовались браслеты изъ латуни и мѣдной проволоки; что касается одежды, то она отличалась замѣчательной пестротою, отливая въ красный, синій и желтый оттѣнокъ, а сверхъ всего этого еще была облѣплена мишурой; по понятіямъ негровъ, подобный костюмъ считался верхомъ совершенства, но Германъ, взглянувъ на свою молодую подругу, широко раскрылъ глаза и едва не расхохотался.
— Султанъ избралъ меня въ жены; по счету я буду восьмая, — прошептала Эльза, подойдя къ нему ближе, и разразилась громкими рыданіями, изъ чего Германъ, конечно, понялъ и догадался, что предстоящій бракъ ей далеко не по сердцу, но тѣмъ не менѣе ничего не отвѣчалъ; она взглянула на него долгимъ, пристальнымъ, насквозь пронизывающимъ взоромъ, затѣмъ молча отвернулась и пошла прочь.
Невольницы послѣдовали за нею.
— Эльза будетъ женою султана!
![](http://upload.wikimedia.org/wikisource/ru/e/e8/Andreewskaja_w_p_text_1897_v_strane_chernyh-oldorfo_a1_05.jpg)
Эти слова цѣлый день звучали въ ушахъ юноши, потерявшаго такимъ образомъ единственную любимую подругу и рѣшившаго вслѣдствіе этого сдѣлать желанную попытку къ побѣгу какъ можно скорѣе. Старый негръ, который жилъ вмѣстѣ съ нимъ въ хижинѣ, легъ спать, и, по обыкновенію, почти сейчасъ же захрапѣлъ такъ громко, что даже стѣны задрожали.
Германъ воспользовался его сномъ, осторожно отворилъ дверь и вышелъ на улицу, чтобы подышать чистымъ воздухомъ; оглянувшись кругомъ, онъ убѣдился, что вездѣ было тихо, покойно, затѣмъ осторожно подкрался къ хижинамъ, гдѣ помѣщались женщины, въ числѣ которыхъ находилась его сестра, и началъ осторожно пробираться къ двери, но едва успѣлъ сдѣлать нѣсколько шаговъ, какъ лежавшія по близости собаки вдругъ подняли страшный лай, заставившій его немедленно вернуться къ собственному жилищу, послѣ чего все снова утихло, и кругомъ опять наступила прежняя тишина, нарушаемая однимъ лишь громкимъ, храпомъ старика. Германъ глубоко задумался.
Освободить сестру при подобныхъ условіяхъ казалось невозможно.
— Что ни дѣлается, все къ лучшему, — проговорилъ онъ наконецъ самъ себѣ вполголоса: — если задуманное мною предпріятіе не удастся, то пусть лучше пострадаю я одинъ, чѣмъ вмѣстѣ съ нею.
Съ этими словами мальчикъ твердымъ, рѣшительнымъ шагомъ пошелъ по направленію къ скалѣ, замыкавшей долину, и долго бродилъ вдоль отвѣсныхъ стѣнъ ея, не находя ни одного мѣста, которое бы позволяло взобраться наверхъ; обогнувъ всю долину, бѣдняга пришелъ къ убѣжденію, что выхода нѣтъ, и печально склонивъ голову, снова повернулъ къ своей хижинѣ, причемъ ему внезапно пришла мысль еще разъ подойти къ жилищу сестры.
«Можетъ, какъ-нибудь удастся свидѣться», подумалъ онъ и осторожно заглянувъ въ полуоткрытое окно, сейчасъ же замѣтилъ знакомую фигуру. Собаки, къ счастью, молчали.
— Юлія, это ты? — прошепталъ онъ едва слышно.
— Я, — точно также тихо отозвалась дѣвушка, подавая руку, которую Германъ нѣжно пожалъ. — Я, я, — продолжала она: — только будь осторожнѣй и говори какъ можно тише, здѣсь кромѣ меня есть другія; скажи, тебѣ не удалось бѣжать?
— Я думаю это сдѣлать, но безъ тебя не рѣшаюсь.
— Ты долженъ бѣжать, иначе нашъ дорогой батюшка никогда не узнаетъ, гдѣ мы находимся, бѣги и постарайся извѣстить его обо всемъ случившемся.
— Въ этомъ я вполнѣ съ тобой согласенъ: мнѣ слѣдуетъ во что бы то ни стало найти средство къ побѣгу, но я только что осматривалъ скалы, и нигдѣ не нашелъ выхода.
— Я знаю, гдѣ онъ находится, — недавно объ этомъ шелъ разговоръ въ нашей хижинѣ.
— Гдѣ? — дрожащимъ голосомъ спросилъ Германъ.
— Тамъ направо, въ скалѣ, въ глубинѣ стараго дерева сикомора вырублены одно надъ другимъ три отверстія…
Въ эту минуту изнутри хижины послышались голоса, заставившіе Юлію моментально замолчать и куда-то исчезнуть, послѣ чего Германъ, въ свою очередь, поспѣшно отошелъ прочь.
Онъ зналъ мѣсто, гдѣ стоялъ сикоморъ, и осмотрѣвъ его внимательно, при слабомъ сіяніи мѣсяца, не замедлилъ различить три отверстія.
Прыгнувъ наверхъ съ легкостью молодой серны, Германъ въ одинъ мигъ юркнулъ въ первое попавшееся на глаза отверстіе, которое оказалось пустымъ дупломъ стараго дерева, гдѣ, конечно, было совершенно темно и очень тѣсно; пришлось подвигаться впередъ ощупью и очень долго трудиться надъ тѣмъ, чтобы достичь какого-нибудь результата. Почувствовавъ подъ ногами кучу гнилыхъ щепокъ, онъ началъ съ лихорадочной поспѣшностью разрывать ихъ ногою, послѣ чего по прошествіи весьма непродолжительнаго времени добрался до широкой доски, которую приподнялъ, а затѣмъ, къ великой своей радости, увидѣлъ каменныя ступени.
Медлить, разсуждать и разсматривать было некогда, Германъ сейчасъ же принялся спускаться внизъ; точно также осторожно и ощупью, миновалъ онъ двѣнадцать ступеней, предварительно заложивъ проходъ тою же доскою, затѣмъ лѣстница кончалась какъ разъ близъ прохода въ скалѣ, который внизу былъ шире, а кверху съуживался. Около десяти минутъ онъ шелъ медленно и осторожно впередъ по прямому направленію, затѣмъ сталъ подниматься и въ концѣ концовъ, выйдя на свѣтъ, увидѣлъ себя посреди густыхъ, терновыхъ кустовъ; изъ чувства самохраненія и боязни быть настигнутымъ, онъ и это отверстіе закиданъ сухими вѣтвями, камнями, щепками, снобомъ, всѣмъ, чѣмъ только было возможно, и почувствовавъ себя на свободѣ, станъ дышать полною грудью, наслаждаясь чистымъ ароматичнымъ воздухомъ, который послѣ пребыванія въ душномъ подземномъ проходѣ казался ему еще пріятнѣе; въ данную минуту онъ бы считалъ себя почти счастливымъ, еслибы только это счастье не омрачалось мыслью о томъ, какая судьба постигнетъ его милую, дорогую Юлію.
Чѣмъ дальше думалъ объ этомъ бѣдный мальчуганъ, тѣмъ тяжелѣе становилось у него на душѣ; въ первую минуту онъ даже готовъ былъ воротиться, но затѣмъ сообразивъ, что въ подобномъ случаѣ ни отецъ, ни капитанъ никогда не найдутъ ихъ мѣстопребыванія, чуть не бѣгомъ пустился бѣжать все прямо и прямо.
Благодаря выглянувшему изъ-за тучи мѣсяцу, мальчуганъ могъ осмотрѣть окружающую его мѣстность, которую хотѣлъ хорошенько запомнить, чтобы при возвращеніи обратно скорѣе и легче отыскать таинственный проходъ.
Сдѣлавъ такимъ образомъ необходимыя наблюденія, онъ постарался точнѣе сообразить, въ какомъ именно лѣсу находится деревня Гоахана, и затѣмъ торопливо пошелъ впередъ, послѣ чего вскорѣ замѣтилъ, что вышелъ на знакомую уже дорогу; съ наступленіемъ же утра, когда жгучее южное солнце вновь высоко поднялось надъ дальнимъ лѣсомъ, онъ отчетливо увидѣлъ передъ собою деревню и, намѣреваясь обойти ее, взялъ другое направленіе. Онъ зналъ, что ему слѣдуетъ держаться къ сѣверо-западу, чтобы попасть въ Виндгекъ, гдѣ навѣрное разсчитывалъ встрѣтить нѣмцевъ, и избралъ путь, лежавшій черезъ Регоботъ и Хорикрангъ, такъ какъ тамъ тоже предполагалъ найти часть охраннаго войска. Послѣ продолжительнаго перехода, безъ малѣйшей передышки, юноша, наконецъ, потерялъ изъ виду Гоахану. Онъ зналъ, что ему предстоитъ долгій путь, но это его не обезкуражило; онъ думалъ лишь объ одномъ, гдѣ могли находиться теперь его отецъ и добрый старый капитанъ. Внутренній голосъ подсказывалъ ему, что они свободны, и вѣроятно или послѣдовали за гоаханами, благодаря чему не могли уйти далеко, или направились къ странамъ, которыя были оккупированы нѣмцами и защищались противъ предводителя мятежниковъ Витбоя, въ ожиданіи прибытія подкрѣпленій изъ Германіи.
Оставивъ Гоахану въ сторонѣ, мальчикъ спустился въ долину, и послѣ цѣлаго дня пути наконецъ добрался до рѣки Коэлба, по высокому берегу которой тянулись ряды домовъ какой-то деревни съ развѣвавшимся посрединѣ красивымъ флагомъ.
Подойдя ближе, онъ ясно различилъ, что это былъ нѣмецкій флагъ, и сердце его забилось радостно; онъ питалъ себя надеждою, что можетъ быть въ этомъ мѣстечкѣ находился какой-нибудь отрядъ охраннаго войска.
Не обращая вниманія на усталость и на палящіе лучи полуденнаго солнца, Германъ поспѣшно сталъ подыматься на гору. Дорога, по которой ему приходилось идти, мѣстами была еще покрыта кустами; далѣе же, вблизи каменной стѣны, огибавшей деревню, она становилась совершенно гладкою. Не сводя глазъ съ флага, который продолжалъ развѣваться по вѣтру, Германъ почти не смотрѣлъ подъ ноги, вслѣдствіе чего вдругъ споткнулся о камень и, упавъ на колѣни, такъ сильно повредилъ себѣ лѣвую ступню, что принужденъ былъ тотчасъ же опуститься на землю; бѣдняга чувствовалъ сильную боль въ ушибленномъ мѣстѣ, едва сдерживался, чтобы не закричать, и очень опечалился, когда увидѣлъ, что дальше не можетъ сдѣлать ни шагу.
— О, Боже! — простоналъ онъ: — неужели ты допустишь меня безпомощно лежать здѣсь въ то время, когда для спасенія Юліи дорога каждая минута!..
Обнаживъ ногу, Германъ замѣтилъ на ступнѣ красное пятно, которое, по его мнѣнію, могло выступить только вслѣдствіе вывиха, а поэтому надѣялся, что послѣ непродолжительнаго отдыха снова будетъ въ состояніи продолжать путь.
Пока же сталъ осматриваться по сторонамъ, и завидѣвъ двухъ человѣкъ, осторожно пробиравшихся вдоль стѣны, чуть-чуть было ихъ не окликнулъ.
Они имѣли на головахъ мягкія шляпы, были вооружены длинными ножами, и, какъ казалось, направлялись именно къ тому мѣсту, гдѣ находился Германъ, который, невольно повинуясь охватившему его страху, поспѣшилъ кое-какъ ползкомъ спрятаться подъ нависшими вѣтвями растущаго по близости дерева.
Незнакомцы, между тѣмъ, подходили все ближе и ближе; они говорили на непонятномъ языкѣ, но по выраженію дикой ненависти, съ которой одинъ изъ нихъ произнесъ слово бедучи (что въ переводѣ означаетъ нѣмцы), не оставалось никакого сомнѣнія, что это были враги европейцевъ.
«Значитъ, я чуть вторично не попалъ на удочку, — подумалъ мальчуганъ: — черные негодяи, какъ кажется, имѣютъ обыкновеніе выкидывать нѣмецкій флагъ въ видѣ ловушки. Какъ же послѣ этого не сказать, что Самъ Богъ невидимо мнѣ покровительствуетъ: не споткнись я и не ушиби себѣ ногу, дѣло мое кончилось бы весьма печально, не только лично для меня, но и для Юліи, терявшей съ моею смертію всякую возможность спасенія…»
«А что, если на этотъ разъ выкинутый флагъ дѣйствительно служитъ доказательствомъ того, что обитатели деревеньки по-истинѣ отличаются дружескимъ отношеніемъ къ намъ, европейцамъ», продолжалъ разсуждать мальчуганъ послѣ минутнаго размышленія, причемъ рѣшилъ при первой возможности немедленно убѣдиться въ сдѣланномъ имъ предположеніи.
Оба вооруженные человѣка, между тѣмъ, снова вернулись и пошли по направленію къ стѣнѣ, за которой вскорѣ исчезли. Германъ полагалъ, что слѣдуетъ дождаться ночи, чтобы начать свои изслѣдованія, ибо хотя онъ до нѣкоторой степени могъ уже ступать на ногу, но при дневномъ свѣтѣ все-таки не осмѣливался приблизиться къ стѣнѣ, около которой не было никакихъ кустарниковъ, за которыми можно было бы укрыться въ случаѣ надобности.
Утоливъ голодъ и жажду растущею по близости ежевикой, юноша сталъ терпѣливо ожидать вечера и почти мгновенно наступившихъ сумерекъ, послѣ чего осторожно привсталъ съ мѣста и, опираясь на толстую сучковатую палку изъ сикомороваго дерева, отличавшуюся замѣчательною крѣпкостю и тяжеловѣсностью, осторожно, шагъ за шагомъ, побрелъ по направленію къ запертымъ воротамъ, за которыми раздавались голоса. Приложивъ ухо къ замочной скважинѣ, онъ ясно услыхалъ, какъ нѣсколько человѣкъ негровъ говорили на языкѣ до нѣкоторой степени для него понятномъ, потѣшаясь надъ довѣрчивостью европейцевъ и надъ какими-то двумя плѣнниками особенно.
Полагая, что рѣчь идетъ о его отцѣ и капитанѣ, Германъ, несмотря на боль въ ногѣ, ловко перелѣзъ черезъ каменную стѣну, отыскавъ для этого довольно удобное мѣсто, и менѣе чѣмъ черезъ десять минутъ благополучно очутился по ту сторону, послѣ чего, осторожно прокрадываясь вдоль хижинъ, съ видимою рѣшимостью шелъ по направленію къ тому дому, который былъ выше другихъ и надъ которымъ развѣвался флагъ.
"Что, если батюшка и добрый капитанъ попали въ ловушку? — думалъ онъ, продолжая свое въ высшей степени рискованное путешествіе и ясно различая въ нѣкоторыхъ жилищахъ голоса, свидѣтельствовавшіе о томъ, что обитатели ихъ еще не заснули.
Бѣдный мальчикъ находился подъ вліяніемъ сильнаго волненія, но тѣмъ не менѣе въ концѣ концовъ все-таки благополучно достигъ площади, представляющей собою центръ каждой деревни, гдѣ обыкновенно находилась ратуша, въ которой негры производили свои совѣщанія, подъ предсѣдательствомъ султана, и которая въ данномъ случаѣ служила постыдною ловушкою ничего не подозрѣвавшихъ непріятелей. Зданіе это имѣло нѣсколько довольно большихъ оконныхъ отверстій. Германъ внимательно осмотрѣлъ ихъ всѣ, точно такъ же какъ и самоё площадь, на его счастіе оказавшуюся совершенно пустою
«Проникнуть развѣ во внутренность дома?» мелькнуло въ головѣ мальчика, и не откладывая дѣла въ долгій ящикъ, онъ моментально привелъ задуманный планъ въ исполненіе, ловко прыгнувъ въ одно изъ отверстій и очутившись такимъ образомъ въ громадномъ залѣ.
Самымъ горячимъ желаніемъ его было обыскать зданіе; онъ ощупью шелъ впередъ изъ комнаты въ комнату до тѣхъ поръ, пока не встрѣтилъ деревянной перегородки, въ которой, какъ ему показалось, находилась дверь.
— Батюшка, ты здѣсь? — прошепталъ онъ, невольно повинуясь какому-то внутреннему побужденію.
За дверью послышался шорохъ; онъ подошелъ еще ближе.
— Германъ? — раздалось тогда въ отвѣтъ.
— Батюшка! — еще разъ радостно воскликнулъ Германъ: — нельзя ли отворить дверь?
— Это было бы нетрудно, — послышался голосъ капитана Шмидта, — но, къ сожалѣнію, мы связаны.
Тогда Германъ, не видя иного исхода, сдѣлалъ попытку справиться собственными силами, но старанія его оказались напрасными; это, впрочемъ, его не обезкуражило; онъ рѣшилъ всадить палку въ щель, и пропихивая ее все дальше и дальше, въ концѣ концовъ сталъ дѣйствовать ею какъ рычагомъ; благодаря необыкновенной твердости и упругости сикомороваго дерева, дверь, наконецъ, не выдержала и подломилась, послѣ чего Германъ поспѣшно бросился развязывать обоихъ плѣнниковъ… Работа оказалась нелегкою, такъ какъ веревки, сплетенныя изъ волоконъ ротанга, отличались необыкновенной крѣпостью, но тѣмъ не менѣе цѣль все-таки была достигнута, и по прошествіи какихъ-нибудь десяти минутъ плѣнные стояли освобожденными.
Негоціантъ, обливаясь радостными слезами, бросился обнимать своего дорогого сына, капитанъ Шмидтъ сдѣлалъ то же самое, но долго предаваться изліянію взаимныхъ чувствъ было некогда, а потому наши друзья немедленно пустились въ бѣгство. Остерегаясь производить малѣйшій шумъ, они поспѣшно прослѣдовали черезъ зало, откуда благополучно вылѣзли въ окно, а затѣмъ, пробравшись къ окраинѣ деревни, стали совѣщаться о томъ, что прежде всего дѣлать. Когда совѣщаніе было окончено, Германъ повелъ ихъ къ тому мѣсту каменной стѣны, гдѣ только что совершилъ переправу, но они не успѣли подойти къ ней, какъ вдругъ услышали крики на площади передъ домомъ; оказалось что туземцы, находившіеся въ деревнѣ Витбой, неизвѣстно какимъ образомъ открыли внезапный побѣгъ обоихъ плѣнныхъ.
Кромѣ криковъ, раздавались еще какіе-то сигнальные свистки, на которые немедленно послѣдовалъ отвѣтъ со стороны стоящей у воротъ стражи; вслѣдъ за тѣмъ, повсюду ярко запылали огни и поднялась такая кутерьма и суматоха, что трудно даже передать. Несчастные бѣглецы принуждены были искать убѣжища позади одной изъ большихъ хижинъ, такъ какъ свѣтъ пылавшихъ сторожевыхъ огней озарялъ собою всѣ улицы, по которымъ бѣжали вооруженные воины, направляясь къ воротамъ. Положеніе нашихъ друзей начинало становиться въ высшей степени критическимъ. Просунувъ голову въ окно хижины, Германъ сталъ прислушиваться; повидимому она была пустая.
— Я сейчасъ наведу справки, дѣйствительно ли тамъ никого нѣтъ, — проговорилъ мальчуганъ, и въ одинъ мигъ вскочилъ въ открытое окно; негоціантъ и капитанъ стояли въ страхѣ томительнаго ожиданія, которое, впрочемъ, продолжалось очень недолго; по прошествіи нѣсколькихъ секундъ Германъ появился снова.
— Идите смѣло, — шепнулъ онъ, — это не жилое помѣщеніе, а что-то въ родѣ амбара, гдѣ хранятся орудія для обработки полей. Оба плѣнника быстро вскарабкались въ окно, а чернокожіе, ничего не подозрѣвая о ихъ присутствіи, бѣжали мимо цѣлыми толпами, надѣясь догнать ихъ или на полѣ, или въ расположенномъ по близости лѣсу.
Изъ находившихся въ амбарѣ орудій наши друзья захватили себѣ нѣсколько желѣзныхъ заступовъ, съ длинными рукоятками, которые, въ случаѣ надобности, вполнѣ могли замѣнить имъ оружіе, и очень довольные сдѣланнымъ пріобрѣтеніемъ, рѣшили не выходить изъ своей засады до тѣхъ поръ, пока въ деревнѣ снова все успокоится и войдетъ въ прежній порядокъ.
Они напряженно прислушивались къ дикой суматохѣ, которая происходила на улицѣ, казалось, вся деревня была на ногахъ ради погони за убѣжавшими плѣнниками, которые, между тѣмъ, благодаря своему неожиданному убѣжищу, мало-по-малу успокоились въ томъ отношеніи, что хотя на первое время могли считать себя внѣ опасности; о дальнѣйшемъ бѣгствѣ въ данную минуту пока нельзя было думать, такъ какъ, по ихъ мнѣнію, слѣдовало сперва выждать возвращенія негровъ обратно въ деревню, но этого однако не послѣдовало въ продолженіе цѣлой ночи. Къ счастью, въ убѣжищѣ бѣглецовъ не было недостатка въ съѣстныхъ припасахъ; оказалось, что амбаръ, куда они попали совершенно случайно, кромѣ храненія земледѣльческихъ орудій, служилъ еще чѣмъ-то въ родѣ кладовой. Здѣсь было много маису, сушеныхъ плодовъ и пальмоваго вина въ закрытыхъ каменныхъ кружкахъ; оба плѣнника и ихъ освободитель могли угощаться на славу, послѣ чего Германъ принялся разсказывать о своихъ приключеніяхъ и о томъ, гдѣ въ настоящее время находится Юлія.
— Слава тебѣ Господи, что она жива по крайней мѣрѣ! — радостно воскликнулъ г. Зоммеръ и повелъ длинную рѣчь о томъ, какимъ образомъ имъ надлежитъ дѣйствовать, чтобы освободить ее.
Въ продолженіе всего слѣдующаго дня на улицѣ деревни продолжалась прежняя, суматоха, такъ какъ, возвращаясь съ разныхъ сторонъ, отряды не приносили никакихъ утѣшительныхъ извѣстій, выражая полнѣйшее недоумѣніе относительно того, куда могли дѣваться ихъ плѣнники.
Съ наступленіемъ ночи, однако, суматоха успокоилась, и на улицахъ снова воцарилась глубокая тишина, благодаря которой наши друзья рѣшили продолжать свое бѣгство.
Взявъ съ собой заступы, они вылѣзли въ окно и стали осторожно подкрадываться къ стѣнѣ, взобраться на которую имъ удалось безъ особеннаго труда, затѣмъ имъ оставалось уже только сойти на землю, какъ вдругъ они увидѣли неизвѣстно откуда появившуюся стражу и сразу сообразили, что имъ остается одно спасеніе: лечь плашмя на стѣну; по сдѣланному Германомъ знаку, отецъ его и капитанъ немедленно прибѣгли къ вышеозначенной уловкѣ, благодаря которой чернокожіе прошли мимо, послѣ чего они сейчасъ же спрыгнули внизъ и пустились бѣжать впередъ съ быстротою молніи. Германъ указывалъ путь, онъ отлично замѣтилъ дорогу, и при одной мысли о томъ, что сестра его будетъ скоро освобождена, приходилъ въ восхищеніе.
Дорога, по которой они шли, тянулась среди безчисленныхъ кустовъ терновника и болотъ, населенныхъ крокодилами, что, конечно, могло затруднять ихъ путешествіе, но они не падали духомъ, и не давая себѣ ни малѣйшей передышки, хотя медленно, но все же съ каждымъ шагомъ болѣе и болѣе удалялись отъ готтентотовъ и приближались къ тому мѣсту, гдѣ находилась Юлія.
Съ наступленіемъ утра они рѣшили дать себѣ маленькій отдыхъ, чтобы подкрѣпить силы, но едва успѣли присѣсть на траву, какъ съ ужасомъ замѣтили преслѣдовавшую ихъ погоню.
Туземцы, очевидно, догадались о томъ, что они нашли себѣ убѣжище въ хижинѣ, гдѣ хранились орудія и провизія, такъ какъ, отправившись туда за какими-то надобностями, нашли тамъ большой безпорядокъ и опустошеніе, вслѣдствіе чего пришли въ неописанную ярость и приложили все стараніе, чтобы отъискать слѣды бѣглецовъ, на которыхъ, наконецъ, напали въ болотистой почвѣ близъ рѣки, и, разсмотрѣвъ ихъ внимательно, увидѣли, что послѣднихъ было не двое, а трое, изъ чего можно было заключить совершенно основательно, что третій субъектъ, очевидно, взломалъ дверь тюрьмы и развязалъ руки двумъ остальнымъ.
Самуэль, такъ звали предводителя отряда, самъ не могъ участвовать въ погонѣ по причинѣ еще незажившей раны, но положительно выходилъ изъ себя и кричалъ на всю деревню; выбравъ пятьдесятъ человѣкъ самыхъ хитрыхъ и храбрыхъ воиновъ, большею частью изъ туземцевъ-витбоевъ, онъ приказалъ имъ привести бѣглецовъ во что бы то ни стало — привести живыми или мертвыми, но привести непремѣнно!
Негры немедленно отправились въ путь и, пробираясь вдоль кустовъ и болотъ, конечно, не замедлили догнать послѣднихъ, и конечно сейчасъ бы захватили ихъ, еслибы они въ это время не притаились въ дуплѣ одного гигантскаго дерева и такимъ образомъ не надули ихъ вторично.
Новая борьба и новая опасность.
правитьНа слѣдующее утро, съ наступленіемъ первыхъ лучей восходящаго солнца, наши бѣглецы стали немедленно совѣщаться относительно своихъ дальнѣйшихъ дѣйствій; въ виду того, что преслѣдователи ихъ значительно опередили, они считали неблагоразумнымъ держаться раньше задуманнаго направленія, и поспѣшили идти прямо къ западу, что, впрочемъ, до извѣстной степени согласовалось съ раньше намѣченнымъ маршрутомъ. Но чтобы привести это намѣреніе въ исполненіе, они должны были переправиться черезъ рѣку, населенную множествомъ крокодиловъ дѣлавшихъ вышеозначенную переправу крайне опасною.
Къ счастью, по близости оказалось нѣсколько прибрежныхъ тростниковъ, вѣроятно прибитыхъ волнами, чѣмъ наши путники не преминули воспользоваться, очень ловко устроивъ изъ нихъ подобіе плота, скрѣпленнаго вмѣстѣ гибкими ліанами; когда устройство его оказалось оконченнымъ, путники смѣло поплыли впередъ по теченію, ловко лавируя среди попадавшихъ на пути маленькихъ островковъ, поросшихъ высокими камышами.
Едва успѣли они достигнуть середины рѣки, какъ на берегу раздались крики приближавшагося главнаго отряда преслѣдовавшихъ ихъ чернокожихъ воиновъ.
— Если наши враги пойдутъ вдоль берега, то непремѣнно увидятъ слѣды, которые плотъ оставилъ въ тростникахъ, значительно пригнутыхъ имъ книзу, — прошепталъ Шмидтъ, обращаясь къ товарищамъ, которые, равно какъ и онъ самъ, были очень удивлены тѣмъ, что громкіе голоса чернокожихъ сначала вдругъ моментально затихли, а потомъ совершенно неожиданно раздались на противоположномъ берегу.
— Вотъ такъ штука! — замѣтилъ Германъ: — что мы теперь станемъ дѣлать?
— Не причалить ли къ этой скалѣ? — отозвался негоціантъ, указывая рукой на виднѣвшійся по близости островъ, состоявшій исключительно изъ одной только скалы, поросшей въ нѣсколькихъ мѣстахъ кустарникомъ.
— Пожалуй, — согласились остальные.
Но въ тотъ моментъ, когда плотъ былъ повернутъ по извѣстному направленію, имъ послышалось, что въ тростникѣ раздался шумъ весла, опускавшагося въ воду.
Не обративъ, однако, особеннаго вниманія на это, повидимому, ничтожное обстоятельство, они все-таки поспѣшно вошли на скалу, оставивъ плотъ на водѣ, между камышами, и рѣшивъ какъ можно скорѣе отыскать какое-нибудь убѣжище, чтобы спрятаться отъ зоркаго глаза непріятеля, борьба съ которымъ казалась имъ опасною въ виду того, что они не имѣли никакого оружія; но чѣмъ дальше углублялись они на островъ, тѣмъ меньше имѣли надежды привести задуманный планъ въ исполненіе. Германъ тщательно осмотрѣлся кругомъ; вслѣдствіе испытанныхъ имъ приключеній и разнаго рода опасностей, онъ пріобрѣлъ извѣстную ловкость, что поражало самого капитана, который, какъ извѣстно, давно уже былъ закаленъ различными передрягами, но тѣмъ не менѣе теперь не рѣшался ничего предпринять безъ совѣта своего молодого друга.
— Идите сюда! — проговорилъ наконецъ юноша, увлекая товарищей на противоположную сторону, гдѣ находилась небольшая расщелина, выходившая прямо въ рѣку и прикрытая сплошными вѣтвями ліанъ, свѣсившихся внизъ вдоль тростниковъ, гдѣ кромѣ того было видно замѣчательно быстрое теченіе въ общемъ очень тихой рѣки.
— Въ глубокой скалѣ, вѣроятно, находится отверстіе, куда вода стекаетъ, — замѣтилъ Германъ, и чтобы хорошенько убѣдиться въ своемъ предположеніи, сталъ испытывать крѣпость ліанъ, которыя свѣшивались какъ разъ надъ этимъ мѣстомъ. Когда оказалось, что онѣ достигли крѣпости, то Германъ, не долго думая, отважно спустился внизъ, чтобы продолжать дальнѣйшую рекогносцировку, результатомъ чего получилось то, что онъ почти сейчасъ же замѣтилъ прикрытый различными ползучими растеніями входъ въ пещеру, гдѣ не было видно ни малѣйшаго притока воды, такъ какъ послѣдняя тамъ вливалась только въ глубокую канавку, давая возможность перейти совершенно свободно.
Собравъ такимъ образомъ необходимыя свѣдѣнія, мальчикъ поспѣшно вернулся къ товарищамъ, чтобы сообщить о своемъ открытіи. Зоммеръ и Шмидтъ, конечно, немедленно рѣшились спуститься въ убѣжище и послѣдовали за Германомъ, который, смѣло карабкаясь съ ліаны на ліану, указывалъ имъ ближайшій путь.
Черезъ нѣсколько минутъ они всѣ трое благополучно достигли входа въ гротъ, проникнувъ въ который, сначала не могли ничего разглядѣть вслѣдствіе господствующей тамъ тьмы, и уже потомъ, спустя много времени, когда глазъ, наконецъ, привыкъ въ ней, увидѣли совершенно ясно, что потокъ воды съ обѣихъ сторонъ окаймленъ нависшими скалами, вдоль которыхъ идти оказалось очень удобно; углубляясь такимъ образомъ въ гротъ, они замѣтили въ боковой стѣнѣ довольно широкую впадину, оказавшуюся послѣ сдѣланнаго Германомъ изслѣдованія входомъ въ другой, болѣе низкій, гротъ, куда наши путники тоже не замедлили послѣдовать за своимъ отважнымъ предводителемъ.
Узкій проходъ, по которому имъ приходилось идти, мѣстами съуживался, мѣстами расширялся; кое-гдѣ по стѣнамъ стекали крупныя капли воды, съ шумомъ падавшія на сырую почву, которая въ концѣ концовъ сдѣлалась до того вязкою, что путники принуждены были остановиться. Шмидтъ предложилъ вернуться въ главную пещеру, чтобы посмотрѣть, не грозитъ ли оттуда опасность, и затѣмъ принесъ слѣдующее извѣстіе:
— Придя туда, — сказалъ онъ вполголоса, — я явственно услышалъ голоса чернокожихъ, которые, бросаясь словно угорѣлые по всему острову, искали насъ, и увидѣвъ плотъ спокойно стоявшимъ въ тростникахъ, сочли его присутствіе за военную хитрость съ нашей стороны, послѣ чего немедленно пришли къ заключенію, что мы, вѣроятно, раздѣлили этотъ плотъ на двѣ половины и скрылись въ той части рѣки, которая болѣе поросла тростникомъ.
Всѣ вышеописанныя свѣдѣнія оказались вполнѣ справедливыми; негры дѣйствительно утверждали то, что говорилъ Шмидтъ, хотя нѣкоторые изъ нихъ оставались при твердомъ убѣжденіи, что бѣглецы должны непремѣнно находиться на островѣ, вслѣдствіе чего рѣшили предпринять новые поиски, которые, однако, не привели ни къ какому результату.
Общее волненіе мало-по-малу начало стихать; часть чернокожихъ воиновъ успокоилась; часть отправилась обратно на берегъ, часть же была оставлена на островѣ въ видѣ стражи, такъ какъ они все-таки имѣли подозрѣніе, что будучи, по всей вѣроятности, находятся гдѣ-нибудь по близости.
Слѣдующій затѣмъ день прошелъ благополучно; стража витбоевъ, которую Германъ, къ счастію, успѣлъ замѣтить во-время, провожала стоять на прежнемъ мѣстѣ, но въ какомъ количествѣ она заключалась, — опредѣлить было трудно.
Съ наступленіемъ ночи г-нъ Зоммеръ и Шмидтъ, распредѣливъ между собой часы дежурства, уложили Германа спать на жесткомъ полу пещеры, въ томъ мѣстѣ, гдѣ не было воды, но мальчуганъ долго не могъ успокоиться, вознося въ душѣ горячую молитву о томъ, чтобы Господь Богъ помогъ имъ, наконецъ, спастись отъ собственной гибели и затѣмъ вырвать изъ плѣна дорогую Юлію.
Въ продолженіе ночи не случилось ничего особеннаго; кругомъ все казалось тихо, покойно, только на разсвѣтѣ однако Герману послышался какой-то шорохъ, вслѣдствіе чего онъ тихо прокрался къ отцу, который въ это время стоялъ на стражѣ, и, замѣтивъ его приближеніе, знакомъ руки заставилъ его остановиться; мальчикъ устремилъ испуганные глаза по направленію къ выходу изъ пещеры, плотно задрапированному ліанами и вдругъ заколыхавшемуся какъ бы отъ дуновенія вѣтра. Затѣмъ къ ужасу своему онъ увидѣлъ, что оттуда сначала показались ноги, потомъ туловище, руки и, наконецъ, голова негра, который держалъ длинный блестящій ножъ и медленно направлялся впередъ къ подземному ходу.
Зоммеръ въ одинъ мигъ отступилъ назадъ, къ тому мѣсту, гдѣ стоялъ Германъ, и судорожно сжималъ рукоятку своего заступа. Готтентотъ, между тѣмъ, подступалъ ближе и ближе; замѣтивъ темную разсѣлину, онъ поспѣшилъ шмыгнуть туда, по на первыхъ же порахъ получилъ такой сильный ударъ заступомъ по головѣ, что, не успѣвъ даже вскрикнуть, какъ снопъ повалился на полъ, послѣ чего Зоммеръ поспѣшно вырвалъ у него длинный ножъ и глубоко вонзилъ ему его въ грудь.
— Мы спасены! — радостно воскликнулъ тогда Германъ.
— На долго ли? — глухо отозвался Зоммеръ, и, оставивъ у себя ножъ, поспѣшилъ вытащить изъ пещеры тѣло убитаго непріятеля, чтобы бросить въ воду.
![](http://upload.wikimedia.org/wikisource/ru/5/5f/Andreewskaja_w_p_text_1897_v_strane_chernyh-oldorfo_a1_06.jpg)
Послѣ вышеописаннаго происшествія наши друзья должны были придти къ заключенію, что избранное ими убѣжище оказалось далеко небезопаснымъ.
— Что дѣлать, — замѣтилъ Шмидтъ, — во всякомъ случаѣ мы не можемъ его мгновенно покинуть, а потому, дорогой Зоммеръ, позвольте мнѣ смѣнить васъ насторожѣ, вы же вмѣстѣ со своимъ сыномъ отправляйтесь въ боковой проходъ, чтобы хорошенько осмотрѣть его; намъ надо быть крайне осторожными, такъ какъ въ случаѣ еслибы наше мѣстопребываніе открылось, то дикари, безъ сомнѣнія, поступятъ относительно насъ самымъ безчеловѣчнымъ образомъ.
Проводивъ добраго капитана до сторожевого пункта, Зоммеръ и Германъ направились къ тому мѣсту прохода, гдѣ вода помѣшала имъ пробраться далѣе; на этотъ разъ они смѣло пошли прямо въ бродъ, хотя вода сначала доходила имъ до пояса, а затѣмъ даже выше.
— Не бойся, — подбодрялъ Зоммеръ шедшаго впереди сына: — здѣсь уже становится мельче.
И дѣйствительно, дно въ скоромъ времени, мало-по-малу, стало подниматься выше, при чемъ разсѣянна настолько съуживалась, что Зоммеръ едва могъ пролѣзать въ нее, полагая, что проходъ скоро совсѣмъ кончится; но вотъ вдругъ вдали показался слабый свѣтъ, который какъ-будто падалъ сверху, освѣщая собою дно и боковыя стѣны грота; разсѣянна снова становилась нѣсколько шире, вслѣдствіе чего Германъ тотчасъ попытался влѣзть на стѣну, чтобы легче увидѣть откуда именно проникаетъ свѣтъ. Добравшись до него, онъ сейчасъ же понялъ и догадался, что впадина оканчивается у берега рѣки, и слѣдовательно, сама подземная пещера проходитъ подъ русломъ. Выходъ оказался заваленнымъ землею и сухими кореньями, но такъ легко, что раскидать то и другое не представляло ни малѣйшаго затрудненія.
Обрадованный этимъ неожиданнымъ открытіемъ, Зоммеръ тотчасъ позвалъ Шмидта и принялся за работу, послѣ чего по прошествіи самаго непродолжительнаго времени наши трое бѣглецовъ, къ великой своей радости, очутились на свободѣ, и спрятавшись за однимъ изъ ползучихъ кустарниковъ, окаймляющихъ берегъ рѣки, долго наблюдали за удаляющимся непріятелемъ, а затѣмъ на общемъ совѣтѣ порѣшили немедленно искать спасенія въ первобытномъ лѣсу, расположенномъ неподалеку отъ берега, чтобы затѣмъ, собравшись съ новыми силами, продолжать задуманное предпріятіе и сдѣлать все, что только возможно для спасенія Юліи.
Живо добравшись до лѣсу, они начали прокладывать себѣ путь съ помощью длиннаго остраго ножа, взятаго Зоммеромъ у недавно убитаго имъ при входѣ въ гротъ чернокожаго; во избѣжаніе того, чтобы враги не могли попасть на ихъ слѣдъ, они старались ступать на рыхлую почву возможно легче, и не теряя времени, шли впередъ-да-впередъ, безъ оглядки.
Крики, между тѣмъ, съ каждою минутою становились менѣе слышны, а затѣмъ въ концѣ концовъ и совсѣмъ затихли. Путники вздохнули свободнѣе.
По мѣрѣ того, какъ они подвигались, лѣсъ становился рѣже, а почва каменистѣе и тверже, вслѣдствіе чего скрывать слѣдъ было уже гораздо легче, — обстоятельство, имѣющее для нашихъ путниковъ большое значеніе и дающее имъ возможность чувствовать себя въ гораздо меньшей безопасности.
Послѣ приблизительно получасовой ходьбы лѣсъ совсѣмъ кончился, причемъ окружающая мѣстность, около которой они очутились, — казалась въ высшей степени суровой, неплодородной и почти повсюду окаймляющейся довольно высокими горами, которыя приходилось обходить; но путники не падали духомъ, быстро подвигаясь впередъ до тѣхъ поръ, пока, наконецъ, вслѣдствіе сильной усталости, рѣшили расположиться на ночлегъ, избравъ для этого небольшую полянку, густо поросшую кустарникомъ, посреди котораго Зоммеръ и Шмидтъ принялись устраивать импровизированную бесѣдку, между тѣмъ какъ Германъ взялъ на себя трудъ раздобыть сухой травы и фруктовъ.
Пока происходили вышеописанныя приготовленія, кругомъ совершенно стемнѣло, причемъ, какъ всѣмъ имъ показалось на этотъ разъ, ночь выдалась особенно сумрачною; на небѣ не было видно ни звѣздочки, и оно все сплошь покрылось грозными свинцовыми тучами, которыя наводили невольный ужасъ, сопряженный еще съ новымъ страхомъ, вызваннымъ громкимъ ревомъ сновавшаго гдѣ-то по близости льва.
Кромѣ желѣзнаго заступа, да отнятаго у негра ножа, несчастные путники не имѣли никакого оружія, что заставило ихъ сильно призадуматься; присѣвъ на травѣ, они старались прислушаться откуда именно доносится ревъ, который сначала какъ-будто затихъ, но зато потомъ вдругъ раздался возлѣ самыхъ кустарниковъ.
Звѣрь, конечно, почуялъ людей, и намѣреваясь пробраться къ нимъ, старался пролѣзть сквозь густую чащу кустарниковъ, гдѣ, благодаря острымъ шипамъ и колючкамъ, неоднократно встрѣчалъ сопротивленіе, вынуждавшее его останавливаться, но это еще болѣе раздражало могучаго звѣря; онъ ревѣлъ все громче и съ каждой минутой возобновлялъ рѣшительныя попытки такъ или иначе завладѣть намѣченными жертвами.
Шмидтъ, Зоммеръ и Германъ стояли наготовѣ, съ оружіемъ въ рукахъ, намѣреваясь сопротивляться до послѣдней капли крови; левъ же, съ своей стороны, мало-по-малу подбирался ближе. Онъ уже просунулъ между вѣтвями страшную косматую голову, предвкушая блаженство достигнутой цѣли, но получилъ такой ударъ заступомъ по уху, что невольно принужденъ былъ попятиться назадъ; подобный маневръ звѣрь повторилъ ровно три раза, причемъ въ результатѣ получилось то, что черепъ его оказался во многихъ мѣстахъ разбитымъ, а глаза совершенно ослѣпленными. Охваченный неописанною яростью, онъ началъ съ отчаяніемъ метаться во всѣ стороны, но вскорѣ, — однако, вслѣдствіе продолжающихся градомъ сыпаться на него ударовъ, въ концѣ концовъ повалился замертво.
Тогда путники мгновенно опустились на землю и стали горячо возносить благодарственныя молитвы къ Богу за новое избавленіе отъ неминуемой бѣды, хотя, собственно говоря, далеко еще не могли считать себя въ безопасности, въ виду того, что по близости страшно завывали шакалы и гіены, очевидно умышленно слѣдовавшіе за львомъ, чтобы тоже урвать частицу добычи, обыкновенно оставляемую имъ въ ихъ пользу; но ревъ этотъ, однако, продолжался недолго; ночуя кровь убитаго товарища, обитатели лѣса вскорѣ куда-то скрылись.
Наступила прежняя тишина и спокойствіе; но путники наши ложиться спать все-таки не рѣшались; одинъ только Германъ нѣсколько вздремнулъ, въ то время какъ отецъ его и старый капитанъ продолжали вести между собою тихую бесѣду вплоть до самаго разсвѣта, съ наступленіемъ котораго мальчуганъ снова вышелъ изъ своего логовища, чтобы отправиться на поиски какой-нибудь провизіи.
Набравъ цѣлый коробъ растущихъ здѣсь въ изобиліи плодовъ, онъ уже намѣревался идти въ обратный путь, какъ вдругъ, случайно оглянувшись налѣво, къ ужасу своему увидѣлъ по близости рѣки большую толпу негровъ. Боясь быть ими замѣченнымъ, мальчикъ поспѣшно опустился на землю и продолжалъ дальнѣйшій путь ползкомъ, при чемъ къ довершенію вышеописаннаго страха и ужаса почти сейчасъ же замѣтилъ, что на противоположной сторонѣ убѣжища подвигается еще большая толпа точно такихъ же чернокожихъ, отличавшихся, впрочемъ, отъ раньше замѣченныхъ имъ тѣмъ, что на головахъ ихъ были шляпы, украшенныя бѣлыми платками, которые, какъ извѣстно, составляютъ неизбѣжную принадлежность костюма витбоевъ. Сообщивъ обо всемъ видѣнномъ отцу и Шмидту, Германъ предложилъ какъ можно дальше забраться въ глубину кустовъ, чтобы нагрянувшіе непріятели не могли ихъ увидѣть.
Обѣ толпы негровъ, между тѣмъ, неторопливыми шагами подвигались другъ къ другу, взявъ въ руки зеленыя вѣтки и высоко приподнимая ихъ надъ головами.
— Судя по всему, у нихъ дѣло идетъ о заключеніи союза между двумя враждебными племенами, — замѣтилъ Шмидтъ вполголоса.
— По всей вѣроятности, — отозвался негоціантъ, и осторожно высунувъ впередъ голову, сталъ съ любопытствомъ разглядывать, какъ чернокожіе, сойдясь вмѣстѣ, торжественно опустились на колѣни, причемъ Германъ узналъ въ предводителѣ той партіи, которая шла со стороны противоположной рѣки Ахаба, султана гоахановъ.
— По примѣру воиновъ Пама, Дамаро и Амбо могущественный и храбрый султанъ гоаханскихъ воиновъ пришелъ заключить союзъ съ витбоями противъ проклятыхъ бедучи! — торжественно заговорилъ младшій предводитель витбоевъ, обратившись къ присутствующимъ, которые, повидимому, слушали его съ полнѣйшимъ благоговѣніемъ, хотя, въ сущности говоря, подобнымъ образомъ онъ нѣсколько отклонялся отъ правды, такъ какъ племена Герреро и Нама еще не рѣшили окончательно, слѣдуетъ ли имъ заключить союзъ съ витбоями, по примѣру многихъ негритянскихъ племенъ, которыя хотя и считали своихъ противниковъ-нѣмцевъ слишкомъ ничтожными по ихъ немногочисленности, но тѣмъ не менѣе стремились такъ или иначе истребить ихъ окончательно, сохраняя въ душѣ къ нимъ настоящую непріязнь и ненависть.
— Витбой — герой, а бедучи — ничтожество, — отвѣчалъ султанъ гоахановъ на торжественную рѣчь Ахаба: — побѣда навѣрное будетъ на его сторонѣ; но какія за это послѣдуютъ вознагражденія?
— Хотя мой владыка Витбой и принуждёнъ былъ уступить свою крѣпость Гарнокрани, — продолжалъ юный предводитель, — но это было только на время, потомъ онъ опять ее занялъ: Бедучи не смѣли больше отстаивать, зная, что король Южной Африки скоро возвратится. Что же касается вознагражденія, то могу сказать одно: у моего повелителя цѣлая пещера, заваленная различными матеріями, великолѣпными бусами, мѣдной проволокой, ружьями и патронами…
При перечисленіи вышеозначенныхъ предметовъ глаза Ахаба загорѣлись словно раскаленные уголья.
— Матеріи и бусы пригодны только для женщинъ, а я бы желалъ знать, что именно намѣренъ предложить Витбой своимъ союзникамъ.
— Онъ хотѣлъ предложить имъ штукъ пятьдесятъ ружей, при этомъ извѣстное количество патроновъ; матеріи же и бусы пойдутъ не въ счетъ, ихъ выдадутъ столько, сколько будутъ въ состояніи снести на своихъ спинахъ два буйвола.
— Хорошо, — пробормоталъ султанъ, — а тѣ предметы, которые гоаханы могутъ пріобрѣсти случайно во время войны, чью составляютъ собственность?
— Я вижу ты очень требователенъ! — воскликнулъ парламентеръ недовольнымъ тономъ. — Но такъ какъ мой повелитель уполномочилъ меня дѣлать всевозможныя уступки, чтобы показать, какъ высоко онъ цѣнитъ союзъ съ храбрыми и знаменитыми гоаханскими воинами, то я охотно уступаю ихъ тебѣ.
Ахаба былъ крайне польщенъ словами младшаго предводителя, сейчасъ же поспѣшилъ обмѣняться съ нимъ обычнымъ привѣтствіемъ, которое выражалось въ томъ, что они начали плевать взаимно другъ на друга, послѣ чего разошлись въ разныя стороны.
Германъ, понимавшій ихъ языкъ довольно свободно, поспѣшилъ перевести отцу и капитану весь подслушанный имъ разговоръ до мельчайшихъ подробностей.
— Гдѣ могъ ты такъ скоро научиться мѣстному языку? — съ удивленіемъ спросилъ послѣдній.
Мальчикъ улыбнулся и въ короткихъ словахъ разсказалъ о своемъ знакомствѣ съ маленькой негритянкой Эльзой. Затѣмъ всѣ трое пустились въ путь, и осторожно слѣдуя за удалявшимися гоаханами, предполагали совершенно основательно, что такимъ образомъ будутъ обезпечены отъ нападенія витбоевъ.
На слѣдующую ночь они расположились возлѣ одного ручья, лежащаго въ недалекомъ разстояніи отъ гоахановъ, которые, разведя огонь, принялись жарить убитую въ продолженіе дня дичь, самаго разнообразнаго вида.
Пріютившись снова среди колючаго кустарника, наши путники чувствовали себя почти покойными и сейчасъ же начали утолять голодъ и жажду пріобрѣтенной во время перехода провизіей, состоящей изъ фруктовъ и страусовыхъ яицъ; затѣмъ капитанъ и Германъ легли спать, а г-нъ Зоммеръ, взявшій на себя первую стражу, сталъ пристально смотрѣть въ сторону ручья, гдѣ, какъ ему показалось, что-то копошится.
Благодаря тому, что ночь выдалась довольно ясная, онъ вскорѣ могъ различить довольно свободно, что на полянѣ стоитъ вооруженный негръ; полагая въ первую минуту, что это вѣроятно одинъ изъ гоахановъ, онъ сначала не обратилъ на него вниманія, но затѣмъ, когда негръ подошелъ ближе, сразу догадался, что послѣдній принадлежалъ къ другому племени, и что, вѣроятно, вслѣдъ за нимъ, тутъ же по близости, слѣдуетъ цѣлый отрядъ.
«Надо быть наготовѣ» проговорилъ самъ себѣ негоціантъ и, схватившись за рукоятку остраго ножа, дѣйствительно принялъ оборонительную позу, чтобы, въ случаѣ надобности, немедленно покончить съ незванымъ гостемъ, не давъ ему времени опомниться и произвести тревогу.
«Отъ этого будетъ зависѣть наша гибель или спасеніе», продолжалъ онъ разсуждать, не отводя глазъ отъ дикаря, который подходилъ все ближе.
Добравшись до колючихъ кустарниковъ, негръ однако не рискнулъ проникнуть въ ихъ глубину и спокойно прошелъ мимо; г-нъ Зоммеръ вздохнулъ-было свободнѣе, но затѣмъ, къ великому своему неудовольствію, замѣтилъ, что негръ вдругъ вернулся снова, остановился около ихъ убѣжища и началъ внимательно его оглядывать.
Тогда негоціантъ, крѣпко зажавъ въ кулакѣ рукоятку ножа, окончательно приготовился къ предстоящему нападенію; не сводя глазъ съ своего противника, онъ тщательно слѣдилъ за каждымъ его движеніемъ и сразу догадался, что негръ, по всей вѣроятности, замѣтилъ искусственно загороженный входъ во внутренность импровизированной бесѣдки.
Что же касается дикаря, то онъ поспѣшно спрятался за расположенные по близости кусты и тоже, очевидно, намѣревался дѣлать наблюденія.
Огни въ лагерѣ гоахановъ, между тѣмъ, совершенно потухли; кругомъ наступила глубокая тишина, среди которой чернокожій такъ искусно притаился, что никому никогда не могло бы придти въ голову о его присутствіи.
«Интересно было бы знать, замѣтилъ онъ насъ или нѣтъ?» мысленно проговорилъ самъ себѣ Зоммеръ.
Такимъ образомъ прошло около часа; ничто не нарушало спокойствія, господствовавшаго вокругъ тайнаго убѣжища нашихъ путешественниковъ, до тѣхъ поръ, пока негръ снова показался изъ-за куста, намѣреваясь приблизиться къ заваленному сухими листьями и камышемъ проходу; очевидно, онъ что-то подозрѣвалъ и хотѣлъ непремѣнно изслѣдовать.
Подкравшись къ колючимъ кустамъ, чернокожій началъ осторожно раздвигать вѣтви, чтобы заглянуть въ середину, при чемъ держалъ копье наготовѣ, намѣреваясь пустить его въ ходъ при первой надобности. Смѣлою поступью и въ то же время совершенно неслышными шагами плутяга подобрался къ нашему путнику совсѣмъ близко, но благодаря господствовавшему вокругъ мраку, очевидно, его не замѣтилъ, вслѣдствіе чего хотѣлъ уже вернуться, какъ вдругъ взоръ его случайно упалъ на блѣдное лицо негоціанта, рельефно выдѣлявшееся на темномъ фонѣ листьевъ, онъ сдѣлалъ ловкій прыжокъ и направилъ свое копье прямо въ грудь неожиданно показавшагося непріятеля, но послѣдній успѣлъ во-время отпарировать ударъ и, прежде чѣмъ негръ моргнулъ глазомъ, вонзилъ ему ножъ въ самое сердце.
Негръ испустилъ отчаянный крикъ, который былъ услышанъ не только притаившимися товарищами негоціанта, но и въ сосѣднемъ лагерѣ гоахановъ. Шмидтъ поспѣшилъ втащить тѣло убитаго врага въ глубину кустовъ и снова загородилъ входъ въ берлогу, причемъ, конечно, не замедлилъ завладѣть копьемъ, предугадывая неизбѣжное нападеніе со стороны чернокожихъ, которые дѣйствительно вскорѣ пробѣжали мимо куста по направленію къ ручью. На терновый кустарникъ они еще не обратили вниманія, очевидно полагая, что съ товарищемъ ихъ приключилось какое-нибудь несчастіе по ту сторону рѣки, черезъ которую сейчасъ же рѣшили переправиться прямо въ бродъ, отыскавъ для этого подходящее мѣсто.
Затѣмъ снова наступила тишина, и европейцы никакъ не могли добиться толку, ушелъ ли ихъ непріятель куда далеко, или же все еще находится по ту сторону ручья. Во всякомъ случаѣ не подлежало сомнѣнію, что положеніе трехъ путниковъ становилось не особенно завиднымъ, хотя они не теряли присутствія духа, въ особенности, когда увидѣли, что прошло болѣе часу, а непріятель еще не показывался.
Осторожно высунувъ свои головы изъ засады, они начали тщательно оглядываться по сторонамъ.
— Посмотрите-ка, что это такое, человѣкъ или звѣрь? — тихо проговорилъ Германъ, указывая рукою вправо, гдѣ дѣйствительно виднѣлось какое-то движущееся пятно, которое, очевидно, направлялось въ ихъ сторону.
Истребитель львовъ.
правитьЧерезъ нѣсколько минутъ наши путники могли различить уже совершенно ясно, что къ нимъ подкрадывался какой-то человѣкъ, съ длинной, всклоченной бородой и такими же волосами; одѣтъ онъ былъ въ оригинальный костюмъ, сдѣланный изъ звѣриной шкуры, и въ громадную шляпу съ широкими полями, которыя, падая внизъ, совершенно закрывали собою его загорѣлое лицо.
Въ правой рукѣ онъ держалъ ружье, черезъ плечо имѣлъ сумку, повидимому заключавшую въ себѣ огнестрѣльные снаряды; за поясомъ у него торчалъ револьверъ, а сбоку болтался не то кинжалъ, не то большой ножъ. Медленнымъ шагомъ, зорко осматриваясь кругомъ, человѣкъ этотъ подходилъ все ближе и ближе; увидавъ кусты, за которыми скрывались наши путники, онъ улыбнулся, что-то пробормоталъ себѣ подъ носъ и началъ ихъ внимательно разглядывать, при чемъ однако не дѣлалъ ни малѣйшей попытки къ. тому, чтобы взяться за ружье, — это послѣднее обстоятельство успокоило путешественниковъ.
— Если вы не чернокожій, то милости просимъ пожаловать къ намъ, — смѣлѣе заговорилъ Зоммеръ по-англійски.
— Вотъ такъ штука! Я готовъ былъ ожидать, что угодно, кромѣ того, чтобы услыхать здѣсь англійскую рѣчь, — отозвался незнакомецъ-на томъ же языкѣ. — Ба… ба… да мнѣ, кажется, приходится имѣть дѣло съ европейцами; это очень пріятно; а я ужъ думалъ, что наткнулся на проклятое отродье чернокожихъ, которыхъ слѣдовало бы всѣхъ поголовно стереть съ лица земли. Манеры и слова этого человѣка казались въ высшей степени не симпатичны, но при данныхъ обстоятельствахъ путники мало обратили на это вниманія, они рады были встрѣтить живое существо, по своему наружному виду больше подходившее къ нимъ, чѣмъ къ чернокожимъ, и отъ души благодарили Бога.
— Зачѣмъ вы прячетесь? — продолжалъ незнакомецъ.
Зоммеръ сначала указалъ на свое печальное вооруженіе, затѣмъ въ короткихъ словахъ постарался пояснить, что тутъ по близости расположилась большая толпа негровъ, и наконецъ въ заключеніе разсказалъ о недавнемъ побѣгѣ.
— Вы довольно комфортабельно устроились, — замѣтилъ новоприбывшій, оглядывая импровизированную бесѣдку, а затѣмъ почти сейчасъ же добавилъ скороговоркою: — Скажите, вы когда-нибудь слыхали о Боккерѣ, истребителѣ львовъ.
— Никогда, — чистосердечно отвѣчали путники всѣ трое въ одинъ голосъ.
— Ну, такъ при случаѣ спросите чернокожихъ, которые живутъ здѣсь въ окружности, — засмѣялся незнакомецъ: — я же съ своей стороны объявляю вамъ, что въ настоящій моментъ онъ стоитъ передъ вами; чернокожіе знаютъ меня и боятся; мое ружье никогда не даетъ промаха, они дрожатъ при встрѣчѣ со мною, такъ какъ предвидятъ заранѣе, что радостнаго для нихъ отъ этой встрѣчи будетъ мало.
Рѣчь незнакомца непріятно подѣйствовала на нашихъ путниковъ и невольно заставила ихъ содрогнуться: имъ почему-то казалось, что человѣкъ этотъ готовъ былъ всегда и со всѣми поступить съ одинаковою жестокостью. Они невольно отъ него отшатнулись, при чемъ онъ не успѣлъ проговорить ни слова, какъ вдругъ увидѣлъ, что со стороны рѣки показалось шесть человѣкъ негровъ.
Не теряя времени въ пустыхъ разговорахъ, Боккеръ немедленно поднялъ ружье и сразу сдѣлалъ пять выстрѣловъ, результатомъ которыхъ оказалось, что пять человѣкъ чернокожихъ лежали замертво, плавая въ собственной крови; послѣ пятаго выстрѣла истребитель львовъ выпрямился во весь ростъ и, обратившись къ шестому негру, закричалъ громкимъ голосомъ: — Скажи своему султану, что здѣсь находится Боккеръ.
Негръ вмѣсто отвѣта сію же минуту пустился въ бѣгство, но истребитель львовъ этимъ не удовольствовался и послалъ вслѣдъ мѣткую пулю, которая, раздробивъ ему правую руку, лишила его возможности вступить въ борьбу съ кѣмъ бы то ни было.
— Идите полюбоваться моими жертвами, — съ гордостью сказалъ тогда охотникъ, приглашая всю компанію выйти изъ засады, чтобы взглянуть на убитыхъ.
— Теперь дальше, за мною — продолжалъ онъ.
Шмидтъ, Зоммеръ и Германъ принуждены были идти за нимъ слѣдомъ; неукротимость, виднѣвшаяся во всемъ существѣ этого человѣка, отталкивала ихъ отъ него, но въ то же самое время невольно внушала довѣріе; они не могли надивиться его отвагѣ, его презрѣнію къ возможности собственной смерти, его самоувѣренности, и неоднократно задавали себѣ вопросъ, что долженъ былъ пережить этотъ оригинальный субъектъ, прежде чѣмъ научился рисковать подобнымъ образомъ собственной жизнью и сосредоточить всѣ свои чувства и помыслы на жаждѣ человѣческой крови…
Онъ такъ быстро подвигался впередъ, что не только Германъ, но даже капитанъ и г. Зоммеръ принуждены были отстать отъ него довольно далеко и, вслѣдствіе этого, конечно, прибыть въ непріятельскій лагерь гораздо позднѣе.
— Канальи струсили и убѣжали! — вскричалъ тогда охотникъ съ дикимъ хохотомъ, послѣ чего немедленно опустился на траву, чтобы отдохнуть послѣ ускоренной ходьбы; примѣру его послѣдовали остальные; завязался довольно серьезный разговоръ, во время котораго Зоммеръ сталъ просить незнакомца проводить ихъ въ Гоахану и принять участіе въ освобожденіи Юліи, обѣщая въ благодарность большую сумму денегъ, которыя онъ носилъ постоянно при себѣ, въ видѣ различныхъ банковыхъ билетовъ, зашитыхъ просто въ бѣлье, и которые можно было свободно размѣнять въ любой банкирской конторѣ на серебро и золото.
— Деньги? — презрительно воскликнулъ Боккеръ. — Нѣтъ, Боккеру не нужно денегъ! Одежду свою онъ дѣлаетъ самъ, огнестрѣльные снаряды добываетъ, обмѣнивая на нихъ львиныя шкуры, а больше ему ничего не надобно. Да, да, ничего положительно, кромѣ, впрочемъ, смерти чернокожихъ! — добавилъ истребитель, злобно сжимая кулаки и окидывая недобрымъ взглядомъ опустѣвшее мѣсто.
— Что же касается освобожденія вашей дочери, — заговорилъ онъ, снова обращаясь къ Зоммеру: — я готовъ съ большимъ удовольствіемъ оказать свое содѣйствіе, при чемъ предлагаю пуститься въ путь сію же минуту.
Съ этими словами онъ быстро вскочилъ на ноги, приказавъ Герману идти впередъ, такъ какъ окружающая мѣстность была для него мало знакома.
Благодаря безпрерывной ходьбѣ, путники на слѣдующее же утро увидѣли на горизонтѣ скалистые холмы, которые указывали на близость плоскогорья, занимаемаго гоаханами, и почти сейчасъ же начали взбираться на вершину, съ которой была ясно видна деревня, гдѣ находилась Юлія. Изъ предосторожности они однако обошли ее, разсчитывая подняться ближе къ долинѣ; и въ виду того, что Герману никакъ не удавалось найти то мѣсто, куда еыходилъ тайный проходъ черезъ каменную стѣну, принуждены были перебраться прямо съ противоположной стороны, вслѣдствіе чего бѣдный Германъ окончательно сбился съ дороги и, потерявъ всякую энергію, отказался идти далѣе.
— Если въ этой таинственной долинѣ живетъ столько стариковъ, женщинъ и дѣтей, то между нею и деревней гоахановъ непремѣнно должны быть сношенія, — замѣтилъ охотникъ: — надо стараться подмѣтить, откуда именно станутъ выходить чернокожіе.
Шмидтъ и Зоммеръ вполнѣ согласились съ его мнѣніемъ, и въ душѣ страшно на себя досадовали за то, что имъ самимъ это не пришло въ голову.
Вслѣдствіе быстро наступившихъ сумерекъ они подвигались впередъ почти ощупью, но это не смущало ихъ; они знали, что означенная деревня была укрѣплена точно такъ, какъ почти всѣ деревни дикарей; знали, что вокругъ нея тянется высокая живая изгородь изъ колючихъ растеній и что среди этой изгороди есть ворота, посредствомъ которыхъ можно было входить туда. Въ мирное время ворота эти охранялись, но теперь, послѣ заключенія союза съ витбоями, всѣ входы были заняты воинами, что, впрочемъ, собственно говоря, никогда не могло служить препятствіемъ къ спасенію мѣстныхъ жителей.
— Что же это однако никого не видать! — почти съ отчаяніемъ вскричалъ Германъ, когда прошло болѣе часу напраснаго томительнаго ожиданія.
— Надо имѣть терпѣніе, — старались урезонить его старшіе.
Но вотъ наконецъ, послѣ полуночи, въ воротахъ деревни показалось нѣсколько старыхъ негритянокъ, Боккеръ сталъ тщательно слѣдить за ними, послѣ чего пришелъ къ результату, что онѣ шли совсѣмъ не по той дорогѣ, на которую имъ Германъ указывалъ.
— Пойдемъ за ними, — шепнулъ тогда истребитель львовъ, поднимаясь съ мѣста.
Путники немедленно повиновались; они твердо вѣрили въ своего новаго товарища, и невольно предоставили ему полнѣйшее право руководить собою. Что же касается старыхъ негритянокъ, то онѣ болтали безъ умолку и, конечно, никогда не могли подозрѣвать, что за ними слѣдятъ европейцы.
Поднимаясь выше и выше, чернокожія женщины вдругъ остановились передъ скалой, которая во многихъ мѣстахъ была прорѣзана трещинами, затѣмъ общими силами сдвинули тяжелый продолговатый камень и, очевидно, увидѣвъ потайной входъ въ пещеру, немедленно туда спустились.
Путники послѣдовали за ними, осторожно ощупывая дорогу, такъ какъ кругомъ царствовалъ полнѣйшій мракъ, и руководствуясь однимъ лишь звукомъ голосовъ по прежнему болтавшихъ безъ умолку негритянокъ.
Такимъ образомъ, пришлось идти довольно долго, послѣ чего въ концѣ концовъ Германъ съ радостью увидѣлъ, что они приближаются именно къ той долинѣ, которую давно искали.
— А что ежели наши путеводительницы, выйдя изъ таинственнаго прохода, вдругъ задумаютъ закрыть его? — замѣтилъ г-нъ Зоммеръ.
— Да, тогда будетъ печально, — отозвался Шмидтъ.
Но чернокожія путеводительницы, однако, этого не
сдѣлали; онѣ, повидимому, нисколько не боялись строгаго предводителя султана Ахаба и даже не подумали закрывать таинственный выходъ, вѣроятно, разсчитывая, что имъ, по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, придется снова вернуться къ нему.
Очутившись среди хорошо знакомой мѣстности, Германъ поспѣшно повелъ своихъ товарищей по направленію къ той хижинѣ, гдѣ находилась Юлія; негритянки же вдругъ куда-то исчезли.
— Юлія, милая, дорогая Юлія, — тихо проговорилъ мальчикъ, остановившись около открытаго окна, откуда отвѣта, однако, не послѣдовало.
«Господи, неужели ее уже успѣли продать или отправить во внутрь Африки!» подумалъ онъ съ ужасомъ, молча взглянувъ на отца и на стараго капитана.
. Боккеръ, между тѣмъ, подошелъ къ двери и толкнулъ ее съ такою силою, что она немедленно отворилась.
Хижина оказалась пустою.
— Можетъ быть, ее перевели куда-нибудь въ другое мѣсто? — замѣтилъ Шмидтъ.
Зоммеръ и Германъ ухватились за эту мысль, какъ утопающій за соломинку, и моментально бросились къ сосѣдней хижинѣ.
Боккеръ, между тѣмъ, продолжалъ стоять на прежнемъ мѣстѣ, очевидно что-то обдумывая.
— Странно! — пробормоталъ онъ: — мнѣ показалось, что въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ находится выходъ, сейчасъ промелькнуло нѣсколько женскихъ фигуръ!
«Нѣтъ, должно быть, это просто такъ что-нибудь», продолжалъ онъ размышлять мысленно, и затѣмъ сейчасъ же поспѣшилъ вслѣдъ за остальными товарищами, которые, продолжая отворять хижину за хижиной, подвигались все дальше.
Большинство хижинъ оказалось необитаемымъ, но въ нѣкоторыхъ попадались негры; Боккеръ обращался съ послѣдними крайне жестоко: заставляя несчастныхъ подавать себѣ веревки, онъ связывалъ ихъ по рукамъ и ногамъ, причемъ причинялъ такую страшную боль, что они кричали на всю деревню, вслѣдствіе чего остальные жители ея, преимущественно женщины и дѣти, немедленно пустились въ бѣгство.
Шмидтъ попробовалъ упрекать новаго товарища въ излишней жестокости, но Боккеръ вмѣсто отвѣта молча взглянулъ на капитана, причемъ въ его глазахъ загорѣлась злоба.
— Еслибы съ вами случилось то, что со мной, — воскликнулъ онъ, наконецъ, заскрежетавъ зубами: — вы навѣрное поступили бы такъ же! Еслибы вы видѣли, какъ текла кровь вашей жены и дѣтей подъ ножами этихъ негодяевъ и какъ затѣмъ тѣла близкихъ вамъ людей рѣзались на куски, въ то время какъ вы сами лежали неподвижно съ прострѣленной грудью, то не могли бы заикнуться о чувствѣ состраданія къ подобнымъ извергамъ, напоминающимъ собою скорѣе хищныхъ неразумныхъ " звѣрей, чѣмъ здравомыслящаго человѣка.
Нѣсколько минутъ Зоммеръ и Шмидтъ оставались безмолвными; причина страшнаго гнѣва этого человѣка теперь для нихъ была понятна.
— Но вѣдь тѣ личности, которыхъ вы терзаете въ данную минуту, тутъ ни при чемъ, — замѣтилъ Шмидтъ.
— Ни при чемъ, потому что пока ничего не могутъ подѣлать, а дайте-ка имъ волю, и они навѣрное поступятъ точно такъ же.
— Не думаю; это доказывается тѣмъ, что они пощадили дѣтей моего друга.
— Для собственной выгоды, повѣрьте! — гнѣвно воскликнулъ Боккеръ.
— Положимъ; ну, а относительно остальныхъ плѣнниковъ, которыхъ они легко могли убить и все-таки не убили, что вы скажете?
Противъ этого истребитель львовъ не могъ ничего возразить.
— Какъ бы тамъ ни было, — продолжалъ онъ послѣ минутнаго молчанія, — а я все-таки не могу удержаться отъ того, чтобы не причинить имъ вреда при каждомъ удобномъ случаѣ.
— Это не дѣлаетъ вамъ чести, возвышенныя натуры не должны поступать подобнымъ образомъ.
Боккеръ громко расхохотался.
— Вы за это отвѣтите передъ судомъ Божіемъ! Неужели, по вашему мнѣнію, чернокожіе созданы только для того, чтобы надъ ними издѣваться, чтобы уничтожать ихъ? Что касается меня, то я считалъ бы человѣка съ подобными взглядами и воззрѣніями въ тысячу разъ хуже послѣдняго ничтожнаго негра…
Слова Шмидта, очевидно, произвели сильное впечатлѣніе на незнакомца; онъ поблѣднѣлъ какъ полотно и молча послѣдовалъ за негоціантомъ и Германомъ, которые побѣжали къ одной изъ хижинъ, стоявшей въ сторонѣ; но она, по примѣру остальныхъ, оказалась тоже пустою; они хотѣли уже удалиться, какъ вдругъ Боккеръ остановилъ ихъ; при свѣтѣ вспыхнувшей лучины онъ своимъ опытнымъ орлинымъ глазомъ сразу подмѣтилъ, что два маленькихъ негритенка прячутся въ углу подъ кучей сухихъ пальмовыхъ листьевъ.
Это былъ мальчикъ приблизительно лѣтъ двѣнадцати — тринадцати, и съ нимъ дѣвочка, совсѣмъ еще крошечная; отъ мальчика они узнали, что Юлія находилась здѣсь полчаса тому назадъ, но что затѣмъ ее куда-то увели двѣ старыя негритянки.
— Значитъ, я дѣйствительно ихъ видѣлъ! — сказалъ Боккеръ, и чувствуя, что его снова охватываетъ прежняя ненависть, хотѣлъ уже прикладомъ ружья раздробить черепъ дѣвочки, но Шмидтъ удержалъ его.
— Стыдитесь! — обратился онъ къ нему серьезно: — убивать беззащитныхъ дѣтей недостойно званія мужчины; подобное поведеніе заставитъ меня отказаться не только отъ вашего содѣйствія, но даже отъ знакомства съ вами…
— Совершенно вѣрно, — подтвердилъ Зоммеръ, взявъ дѣтей подъ свою защиту. — Вы преступникъ самый страшный, самый отъявленный; я не хочу болѣе имѣть съ вами никакого дѣла.
Боккеръ въ первую минуту ничего не отвѣтилъ; но затѣмъ какъ-то странно взглянулъ на своихъ собесѣдниковъ и снова разразился дикимъ хохотомъ.
— Глупцы! безъ меня вамъ вѣдь ничего не подѣлать для освобожденія дѣвушки! — вскричалъ онъ наконецъ отрывисто.
— Какъ-нибудь справимся, — сухо возразилъ Зоммеръ.
— Значитъ вы серьезно отказываетесь отъ моей помощи?
— Совершенно; мы не хотимъ, чтобы путь нашъ обагрялся кровью, и чтобы за это на насъ снизошло совершенно справедливое наказаніе свыше.
— Слѣдовательно, вы вѣрите въ загробную жизнь и въ то, что послѣ вашей смерти получите или должное наказаніе, или слѣдуемую награду?
— Конечно, — отвѣчалъ Шмидтъ, — вы тоже должны въ особенности во все это вѣрить, потому что живете въ такой странѣ, гдѣ каждую минуту обязаны быть готовы предстать передъ лицомъ Божіемъ. Опомнитесь… подумайте хорошенько обо всемъ, что я сказалъ вамъ…
— Мнѣ некогда думать о подобныхъ пустякахъ, прощайте! — насмѣшливо крикнулъ Боккеръ. — Посмотримъ, какъ-то вы будете справляться безъ меня… Желаю успѣха!
Съ этими словами онъ поспѣшно отошелъ прочь и сейчасъ же скрылся изъ виду.
— Господь Богъ насъ не оставитъ! — серьезно проговорилъ капитанъ, въ то время какъ Зоммеръ выпустилъ изъ рукъ перепуганныхъ ребятишекъ, которые, выбѣжавъ изъ хижины, тоже куда-то исчезли.
— Это звѣрь, а не человѣкъ, — замѣтилъ Германъ.
— Конечно, — согласился Шмидтъ, предлагая какъ можно скорѣе уйти изъ долины, изъ опасенія, чтобы имъ не пришлось поплатиться за причиненныя охотникомъ злодѣйства.
— Можетъ быть намъ еще удастся догнать Юлію и вырвать ее изъ рукъ старыхъ негритянокъ.
Зоммеръ и Германъ не заставили дважды повторять себѣ вышеописанное предложеніе и чуть не бѣгомъ бросились по направленію къ ведущему въ долину проходу, миновавъ который вскорѣ очутились на противоположной сторонѣ горнаго хребта. Боккера нигдѣ не было видно, точно также и старыхъ негритянокъ, которымъ было поручено отвести Юлію въ деревню гоахановъ. Путники ускорили шагъ, но это не принесло ни малѣйшей пользы, такъ какъ негритянки со своей плѣнницей тѣмъ временемъ, вѣроятно, успѣли уже добраться до дома- и находились въ безопасности.
— Теперь намъ слѣдуетъ серьезно подумать о себѣ; воины гоахановъ неминуемо сдѣлаютъ нападете, — замѣтилъ Шмидтъ, — здѣсь же, почти на безлѣсной равнинѣ, нѣтъ ни одного мѣстечка, гдѣ бы можно было спрятаться.
Товарищи стараго капитана стали тревожно осматриваться направо и налѣво, но при этомъ не успѣли даже опомниться, какъ вдругъ со всѣхъ сторонъ оказались внезапно окруженными непріятелями, которые подобрались къ нимъ ползкомъ совершенно незамѣтно.
Всякое сопротивленіе въ виду многочисленности чернокожихъ было бы напрасно; Зоммеръ и Германъ оказались пойманными сію же минуту; Шмидтъ пустился бѣжать впередъ, но едва успѣлъ сдѣлать нѣсколько шаговъ, какъ, споткнувшись о какую-то неровность почвы, упалъ прямо въ канаву, гдѣ и рѣшилъ лежать спокойно, разсудивъ весьма основательно, что старому человѣку трудно искать спасенія въ бѣгствѣ.
Между тѣмъ, толпа дикарей, съ громкими криками направилась къ воротамъ деревни, гдѣ въ отвѣтъ раздались такіе же радостные крики. Но находившіеся въ заднихъ рядахъ негры, почему-то не поняли ихъ значенія, и полагая, что передніе взводы, вѣроятно, поймали третьяго бѣлаго плѣнника, спокойно отошли прочь, благодаря чему висѣвшая на волоскѣ жизнь стараго капитана оказалась въ безопасности, но онъ тѣмъ не менѣе продолжалъ лежать до тѣхъ поръ, пока негры окончательно не скрылись изъ виду, послѣ чего поднялся на ноги и побѣжалъ по направленію къ югу, но тутъ вдругъ совершенно случайно наткнулся на двухъ негритянокъ, сопровождавшихъ Юлію.
Оказалось, что онѣ не успѣли еще достигнуть деревни и, испуганныя общей кутерьмой и суматохой, тоже сидѣли гдѣ-то спрятавшись. Шмидтъ бросилъ въ нихъ желѣзный заступъ; перепуганныя такою неожиданностью, женщины предоставили въ полное его распоряженіе маленькую плѣнницу, а сами бросились бѣжать. Заключивъ въ объятія несчастную дѣвочку, Шмидтъ немедленно развязалъ ей руки, а затѣмъ предложилъ какъ можно скорѣе отправиться на поиски какого-нибудь убѣжища, причемъ сообщилъ о томъ, что отецъ ея и братъ, къ сожалѣнію, пойманы дикарями.
— О, Боже! — воскликнула Юлія: — вѣдь это они изъ-за меня попали въ руки враговъ! Что теперь съ ними будетъ!
Шмидтъ, по силѣ возможности, старался успокоить дѣвочку, доказывая, что Господь Богъ, спасшій ее, навѣрно не оставитъ своею милостью какъ г. Зоммера, такъ равно и Германа.
Около часу они находились въ дорогѣ, напрягая всѣ свои силы, и наконецъ достигли расположенной по сосѣдству съ деревней гоахановъ долины, поросшей кустами и деревьями, гдѣ Шмидтъ нашелъ убѣжище, заключавшееся въ небольшой пещерѣ, входъ въ которую густо заросъ фигами и ліанами, образовавшими собою какъ бы плотную занавѣсь.
По мнѣнію капитана, имъ не слѣдовало слишкомъ удаляться отъ деревни, такъ какъ онъ уже составилъ планъ, какимъ образомъ помочь плѣннымъ, уходить безъ которыхъ не хотѣлъ ни подъ какимъ видомъ.
Награда за великодушіе
правитьГосподинъ Зоммеръ и его сынъ, между тѣмъ, связанные по рукамъ и по ногамъ, лежали на твердомъ глиняномъ полу одной изъ хижинъ гоаханской деревни; они старались утѣшить себя мыслью, что капитанъ, по всей вѣроятности, избѣжалъ плѣна и съ помощью желѣзнаго заступа и копья убитаго дикаря отбился отъ чернокожихъ, благодаря чему рано или поздно навѣрное явится освободить ихъ.
— А можетъ быть ему еще повстрѣчается какой-нибудь отрядъ охраннаго войска, который тоже не откажетъ оказать помощь, — замѣтилъ Германъ.
— Можетъ быть, — отозвался Зоммеръ, не желая обезкураживать мальчика, хотя въ глубинѣ души не смѣлъ надѣяться ни на что подобное, при чемъ, конечно, не имѣлъ ни малѣйшаго подозрѣнія, что султанъ Ахабъ, съ большинствомъ своихъ воиновъ, не далѣе, какъ прошлую ночь, отправился на сѣверъ, чтобы соединиться съ витбоями для предстоящаго похода. Въ деревнѣ находились только старики, женщины да дѣти, для охраны которыхъ было оставлено самое незначительное количество воиновъ.
Когда наступилъ день, въ хижину плѣнныхъ явились негритянки, чтобы развязать имъ руки и принести пищу. Изъ ихъ словъ, которыя Германъ понялъ всѣ безъ исключенія, мальчикъ догадался, что ихъ скоро поведутъ на совѣтъ старшинъ, а тамъ навѣрное прочтутъ смертный приговоръ.
Только-что хотѣлъ онъ сообщить объ этомъ отцу, какъ вдругъ въ дверяхъ хижины показалось нѣсколько человѣкъ чернокожихъ, приказавшихъ имъ сейчасъ же за собою слѣдовать въ ратушу, близъ которой, расположившись полукругомъ на землѣ, сидѣли старшины, взявшіе на себя обязанность рѣшить судьбу плѣнныхъ и очевидно уже давно пришедшіе по этому поводу къ общему соглашенію.
Вслѣдъ за плѣнными пошли почти всѣ жители деревни, за исключеніемъ стражи у воротъ, неимѣвшей права оставить своего поста; послѣ довольно продолжительныхъ преній, на общемъ совѣтѣ, старшиной было рѣшено сейчасъ же казнить плѣнныхъ на площади.
Услыхавъ подобное рѣшеніе, Германъ невольно содрогнулся; но приложивъ все стараніе къ тому, чтобы не выдать передъ присутствующими своего волненія, казался совершенно покойнымъ. Что же касается Зоммера, то онъ былъ глубоко потрясенъ, когда узналъ ожидавшую ихъ участь. Лично за себя онъ не боялся, но ему жаль было несчастнаго Германа, которому теперь приходилось тоже разстаться съ жизнью, при одной мысли о чемъ онъ готовъ былъ разрыдаться.
Надежды на спасеніе, повидимому не оставалось; разсчитывать было не на что… Отецъ и сынъ крѣпко обнялись, безропотно повиновались своей печальной долѣ и молча смотрѣли на окружающихъ ихъ со всѣхъ сторонъ чернокожихъ. Но вотъ вдругъ среди тѣсно сплотившейся толпы произошло смятеніе, и затѣмъ на площади показалась молодая негритянка, одѣтая въ роскошный костюмъ.
Увидѣвъ ее, чернокожіе почтительно разступились, а воины ихъ по данному ею знаку сейчасъ же опустили поднятыя копья.
— Остановитесь! — закричала она: — эти плѣнники не должны умирать!
Германъ пристально взглянулъ на дѣвушку и сейчасъ же узналъ въ ней Эльзу, молодую супругу султана.
Среди толпы пробѣжалъ глухой ропотъ.
Старшины, явившіеся на площадь для того, чтобы присутствовать при казни, нахмурили лбы.
Эльза, между тѣмъ, въ сердцѣ которой еще жила прежняя привязанность къ Герману, съ ужасомъ взглянула на его блѣдное, испуганное лицо.
— Совѣтъ старшинъ рѣшилъ! — раздался въ толпѣ чей-то голосъ.
Эльза выпрямилась во весь ростъ и заговорила твердымъ голосомъ:
— Рѣшеніе состоялось въ отсутствіе моего супруга, султана, и потому считается недѣйствительнымъ.
При словѣ «султанъ» толпа мгновенно смолкла; но что касается старшины, то онъ началъ смѣло возражать и доказывать свои права съ непоколебимой энергіей.
— Въ такомъ случаѣ я требую, чтобы вы по крайней мѣрѣ отложили исполненіе приговора до тѣхъ поръ, пока султанъ воротится, — продолжала молодая женщина.
Нѣкоторые изъ старшинъ, знавшихъ, что Эльза была любимою женою султана и боявшихся ея мести, немедленно уступили; другіе же, напротивъ, настаивали на томъ, чтобы приговоръ непремѣнно былъ приведенъ въ исполненіе сію же минуту.
Народная масса также вмѣшалась въ дѣло; большинство чернокожихъ благоволили къ хорошенькой отважной султаншѣ, вслѣдствіе чего образовались, двѣ партіи — одна за казнь, другая — противъ.
Чтобы заставить прекратить споръ, старшины порѣшили во всякомъ случаѣ отложить исполненіе приговора до того момента, когда волненіе утихнетъ, и затѣмъ уже произвести его не на площади, а просто гдѣ-нибудь въ хижинѣ, для чего плѣнныхъ немедленно отвели на противоположную сторону деревни.
Германъ слѣдилъ съ величайшимъ вниманіемъ за всѣмъ, что говорилось по поводу исполненія приговора, о чемъ, конечно, не замедлилъ сообщить отцу.
— Едва-ли черной принцессѣ удастся спасти насъ, — печально отвѣтилъ послѣдній: — удержать негровъ отъ кровопролитія весьма трудно, тѣмъ болѣе, что въ данномъ случаѣ они правы даже по закону — вѣдь Боккеръ, истребитель львовъ, на своемъ вѣку не мало истребилъ и обезоруженныхъ чернокожихъ, слѣдовательно, теперь настала наша очередь за все разсчитаться.
Разсуждая подобнымъ образомъ, плѣнные лежали связанные на полу хижины; отсрочка казни не сулила имъ никакой надежды на спасеніе, они не видѣли впереди ни малѣйшаго просвѣта и потому заранѣе приготовились къ предстоящей смерти, читая молитвы и мысленно прощаясь со всѣмъ тѣмъ, что для нихъ было близко и дорого.
Такимъ образомъ прошло около часа; послѣ чего дверь хижины вдругъ отворилась, и на порогѣ появилось двое негровъ, держа въ рукахъ остроконечные ножи.
Отецъ и сынъ переглянулись; на глазахъ обоихъ выступили слезы.
— Бѣдная Юлія! — прошепталъ Зоммеръ, уставивъ испуганный взоръ на чернокожихъ, мускулистыя руки которыхъ, крѣпко сжимая блестящіе ножи, уже поднялись кверху.
— Прочь отсюда! — раздался вдругъ повелительный голосъ неожиданно вбѣжавшей въ хижину Эльзы.
Негры насупили брови, но тѣмъ не менѣе сейчасъ же опустили ножи и отошли въ сторону, при чемъ однако, повидимому, все-таки не намѣревались покинуть хижину.
— Вонъ! — повторила Эльза, и черные глаза ея загорѣлись гнѣвомъ.
![](http://upload.wikimedia.org/wikisource/ru/b/b0/Andreewskaja_w_p_text_1897_v_strane_chernyh-oldorfo_a1_07.jpg)
Негры направились къ дверямъ, передъ которыми уже начинала собираться любопытная толпа.
— Я хочу доставить вамъ случай бѣжать, — шепнула Эльза Герману, — но съ условіемъ, чтобы вы взяли меня съ собою.
— Зачѣмъ ты хочешь оставить свой народъ? — такъ же тихо отозвался Германъ.
— Во-первыхъ, я ненавижу Ахаба и не могу быть его женой, а во-вторыхъ, мнѣ все равно не пройдетъ даромъ то, что я помѣшала гоаханамъ совершить убійство и пошла противъ совѣта старшинъ.
Германъ немедленно передалъ отцу предложеніе молодой негритянки, на которое Зоммеръ, конечно, согласился.
— Мы беремъ тебя охотно, если намъ удастся привести задуманный планъ въ исполненіе, на что, впрочемъ, мало надежды, — сказалъ юноша, взглянувъ на собравшихся передъ дверью хижины негровъ. — Поѣдемъ съ нами, ты будешь моей второй сестрой.
— И христіанкой! — воскликнула Эльза съ одушевленіемъ.
— Это было бы для меня величайшей радостью, дорогая Эльза, — отозвался Германъ, и хотѣлъ еще что-то сказать, но рѣчь его оборвалась при видѣ показавшагося на порогѣ хижины маленькаго негра, который, приблизившись къ нему и къ Зоммеру, началъ пристально ихъ разглядывать, а затѣмъ, обратившись къ стоявшей на улицѣ толпѣ, проговорилъ съ волненіемъ:
— Это тотъ самый бѣлый человѣкъ, который спасъ отъ смерти меня и мою сестру, когда истребитель львовъ хотѣлъ убить насъ.
Слова мальчика произвели сильное впечатлѣніе на обоихъ негровъ, явившихся въ хижину въ качествѣ палачей съ остроконечными ножами.
— Надо дѣйствительно доложить султану обо всемъ случившемся, — сказалъ одинъ изъ нихъ и поспѣшилъ удалиться. Примѣру его послѣдовали остальные. Несчастные плѣнники вздохнули свободнѣе, хотя, впрочемъ, въ глубинѣ души попрежнему мало имѣли надежды на освобожденіе.
Прошло нѣсколько минутъ томительнаго ожиданія, такъ какъ совѣтъ старшинъ рѣшилъ приговоръ не отмѣнять въ виду того, что въ это время негры гоаханы находились во враждебныхъ отношеніяхъ съ бедучи, но какъ бы въ вознагражденіе за доброе дѣло Зоммера, приведеніе его въ исполненіе было все-таки отложено.
Къ сожалѣнію, однако, чернокожіе въ глубинѣ души продолжали попрежнему ненавидѣть бѣлыхъ плѣнниковъ и никакъ не могли простить Эльзѣ того, что она осмѣлилась вмѣшаться въ дѣло совѣта, и втихомолку продолжали подстрекать другъ друга къ новой попыткѣ кровопролитія.
Какъ искра, попавшая въ легко воспламеняющійся матеріалъ, такъ точно и здѣсь постоянныя подстрекательства, въ концѣ концовъ, произвели свое дѣйствіе; жажда смерти враговъ, жажда крови съ каждой минутой разгоралась все больше и больше, и въ результатѣ получилось то, что, не будучи въ силахъ долѣе скрывать своихъ враждебныхъ чувствъ, негры однажды ночью собрались вокругъ хижины плѣнниковъ и принялись кричать на всю деревню.
Приставленные къ хижинѣ сторожа сначала попробовали-было уговаривать своихъ соплеменниковъ, но затѣмъ, замѣтивъ, что послѣдніе находятся въ слишкомъ возбужденномъ состояніи, отступили, послѣ чего Зоммеръ и Германъ были немедленно привлечены на площадь, гдѣ раздавались яростные крики дикарей, требовавшихъ ихъ казни.
Германъ тревожно оглядывался по сторонамъ, надѣясь гдѣ-нибудь увидѣть Эльзу, которая на этотъ разъ, однако, не показывалась. Двое негровъ, между тѣмъ, очевидно получившихъ приказаніе исполнять роли палачей, поспѣшно выступили впередъ; они держали наготовѣ острые клинки своихъ сверкающихъ ножей и уже готовились вонзить ихъ въ сердце плѣнниковъ, какъ вдругъ въ толпу ворвалась Эльза, широко размахивая въ воздухѣ длиннымъ топоромъ.
Ошеломленные палачи отступили назадъ, но стоявшіе позади ихъ товарищи грубо схватили молодую женщину и, вырвавъ у нея оружіе, требовали смерти негоціанта и Германа.
Произошло всеобщее смятеніе, среди котораго вдругъ раздалось нѣсколько выстрѣловъ, быстро слѣдовавшихъ одинъ за другимъ; палачи судорожно сжали ножи, и не понимая, что вокругъ нихъ творится, вторично подошли къ своимъ жертвамъ.
— Истребителѣ львовъ! — со страхомъ закричалъ кто-то изъ толпы, которая почти сейчасъ же бросилась въ бѣгство, при чемъ нѣсколько человѣкъ негровъ пали жертвою пуль этого страшнаго, наводившаго своимъ появленіемъ всеобщую панику, человѣка.
Выскочивъ изъ-за угла палавера и съ дикимъ хохотомъ размахивая ружьемъ, онъ въ одинъ мигъ перерѣзалъ веревки, которыми были связаны г-нъ Зоммеръ и Германъ, при чемъ проговорилъ какъ-то странно, отрывисто:
— Теперь вы знаете, что значитъ щадить чернокожихъ!
Плѣнники вскочили на ноги, но вслѣдствіе неправильнаго кровообращенія, вызваннаго тѣмъ, что веревки слишкомъ сильно были стянуты, въ первую минуту не могли сдѣлать ни шагу.
Боккеръ воспользовался этимъ, и скрывшись куда-то на нѣсколько секундъ, вскорѣ показался снова, держа въ рукахъ два ружья и нѣсколько кожаныхъ сумокъ.
— Берите все это, — сказалъ онъ плѣнникамъ, — и старайтесь бѣжать, какъ можно скорѣе, иначе сдѣлаетесь жертвами проклятыхъ чернокожихъ!
Негоціантъ и его сынъ не заставили дважды повторять себѣ полученное приказаніе, и сейчасъ же послѣдовали за охотникомъ, который, продолжая стрѣлять, почти послѣ каждаго сдѣланнаго выстрѣла сразу укладывалъ на землю по нѣскольку человѣкъ чернокожихъ, благодаря чему живо проложилъ путь къ выходнымъ воротамъ.
— А Юлія? — съ ужасомъ вскричалъ г. Зоммеръ, когда они оказались внѣ опасности.
— Ея нѣтъ въ деревнѣ, это несомнѣнно, — отозвался Боккеръ: — иначе она непремѣнно тоже была бы приведена на казнь.
Предположеніе охотника казалось вполнѣ основательнымъ; Германъ съ радостью готовъ былъ ему вѣрить, но при этомъ положительно терялся въ догадкахъ, гдѣ могла находиться ихъ дорогая дѣвочка.
— Теперь прощайте, — обратился Боккеръ къ освобожденнымъ имъ плѣнникамъ, когда послѣдніе подошли къ лѣсу, и не давъ времени отвѣтить себѣ, въ одинъ мигъ скрылся среди густой чащи кустовъ и деревьевъ.
Генрихъ Витбой.
правитьПлѣнники, между тѣмъ, рѣшили направиться къ западу, гдѣ, по ихъ предположеніямъ, долженъ былъ находиться Горнкрансъ и гдѣ надѣялись повстрѣчать хотя кого-нибудь изъ своихъ соотечественниковъ. Мысль объ освобожденіи Юліи пришлось отодвинуть на задній планъ, точно такъ же какъ и попытку напасть на слѣдъ стараго капитана; они должны были въ данный моментъ думать только о томъ, какъ бы самимъ унести ноги, и утѣшиться тѣмъ, что съ Юліей дикари, вѣроятно, обращаются хорошо, благодаря, конечно, корыстнымъ цѣлямъ, и не терять надежды, рано или поздно, найти ее живой и здоровой послѣ своего возвращенія сюда съ отрядомъ охраннаго войска.
Правда, до Горнкранса оставалось еще олень далеко; при чемъ лѣсъ и степи, по которымъ приходилось идти, представляли не мало опасностей, но не видя иного исхода, путники принуждены были подвигаться впередъ и впередъ безъ оглядки.
Такимъ образомъ продолжалось вплоть до самаго вечера, съ наступленіемъ котораго они, однако, вслѣдствіе сильной усталости и наступившей темноты, рѣшили расположиться на ночлегъ близъ довольно высокой скалы, поросшей колючимъ кустарникомъ, могущимъ служить имъ защитою противъ нападенія дикихъ звѣрей и негровъ.
Ночь прошла спокойно; къ реву хищныхъ звѣрей они давно привыкли, и такъ какъ теперь имѣли при себѣ еще ружья, то о какомъ бы то ни было страхѣ съ этой стороны больше не было и помину; заботясь, однако, о сохраненіи запасного пороху, они рѣшили не стрѣлять безъ особенной надобности, и пустили его въ дѣло только на слѣдующее утро, чтобы заполучить нѣсколько штукъ дикихъ козъ, беззаботно прогуливавшихся на сосѣдней полянкѣ.
— Каково-то окажется наше ружье, — сказалъ Германъ, прицѣливаясь.
— О, превосходно, — отвѣчалъ г. Зоммеръ, сразу уложивъ на мѣстѣ намѣченную имъ козочку, которая вслѣдъ затѣмъ была зажарена на разведенномъ кострѣ и изъ которой получилось весьма вкусное жаркое.
— Гдѣ-то теперь нашъ добрый капитанъ Шмидтъ? — сказалъ Германъ, присаживаясь на траву и съ наслажденіемъ принимаясь кушать.
— Я твердо увѣренъ, что онъ живъ, — отозвался негоціантъ, — и что мы съ нимъ скоро увидимся.
— Можетъ быть.
Разговоръ на эту тему продолжался между отцомъ и сыномъ довольно долго; затѣмъ, подкрѣпившись пищею, они заботливо потушили огонь, пошли дальше, и послѣ почти двухчасовой ходьбы, наконецъ, достигли лѣсистой равнины, которую перерѣзали вдоль западнаго направленія, а около полудня, когда солнце стало припекать все сильнѣе и сильнѣе, расположились подъ густолиственнымъ сикоморомъ, среди густого кустарника, при чемъ немедленно услыхали нѣсколько человѣческихъ голосовъ, раздававшихся довольно громко.
— Что бы это могло быть? — спросилъ Германъ.
— Едва-ли что-нибудь для насъ утѣшительное, — отозвался Зоммеръ.
— По всей вѣроятности это негры, а можетъ быть, даже самъ Ахабъ, султанъ гоахановъ, съ своими воинами.
— Я сейчасъ наведу справки, — продолжалъ мальчикъ.
— Ради Бога, только берегись, чтобы не попасться въ руки непріятелей.
Германъ утвердительно кивнулъ головою.
— Не безпокойся, дорогой батюшка, — прошепталъ онъ, и, не теряя времени, въ тотъ же мигъ ползкомъ отправился по направленію къ расположеннымъ по близости кустамъ.
Зоммеръ смотрѣлъ ему вслѣдъ съ замираніемъ сердца; бѣдняга, потерявъ надежду на свиданіе съ дочерью, трепеталъ теперь за жизнь сына. Что же касается Германа, то онъ продолжалъ осторожно пробираться впередъ; звуки голосовъ слышались все ближе и ближе, и наконецъ на полянѣ показалась большая толпа вооруженныхъ людей, очевидно занятыхъ приготовленіемъ пищи и разведеніемъ огня.
При видѣ широкихъ шляпъ воиновъ, обвитыхъ бѣлыми платками, Германъ тревожно попятился назадъ; онъ сразу понялъ и догадался, что это были витбои. Тутъ же близъ опушки лѣса паслось множество лошадей; большая часть воиновъ была сгруппирована вмѣстѣ, но нѣсколько человѣкъ сидѣло отдѣльно, и Герману почему-то вдругъ пришла мысль, нѣтъ ли среди этихъ послѣднихъ самого Генриха Витбоя, такъ какъ, по его мнѣнію, это были или предводители, или главные выдающіеся воины. Между ними находился одинъ; которому остальные оказывали величайшее почтеніе. Онъ былъ невысокаго роста, имѣлъ уже почти сѣдые волосы, по при этомъ въ глазахъ его сверкалъ живой огонекъ, ясно доказывающій, что въ немъ еще много силъ и энергіи. Стараясь припомнить неоднократно слышанное описаніе Витбоя, Германъ сталъ вглядываться пристальнѣе, послѣ чего, по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, пришелъ къ твердому убѣжденію, что тутъ ошибки быть не можетъ, что передъ нимъ дѣйствительно находится король Южной Африки, какъ любилъ величать себя Витбой, и что окружающіе его негры различныхъ племенъ не безъ причины оказывали ему почтеніе.
— Батюшка, это самъ Витбой со своими воинами, — поспѣшилъ сообщить Германъ отцу, вернувшись немедленно на то мѣсто, гдѣ оставался послѣдній.
— Интересно было бы знать, съ какою цѣлью онъ пришелъ сюда, — отвѣтилъ Зоммеръ: — ужъ не преслѣдуютъ лги его нѣмцы, и не задумалъ ли онъ спасаться бѣгствомъ?
— Не знаю.
— А не видѣлъ ли ты среди нихъ раненыхъ?
— Нѣтъ, ничего подобнаго не замѣтилъ.
Зоммеръ грустно склонилъ голову; загорѣвшійся было лучъ надежды о побѣдѣ короля Южной Африки угасъ снова, вслѣдствіе чего становилось несомнѣнно, что столкновеніе съ чернокожими предстояло обязательно.
— Теперь надо стараться обойти непріятеля и достичь областей, которыя оккупированы нѣмцами, — снова заговорилъ негоціантъ: — поэтому мы должны направиться къ югу, гдѣ я надѣюсь скорѣе всего встрѣтить нашихъ земляковъ и соплеменниковъ.
Съ этими словами г. Зоммеръ сейчасъ же пустился въ путь; Германъ, конечно, послѣдовалъ за нимъ. Передъ наступленіемъ ночи они рѣшили подыскать себѣ подходящее убѣжище, и расположились въ одной изъ лощинъ скалистой мѣстности; но прежде чѣмъ улечься, взобрались на находившійся по близости высокій холмъ, откуда увидѣли нѣсколько разведенныхъ костровъ, которые раньше оставались незамѣтными, потому что они все время шли вдоль ущелья.
— Очевидно Витбой здѣсь собралъ всю свою силу, — обратился Германъ къ отцу взволнованнымъ голосомъ.
Негоціантъ вмѣсто отвѣта молча направился въ ущелье, избранное имъ для ночлега, и началъ спокойно приготовляться ко сну.
Германъ былъ пораженъ подобнымъ равнодушіемъ и положительно не понималъ чему приписать его.
— Я не могу идти дальше, — отозвался тогда Зоммеръ, замѣтивъ удивленіе сына: — я чувствую себя сильно усталымъ, какъ нравственно, такъ и физически; мнѣ кажется, что у меня начинается страшная тропическая лихорадка.
Германъ сильно встревожился; онъ часто слышалъ, объ этой опасной болѣзни, которою здѣсь заболѣваетъ почти каждый европеецъ, и которая большею частью кончается смертью, въ особенности, если приключится во время странствованія по знойнымъ степямъ или сырымъ болотамъ.
— Боже мой! что же намъ дѣлать? — почти съ отчаяніемъ вскричалъ мальчуганъ, сознавая въ душѣ, что отецъ его дѣйствительно не въ состояніи сдѣлать шага, и что въ то же самое время оставаться здѣсь долѣе немыслимо. Больной между тѣмъ началъ метаться. Германъ поспѣшилъ принести изъ сосѣдняго источника воды и намочилъ разгоряченный лобъ отца, который безпрестанно просилъ пить и при этомъ отъ времени до времени начиналъ бредить.
Натаскавъ сухой травы и листьевъ, мальчуганъ устроилъ, ему довольно мягкую постель, и, продолжая исполнять обязанность сидѣлки, не упускалъ изъ виду того, что ему слѣдуетъ каждую минуту быть насторожѣ.
Наступила ночь, темная, непроглядная; но кругомъ однако все оставалось покойно. Германъ началъ надѣяться, что ничего особеннаго случиться не можетъ, и потому, невольно поддаваясь овладѣвшему имъ чувству переутомленія, незамѣтно для самого себя заснулъ крѣпкимъ сномъ, расположившись рядомъ съ г. Зоммеромъ, который лежалъ неподвижно, съ закрытыми глазами и дышалъ тяжело и прерывисто. Такимъ образомъ прошло около часу, но вотъ больной вдругъ встрепенулся, ему показалось, что вдоль ущелья скользнула какая-то тѣнь, онъ быстро вскочилъ съ мѣста, пробормоталъ вполголоса какія-то безсвязныя слова, затѣмъ, вслѣдствіе недостатка физическихъ силъ, снова опустился на приготовленное Германомъ ложе и впалъ въ прежнее тяжелое забытье.
Вмѣсто того, чтобы слѣдить за больнымъ и перемѣнять компрессы, я, кажется, заснулъ! — тревожно воскликнулъ Германъ, приподнимаясь съ земли; и очень недовольный собственнымъ поведеніемъ, повернулся къ отцу, но тутъ вдругъ замѣтилъ какую-то маленькую фигуру, которая сидѣла около.
— Не пугайся… это я…-- отозвался въ отвѣтъ слабый женскій голосъ.
— Эльза! какими судьбами? — продолжалъ Германъ, не отдавая себѣ отчета — сонъ все это или дѣйствительность?
— Я бѣжала отъ моихъ соплеменниковъ… они признали меня виноватою… бѣжала къ вамъ…. — продолжала молодая негритянка: — и теперь вижу, что все случилось очень кстати: твой отецъ, кажется, боленъ, я буду лечить его…
Германъ, вмѣсто отвѣта, съ благодарностью пожалъ, ей руку, она же съ своей стороны, доставъ изъ-за пояса какой-то корешокъ, принялась немедленно растирать, его между двумя камнями, пояснивъ, что это лекарство противъ лихорадки.
Германъ зналъ, что негры всѣ вообще имѣютъ понятіе о томъ, какъ лечить лихорадку, которая безпрестанно свирѣпствуетъ въ ихъ мѣстности, поэтому смѣло предоставивъ Эльзѣ приготовленіе порошка, принесъ свѣжей воды изъ источника, чтобы растворить его.
Г. Зоммеръ лежалъ въ совершенно безсознательномъ состояніи; онъ, повидимому, не узнавалъ никого изъ окружающихъ, но когда ему поднесли растворенный въ водѣ порошокъ, то полагая, что это какое-нибудь питье, началъ глотать его съ жадностью, послѣ чего почти сейчасъ же погрузился въ сонъ.
— Онъ проснется здоровымъ, — тихо произнесла Эльза.
Германъ еще разъ отъ души поблагодарилъ ее, но едва успѣлъ договорить начатую фразу, какъ вдали поднялся сильный шумъ, очевидно доносившійся изъ сосѣдняго лагеря витбоевъ.
Эльза стала прислушиваться.
— Между нѣмцами и витбоями начинается битва, — сказала она.
— О, побѣда навѣрное останется за нѣмцами, которые защитятъ насъ и не замедлятъ освободить Юлію, мою бѣдную сестру! — вскричалъ Германъ съ нескрываемою радостью.
— Не замедлятъ освободить Юлію, твою сестру? — съ удивленіемъ спросила Эльза. — А гдѣ старикъ съ сѣдой бородой, вашъ бѣлый другъ? вѣдь онъ же освободилъ бѣлую дѣвочку и убѣжалъ съ ней куда-то… Развѣ его нѣтъ здѣсь?
— Какъ! ты говоришь, что Юлія свободна? — воскликнулъ Германъ: — о, тогда я совершенно покоенъ!.. Но теперь вопросъ заключается въ томъ, куда они могли дѣваться?
Въ этотъ моментъ послышался дружный залпъ враждующихъ непріятелей, раздавшійся съ такою силою, что наши собесѣдники невольно вздрогнули.
— Нѣмцы побѣдятъ витбоевъ! — воскликнулъ Германъ съ волненіемъ: — я въ этомъ увѣренъ.
— Неизвѣстно, — возразила Эльза. — Витбоевъ такъ много, что они не отступятъ. Твои бѣлые братья очень храбры, у нихъ прекрасныя ружья, но число-то ихъ слишкомъ ничтожно, а къ витбоямъ, которые стараются оттѣснить ихъ къ берегу, еще присоединились другія племена, которыя до сихъ поръ -оставались вѣрны бѣлымъ, какъ, напримѣръ, племена, жившія на Гоаханскомъ плоскогорьѣ; вслѣдствіе всего этого нѣмецкимъ воинамъ трудно усмирить мятежниковъ. Почему бѣлый султанъ не пришлетъ изъ-за моря болѣе многочисленнаго войска?
— Сколько мнѣ извѣстно, его совѣтники идутъ противъ подобнаго распоряженія.
— Но всѣхъ вашихъ соотечественниковъ тѣснятъ все болѣе и болѣе; вмѣсто побѣдъ, они постоянно несутъ только однѣ потери, тогда какъ большая толпа воиновъ навѣрное всему положила бы конецъ, — продолжала Эльза.
Стрѣльба и шумъ, между тѣмъ, съ каждою минутою все усиливались; очевидно сражающіеся приближались къ тому мѣсту, гдѣ находились наши несчастные путники. Эльзѣ, съ помощью Германа, удалось устроить передъ лощиной маленькую баррикаду изъ валявшихся кругомъ обломковъ камней, которые они постарались раскидать самымъ естественнымъ образомъ, чтобы не появилось подозрѣніе со стороны могущихъ приблизиться къ нимъ враговъ.
Съ наступленіемъ утра, борьба стала еще ожесточеннѣе, среди грома выстрѣловъ слышались крики- и восклицанія. Эльза попробовала влѣзть на боковую стѣну лощины, чтобы посмотрѣть кругомъ, но расположенныя по близости деревья не позволяли этого сдѣлать, да къ тому же и рискованно было долго оставаться тамъ, подъ самыми пулями.
Несмотря на сильную перестрѣлку, отецъ Германа продолжалъ спать прежнимъ крѣпкимъ сномъ. Лихорадочный румянецъ, покрывавшій его щеки, уничтожился, дыханіе стало спокойнѣе и менѣе прерывисто, температура спала.
Враждующіе непріятели тоже какъ будто начали нѣсколько успокаиваться; и судя потому, что шумъ и трескъ ружейныхъ выстрѣловъ не раздавались уже такъ громко, не подлежало сомнѣнію, что витбои сдѣлали отступленіе, а нѣмцы послѣдовали за ними, съ разсчетомъ рано или поздно затѣять новую свалку.
— Итакъ, старикъ съ бѣлой бородой и Юлія еще не встрѣчались съ вами? — заговорила негритянка, обратившись къ Герману.
— Нѣтъ, — отвѣчалъ послѣдній, — мы не знаемъ даже въ какую сторону они могли направиться.
— Вѣроятно къ югу; лѣсъ представлялъ для нихъ главное убѣжище. Вашъ другъ навѣрно боялся, что послѣ того, какъ онъ освободилъ Юлію изъ рукъ старыхъ негритянокъ, его будутъ преслѣдовать. Но послѣ вашего побѣга наскоро собранный совѣтъ старшинъ рѣшилъ лично о васъ не особенно тревожиться… А гдѣ же страшный охотникъ, я не вижу его? — добавила негритянка послѣ минутнаго молчанія.
— Мы разстались съ нимъ, выходя изъ деревни, — отозвался Германъ.
— Ну, вотъ, а негры дѣлали о немъ различныя предположенія, и не придя ни къ какому результату, въ концѣ концовъ весь свой гнѣвъ обратили противъ меня, потому что я своимъ вмѣшательствомъ препятствовала смерти бѣлыхъ и лишила толпу кроваваго зрѣлища; послѣ всего этого мнѣ конечно оставался одинъ исходъ — идти по вашимъ слѣдамъ.
— По нашимъ слѣдамъ? — съ ужасомъ воскликнулъ Германъ: — развѣ возможно отличить ихъ на такой каменистой почвѣ?
— То, что для бѣлыхъ кажется невозможнымъ, для насъ сущій вздоръ, — отвѣчала Эльза, улыбаясь. — А стрѣльба-то вѣдь, кажется, дѣйствительно замолкла, — продолжала она.
— Слава Богу, — прошепталъ Германъ, — авось мы, наконецъ, можемъ считать себя въ безопасности.
Эльза покачала головой.
— Въ безопасности? — повторила она: — нѣтъ, теперь опасность-то какъ разъ и начинается; не подлежитъ никакому сомнѣнію, что бѣлые принуждены были отступить, такъ какъ въ виду подобнаго перевѣса силъ они не могли имѣть рѣшительнаго успѣха ни въ лѣсу, ни на равнинѣ; это обстоятельство навѣрное снова возбудитъ мужество витбоевъ и заставитъ ихъ немедленно йода вернуться… Однако смотри, твой отецъ, кажется, проснулся.
Г. Зоммеръ дѣйствительно открылъ глаза, и окинувъ на этотъ разъ уже вполнѣ сознательнымъ взоромъ все окружающее пространство, протянулъ руку Эльзѣ.
Благодаря оказанной помощи, лихорадка совершенно исчезла, и за исключеніемъ легкой слабости, онъ чувствовалъ себя почти здоровымъ, могъ уже свободно подняться, и хотя сначала немного пошатывался, но тѣмъ не менѣе все-таки предлагалъ немедленно выступить въ походъ.
— А я совѣтую лучше обождать, — возразила Эльза: — вы увидите, что витбои снова воротятся сюда…
Предсказанія молодой негритянки дѣйствительно сбылись; нѣсколько времени спустя, мимо лощины начали прокрадываться сначала, очевидно, нѣмцы, а затѣмъ витбои — маневръ этотъ, впрочемъ, продолжался недолго, послѣ чего Эльза заявила, что пора покинуть лощину.
Такъ какъ, по ея мнѣнію, капитанъ долженъ былъ направиться къ югу, то и они съ своей стороны пошли туда же, вполнѣ полагаясь на умъ и проницательность негритянки, которая уже неоднократно имѣла случай доказать это на дѣлѣ; хорошо знакомая съ мѣстностью, Эльза повела своихъ товарищей къ берегу довольно широкой рѣки, которую называла Урилабомъ, и затѣмъ велѣла немедленно приступить къ устройству плота, при чемъ сама работала почти наравнѣ съ остальными. Когда плотъ оказался готовымъ, путешественники взошли на него и осторожно стали спускаться внизъ по теченію; оглядываясь во всѣ стороны, они старались отыскать глазами Шмидта и Юлію, но, къ сожалѣнію, поиски ихъ не увѣнчались успѣхомъ.
Съ наступленіемъ ночи небо стало покрываться густыми облаками, и вслѣдствіе этого кругомъ вдругъ сдѣлалось настолько темно, что путники рѣшили пристать къ берегу и тамъ дожидаться наступленія утра; подобное рѣшеніе было тѣмъ болѣе необходимо, что, во-первыхъ, они чувствовали сильный голодъ, а, во-вторыхъ, начали замѣчать, что фарватеръ рѣки мѣстами сдѣлался настолько мелокъ, что плотъ вслѣдствіе наступающей темноты нѣсколько разъ садился на мель. Сдвинуть же его было дѣломъ крайне затруднительнымъ и долгимъ.
Приведя задуманный планъ въ исполненіе, т.-е. высадившись на сушу, путники первымъ долгомъ позаботились устроить для г. Зоммера возможно покойное ложе, затѣмъ, несмотря на темноту, Германъ пошелъ искать какой-нибудь дичи, а Эльза, предупредивъ мальчика, что трудъ его едва ли увѣнчается успѣхомъ, осталась около больного въ качествѣ сидѣлки, что однако не помѣшало ей, несмотря на темноту, отыскать громадное количество фруктовъ, которые замѣнили имъ ужинъ, такъ какъ Германъ дѣйствительно воротился съ пустыми руками.
Проснувшись на слѣдующее утро, путники наши направились-было снова къ тому мѣсту, гдѣ находился плотъ, но Эльза вдругъ остановила ихъ, предлагая немедленно спрятаться въ кусты, въ виду того, что положеніе плота было совершенно не такое, какимъ она его оставила наканунѣ; правда, онъ попрежнему оставался привязанъ къ дереву, но при этомъ — одинъ край его лежалъ на берегу.
— Можетъ быть, его сдвинуло теченіемъ? — сказалъ Германъ.
Негритянка отрицательно покачала головой, и послѣ тщательнаго изслѣдованія мѣстности живо замѣтила на сырой почвѣ слѣды человѣческихъ ногъ.
— Спасайтесь, какъ можно скорѣе! — воскликнула она: — за плотомъ слѣдятъ! Насъ же, можетъ быть, еще не успѣли замѣтить!
Слова молодой женщины пробудили въ душѣ г. Зоммера прежнюю силу и энергію; онъ поспѣшно послѣдовалъ за сыномъ, который, ловко лавируя среди кустовъ, не теряя времени, направился къ востоку. Пройдя скалистую, покрытую всевозможнымъ кустарникомъ мѣстность, они вошли въ лѣсъ, гдѣ, конечно, почувствовали себя гораздо покойнѣе.
До сихъ поръ они не видали предполагаемыхъ враговъ, но зато не видѣли ни Шмидта, ни Юліи, вслѣдствіе него невольно стали падать духомъ. Около полудня они направились опять къ югу, надѣясь, что достаточно удалились отъ могущихъ слѣдить за ними на берегу рѣки чернокожихъ.
Протоптанная слономъ дорожка облегчала имъ дальнѣйшее путешествіе, продолжавшееся вплоть до самаго вечера, съ наступленіемъ котораго они расположились на прогалинѣ въ лѣсу. Герману по дорогѣ удалось застрѣлить антилопу, мясо которой Эльза искусно зажарила на быстро разведенномъ кострѣ.
Затѣмъ путники принялись за ужинъ, который имъ показался очень вкуснымъ, а послѣ ужина рѣшили всю ночь поддерживать огонь, какъ предохранительное средство противъ нападенія дикихъ звѣрей. Дымъ отъ костра ихъ не смущалъ; они знали, что онъ никогда не можетъ подняться выше гигантскихъ деревьевъ, окаймлявшихъ поляну, и слѣдовательно не выдастъ ихъ присутствія.
Прежде чѣмъ лечь спать, Эльза, несмотря на наступающую темноту, вторично обошла поляну, тщательно изслѣдуя опушку кустарниковъ, при чемъ вдругъ остановилась, устремляя взоръ въ одно мѣсто, гдѣ, какъ ей показалось, вѣтви были поломаны и помяты, очевидно, какимъ-нибудь живымъ существомъ, т.-е. если не человѣкомъ, то навѣрное хищнымъ звѣремъ; опустившись на колѣни, молодая женщина стала ощупывать землю, которая оказалась покрытою рѣдкой травой, и неожиданно поднявъ какой-то предметъ, поспѣшно, подбѣжала къ огню.
Увидавъ ее, Германъ и Зоммеръ съ испугомъ соскочили съ мѣста.
— Что такое? — Что случилось — спросили отецъ и сынъ въ одинъ голосъ.
— Узнаете вы эту вещь? — вмѣсто отвѣта взволнованнымъ голосомъ спросила Эльза, поднося къ свѣту черный снурокъ съ металлическими наконечниками.
— Боже мой, этотъ снурокъ отъ башмаковъ Юліи! — воскликнулъ Зоммеръ.
— Гдѣ ты нашла его, Эльза? — спросилъ Германъ дрожащимъ голосомъ. — Значитъ, Юлія, потеряла эту вещь дорогой, значитъ она гдѣ-нибудь близко… мы напали на слѣдъ!..
— Что Юлія проходила здѣсь — это несомнѣнно; но вопросъ заключается въ томъ, сколько могло пройти времени съ тѣхъ поръ, какъ это случилось? — сказалъ г. Зоммеръ.
— Сейчасъ мы постараемся разъяснить это, — отвѣчала Эльза, и вернувшись на то мѣсто, гдѣ только что былъ поднятъ черный снурокъ, стала разглядывать неуспѣвшія еще завянуть вѣтви.
— По моему, Юлія проходила здѣсь вчера, — сказала негритянка: — слѣдовательно, она должна быть близко.
Радость по поводу подобнаго открытія такъ взволновала отца и сына, что они почти не спали всю ночь, и съ нетерпѣніемъ дождавшись разсвѣта, немедленно собрались въ дальнѣйшій путь. Что касается Эльзы, то она спала спокойно. Ея стройная молодая фигура лежала, вытянувшись, на мягкой травѣ возлѣ огня.
Зоммеру было жаль тревожить это безгранично преданное ему существо, но онъ не могъ долѣе откладывать минуту выступленія, а потому, тихонько прикоснувшись рукою къ плечу молодой женщины, заставилъ ее проснуться; она открыла глаза, улыбнулась, затѣмъ быстро вскочила на ноги и побѣжала умыться въ ближайшемъ ручьѣ. Г. Зоммеръ не отрывалъ отъ нея глазъ; онъ глубоко цѣнилъ все, что эта негритянка (цвѣтъ кожи которой, впрочемъ, скорѣе отливалъ въ коричневый, чѣмъ въ черный) для нихъ сдѣлала, и тутъ же далъ себѣ слово, что если они благополучно доберутся до берега моря, то онъ возьметъ ее съ собой въ Ангра-Пеквену и будетъ считать родною дочерью, такъ какъ бѣдняжка послѣ всего вышеописаннаго, во-первыхъ, не посмѣетъ возвратиться къ своимъ соплеменникамъ, а во-вторыхъ, конечно не захочетъ.
Окончивъ утренній туалетъ, Эльза снова продолжала указывать путь, подвигаясь впередъ довольно быстро и ловко отстраняя различныя препятствія.
Лѣсъ, между тѣмъ, мало-по-малу сталъ рѣдѣть, путники начали спускаться подъ-гору, зорко глядя себѣ подъ ноги.
Внизу виднѣлось довольно большое пространство, покрытое водою, но очевидно, это не была та самая рѣка, которую они оставили, убѣгая отъ предполагаемыхъ враговъ. Спустившись еще ниже, путники вдругъ моментально остановились и радостно вскрикнули… Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ нихъ стояли Шмидтъ и Юлія.
Увидѣвъ отца и брата, дѣвочка бросилась имъ навстрѣчу, вслѣдъ за нею побѣжалъ и старый капитанъ.
Никакое перо не въ состояніи описать всего того, что въ эту минуту переживали наши герои… Эльза смотрѣла на нихъ полными слезъ глазами, блаженная улыбка свѣтилась на ея коралловыхъ губахъ, она видимо была вполнѣ счастлива счастьемъ людей ей дорогихъ и близкихъ.
— Наконецъ-то мы вмѣстѣ! Наконецъ-то мы свободны! — воскликнулъ Германъ, подскакивая отъ радости, словно маленькій ребенокъ, и въ нѣсколькихъ словахъ пояснилъ сестрѣ и старому другу — капитану, кому во всемъ этомъ они обязаны.
Выслушавъ разсказъ мальчика, Юлія заключила въ объятія молодую негритянку, а Шмидтъ дружески пожалъ ей руку; затѣмъ, они всѣ вмѣстѣ опустились на колѣни, чтобы возблагодарить Бога, и снова отправились въ путь, переправившись черезъ рѣку прямо вбродъ и держась направленія къ западу, гдѣ, по ихъ соображеніямъ, долженъ былъ лежать новый нѣмецкій портъ подъ названіемъ Вальфишбой.
Горе и счастье.
правитьПослѣ приблизительно двухчасового перехода, путники снова очутились въ дикой гористой мѣстности, съ каменистою почвою, лишенною всякой растительности и отличавшеюся почти полнымъ отсутствіемъ какой бы-то ни было дичи.
Перейдя хребетъ, они спустились въ долину, по которой протекала широкая рѣчка, называемая здѣсь Оанабъ и впадающая въ Оранжевую, которая, какъ извѣстно, исходитъ изъ Атлантическаго океана; рѣка эта снова преградила имъ путь, а о томъ, чтобы перейти ее вбродъ, конечно нельзя было думать, такъ какъ она оказалась очень глубокой; приходилось снова сколотить плотъ, чтобы на немъ какъ-нибудь попытаться достигнуть противоположнаго берега. Въ бревнахъ недостатка не было, они въ громадномъ количествѣ валялись въ прибрежномъ тростникѣ, благодаря чему плотъ былъ устроенъ немедленно.
Переѣздъ однако представлялъ собою нѣкоторую опасность въ виду того, что почти все окружное пространство оказалось наполненнымъ гиппопотамами; но несмотря на это, путники наши благополучно добрались до противоположнаго берега, гдѣ постарались тщательно спрятать плотъ, такъ какъ не знали навѣрное, понадобится ли онъ имъ еще разъ, или нѣтъ. Оглядывая мѣстность, Германъ не могъ надивиться на безчисленное множество обезьянъ различныхъ величинъ, которыя жили здѣсь на деревьяхъ цѣлыми семьями; глядя на ихъ прыжки и курбеты, мальчикъ смѣялся отъ души, причемъ ему чрезвычайно нравилось, что онѣ нисколько не были пугливы, въ контрастъ попугаямъ, которые, еще издали завидѣвъ человѣка, съ громкимъ крикомъ улетали дальше.
Слѣдующую ночь наши путники провели совершенно безопасно въ пещерѣ, которыхъ въ той мѣстности было безчисленное множество, а утромъ послѣ завтрака отправились далѣе. Вмѣсто Эльзы путеводителемъ былъ теперь капитанъ Шмидтъ, безпрестанно прибѣгая къ помощи карты и компаса. Эльза же шла между Юліей и Гермапомъ, съ которымъ она вела весьма оживленный разговоръ, заставляя его разсказывать о Христѣ Спасителѣ, исторія страданій котораго глубоко волновала ея молодую душу и съ каждой минутой заставляла увлекаться все болѣе и болѣе. Достигнувъ довольно высокой горы, они увидѣли вдали на сѣверѣ нѣсколько хижинъ и среди нихъ колокольню небольшой церкви.
— Это долженъ быть Регоботъ! — воскликнулъ Шмидтъ. — Если мы доберемся до него, то можемъ считать себя въ совершенной безопасности, такъ какъ дорога въ Регоботъ, Горнкрансъ и Вальфишбой всегда почти бываетъ занята нѣмецкими войсками.
Слова капитана пріободрили путниковъ, они съ жаромъ устремились впередъ по направленію къ виднѣвшейся вдали деревушкѣ и хотя, спустившись внизъ, на нѣкоторое время потеряли ее изъ виду, но тѣмъ не менѣе все-таки не упали духомъ, вполнѣ надѣясь къ полудню достигнуть цѣли путешествія, что имъ навѣрное обѣщалъ старый капитанъ, высчитывавшій съ математическою точностью не только версты, но даже всѣ шаги, которые имъ оставалось дѣлать.
— Прячьтесь скорѣе! Мы наткнулись на витбоевъ! — вскричала вдругъ Эльза испуганнымъ голосомъ, указывая рукою на дѣйствительно виднѣвшійся вдали отрядъ всадниковъ, въ которыхъ не трудно было узнать витбоевъ, по развѣвавшимся на ихъ шляпахъ бѣлымъ платкамъ; они очевидно ѣхали по направленію къ Горикраису, но затѣмъ вскорѣ исчезли за цѣпью скалъ и больше не появлялись, вслѣдствіе чего путники снова продолжали путь.
— А что, если витбои вторично заняли Горнкрансъ, можетъ быть снова покинутый нѣмцами? — сказалъ Шмидтъ не безъ волненія. — Нѣтъ, — это немыслшмо, ихъ слишкомъ малое число для того, чтобы учредить гарнизонъ и стражу. Но какъ бы тамъ ни было, а мы все-таки должны держать ухо востро и подходить къ Регоботу съ величайшею осторожностью.
— Конечно, — отозвались остальные, и подойдя ближе къ деревнѣ, увидали уже совершенно ясно, что около воротъ стоятъ воины съ хорошо знакомыми имъ бѣлыми платками на шляпахъ — обстоятельство, которое поневолѣ заставило ихъ серьезно призадуматься.
— Не робѣйте! — вскричалъ тогда Шмидтъ: — мы направимся къ Виндгеку, гдѣ навѣрное встрѣтимъ нашихъ соплеменниковъ. Въ виду того, что до Виндгека нельзя было дойти въ тотъ же день, путники рѣшили расположиться на ночлегъ въ избранномъ ими укромномъ уголкѣ, со всѣхъ сторонъ окаймленномъ фруктовыми деревьями, при чемъ однако продолжали держаться крайне осторожно, такъ какъ сознавали, не безъ основанія, что находятся среди непріятельскихъ владѣній. Благодаря Бога, однако, ночь прошла благополучно. Г. Зоммеръ, Шмидтъ и Германъ дежурили поочередно, но затѣмъ, дождавшись утра, всѣ пустились въ путь, оставивъ Регоботъ позади себя, и около полудня увидѣли наконецъ Виндгекъ, лежащій въ 1623 метрахъ надъ уровнемъ моря и вслѣдствіе этого, конечно, легко замѣтный издали.
Съ радостно бьющимися сердцами стали они взбираться по скалистымъ ущельямъ, ведущимъ прямо въ деревню, гдѣ надѣялись найти наконецъ предѣлъ своимъ страданіямъ среди нѣмецкаго войска. Подъемъ на высокія скалы, къ великому ихъ неудовольствію, оказался далеко не такимъ легкимъ, какъ они думали, тѣмъ болѣе, что солнце пекло невыносимо; но ни то, ни другое не останавливало нашихъ друзей — они твердо вѣрили въ возможность достигнуть счастія, и, не теряя времени, поспѣшно подвигались впередъ, до тѣхъ поръ, пока вдругъ совершенно неожиданно для самихъ себя услыхали выстрѣлы.
— Что это такое? — вскричалъ тогда г. Зоммеръ. — Стало быть, здѣсь идетъ война, по всей вѣроятности между чернокожими и нѣмцами; мы должны стараться во что бы то ни стало присоединиться къ послѣднимъ!
Капитанъ Шмидтъ нѣсколько минутъ стоялъ молча, пристально всматриваясь впередъ, затѣмъ проговорилъ отрывисто:
— Насколько мнѣ кажется, деревня занята мятежниками, и положеніе нѣмцевъ тамъ крайне незавидно.
— Тѣмъ не менѣе мы не должны отступать, — замѣтилъ Германъ и передалъ свое ружье и снаряды Шмидту, чтобы тотъ могъ одновременно съ Зоммеромъ стрѣлять; самъ же поспѣшилъ вооружиться копьемъ. До деревни съ возвышавшеюся среди нея церковью, около которой какъ разъ происходило сраженіе, оставалось теперь не болѣе пятидесяти шаговъ. Она находилась на открытомъ мѣстѣ и была обнесена низкой каменной оградой. За нею помѣщались нѣмецкіе солдаты, число которыхъ повидимому было невелико; они смѣло стрѣляли въ нападающихъ, а послѣдніе, въ свою очередь, искали защиты отъ ихъ мѣткихъ пуль, скрываясь за расположенными по близости хижинами.
Чтобы достигнуть задуманной цѣли, путникамъ обязательно нужно было добраться до церкви, что, конечно, имъ вполнѣ бы удалось, еслибы позади вдругъ не показался новый отрядъ витбоевъ, безъ сомнѣнія намѣревавшійся обойти кругомъ и сдѣлать нападеніе съ противоположной стороны.
Очутившись такимъ образомъ между путниками и церковью, чернокожіе сдѣлали нѣсколько выстрѣловъ; Шмидтъ и Зоммеръ отвѣчали имъ тѣмъ же, послѣ чего, къ великому своему огорченію, увидѣли, что Эльза оказалась раненою.
— Бѣжимъ скорѣе по направленію къ церкви! — закричалъ тогда Шмидтъ и, одновременно съ Юліей и Зоммеромъ, бросился поднимать молодую женщину, которая находилась почти въ безсознательномъ состояніи и истекала кровью. Не успѣли они сдѣлать нѣсколько шаговъ, какъ со всѣхъ сторонъ были окружены витбоями; казалось, еще минута, и общая гибель была бы неизбѣжна, но тутъ вдругъ изъ-за стоявшаго въ сторонѣ отъ другихъ хижинъ навѣса неожиданно показалась одѣтая въ звѣриныя шкуры фигура истребителя львовъ, который, на бѣгу, моментально подстрѣлилъ сразу нѣсколькихъ чело- вѣкъ витбоевъ, путь оказался свободнымъ, и наши друзья имѣли возможность благополучно доставить раненую женщину за церковную ограду; цѣль оказалась достигнутою, но зато результатъ получился печальный, такъ какъ одна изъ пущенныхъ чернокожими пуль попала въ голову отважнаго Боккера и, прежде чѣмъ онъ успѣлъ моргнуть глазомъ, убила его наповалъ.
— Да проститъ ему Господь Богъ всѣ его согрѣшенія, — тихо прошепталъ Зоммеръ: — мы безгранично обязаны этому человѣку; и каковъ бы онъ тамъ ни былъ, все-таки сохранимъ о немъ добрую память!
Пока Шмидтъ и Зоммеръ изъявляли свое мнѣніе присоединиться къ нѣмецкимъ солдатамъ, которые, подъ предводительствомъ капитана Франца, храбро защищались противъ громаднаго числа нападающихъ на нихъ витбоевъ и конечно нуждались въ подкрѣпленіяхъ, Германъ, ставъ на колѣни возлѣ Эльзы, съ ужасомъ увидѣлъ, что жизнь негритянки находится въ опасности… Бѣдняжка смотрѣла кругомъ помутившимися глазами. Германъ взялъ ее за руку и тщетно старался остановить кровь; она уже не могла говорить, а только молча отъ времени до времени сжимала его пальцы, послѣ чего по всему ея тѣлу пробѣжала дрожь, она откинулась навзничь и навсегда закрыла свои прекрасные выразительные глазки.
Германъ разразился громкими рыданіями, затѣмъ, осторожно приподнимая трупъ, поспѣшилъ отнести его въ церковь, которая оказалась отворенною.
Когда онъ вернулся къ отцу, то бой былъ оконченъ, и витбои, потерпѣвшіе сильные убытки, готовились къ отступленію. Увидѣвъ блѣдное разстроенное лицо сына, Зоммеръ испугался.
— Что случилось? — спросилъ онъ дрожащимъ голосомъ.
— Эльза умерла, — отвѣчалъ Германъ, не подымая глазъ.
Шмидтъ и Зоммеръ были глубоко огорчены неожиданнымъ извѣстіемъ.
— А я хотѣлъ такъ много сдѣлать для нея въ будущемъ, — замѣтилъ Зоммеръ.
— Бѣдняжка! — подхватилъ Шмидтъ: — какъ счастливо могла бы она прожить на своей родинѣ, еслибы не вздумала пожертвовать собою ради насъ!
Германъ не могъ произнести ни слова, онъ только утвердительно наклонилъ голову, при чемъ на глазахъ его снова выступили слезы.
Здѣсь заканчивается нашъ разсказъ, въ заключеніе котораго слѣдуетъ добавить, что остальные герои его, благополучно достигнувъ Вальфишбоя, нашли возможность обратить свои процентныя бумаги въ деньги, и съ первымъ же отплывшимъ кораблемъ добраться до Ангра-Пеквены, гдѣ Шмидтъ немедленно получилъ сумму, за которую былъ застрахованъ погибшій корабль и грузъ.
Въ саду около дома Зоммера въ Ангра-Неквенѣ Германъ и Юлія поставили памятникъ своей молодой подругѣ Эльзѣ и ежедневно украшали его свѣжими цвѣтами — это было ихъ любимое мѣсто; тамъ они обыкновенно сходились по вечерамъ, сидѣли и долго бесѣдовали о милой чернокожей принцессѣ, безвременно погибшей ради ихъ собственнаго спасенія.
О витбояхъ мы можемъ сказать, что они долго еще бродили въ горахъ, хотя, впрочемъ, все въ меньшемъ и меньшемъ количествѣ, бродили до тѣхъ поръ, пока наконецъ не были разбиты въ ущельѣ. Нау, оттѣснены къ берегу и взяты въ плѣнъ великодушными нѣмцами, рѣшившими оставить ихъ предводителя въ живыхъ и ограничившимися только ссылкою его въ Гибсонъ, намѣсто родины.
Желательно было бы, чтобъ этотъ предводитель дикарей оправдалъ оказанное ему довѣріе и сдержалъ свое обѣщаніе навсегда остаться вѣрноподданнымъ Германіи, въ ожиданіи чего лучшею гарантіею мирнаго процвѣтанія колоніи пока представляютъ переселившіеся въ Гибсонъ нѣмцы, грозные представители «вооруженнаго народа», какъ обыкновенно называютъ ихъ мѣстные жители.