Бочка с водой (Коровин)

Бочка с водой
автор Константин Алексеевич Коровин
Опубл.: 1938. Источник: az.lib.ru

    Коровин К. А. «То было давно… там… в России…»: Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

    Кн. 2. Рассказы (1936—1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма

    М.: Русский путь, 2010.

    Бочка с водойПравить

    Весь сад мой покрылся, как пухом, зеленью. Утреннее майское солнце весело и раздольно освещало розовыми лучами долины и леса.

    От дома моего в деревне ложилась тень, и блестел зеленым бисером малиновый сад. А на углу, в тени дома, стояла большая бочка, полная дождевой воды. В бочке вода отражала синее небо.

    Приятели мои, проходя мимо бочки, остановились.

    — Посмотрите, какая вода, — совсем синяя.

    — Чистая, дождевая.

    Коля Курин наклонился над полной бочкой, вытянул губы, напился воды и, вытирая рукой рот, сказал:

    — Замечательно. Ведь это небесная вода. От дождя.

    За Колей выпили и другие.

    — Дождевой водой умываться хорошо, от веснушек помогает, — сказал доктор Иван Иванович.

    Приятели решили, кстати, и умыться из бочки. Взяли полотенце, мыло. Весело умывались. Доктор Иван Иванович вскрикивал: — Хорошо! И белые глаза его закатывались от удовольствия.

    — Скажи, отчего это у тебя, — спросил приятель Вася, — один глаз смотрит на нас, а другой в Арзамас?

    — Это с детства у меня, после скарлатины, — ответил доктор.

    Приятели весело собирали на грядках парника свежие огурчики, салат, укроп, редиску, приготовляя к завтраку.

    Ах, как хорошо в мае на террасе у сада пить чай с деревенскими лепешками, огурцами, редиской, белорыбицей…

    *  *  *

    Хорошо закусив, приятели ходили у дома, посмеиваясь, и уж солнышко было к полудню. Вдруг Коля Курин, смотря в бочку и уж вытянув губы, чтоб напиться воды, крикнул:

    — Посмотрите-ка, какие бациллы…

    Бочка уже не была в тени, а освещалась солнцем, и, когда мы подошли, мы действительно увидали, что вода в ней кишмя кишит мельчайшими какими-то насекомыми. В ней плавало, быстро прыгая, бесконечное количество каких-то белых блох… Вертелись тончайшие змейки и извивались отвратительные личинки…

    — Что же ты ничего не сказал? — кричал приятель Ивану Ивановичу. — А еще доктор… Ведь это черт знает что. Может быть, это зародыши солитеров или пиявки.

    Иван Иванович, прищурившись, посмотрел в бочку и сказал:

    — Гм… вода-то застоялась, при солнце и видно всякую дрянь.

    — «Всякую дрянь»… — передразнил Василий Сергеевич. — Может быть, она ядовитая — ничего не знаешь.

    Приятели разволновались.

    — Ты хвалил воду! — кричал ему Василий Сергеевич. — Вот теперь что будет — неизвестно. Получишь какой-нибудь вертыш, или перитонит, или рак…

    — Дурака получишь, — сказал кто-то.

    — Бросьте шутить, — кричал Василий Сергеевич, — дошутитесь, погодите… И всякий раз, когда к вам, Константин Алексеевич, ни приедешь, всегда черт знает что выходит!..

    — Волосатик тоже попадает, — сказал Константин — рыбак, принесший мне в корзинке налимов. — Волосатик — это беда… Горохов до чего мучился, он у него, волосатик-то, ушами пошел. Кричал до чего!.. Ну и, конечно, помер…

    — Благодарю вас, — кричал Василий Сергеевич, — благодарю.

    — Ведь не видно в тени-то было, — говорил медленно Коля Курин, — я бы не пил. А сейчас у меня, Иван Иванович, как муравьи внутри ползают…

    — Что ж ты молчишь? — бесновался Василий Сергеевич, глядя на Ивана Ивановича.

    — Где у вас аптека-то? — невозмутимо спросил Иван Иванович.

    Все пошли в дом.

    Иван Иванович стал перебирать лекарства — пузырьки, порошки — и спросил у меня:

    — Где же у вас касторовое масло?

    — Касторовое масло было, — процедил мой слуга Ленька, — только ручной барсук его все съел.

    Послали Леньку верхом в Караш за касторовым маслом.

    Иван Иванович насыпал в графин с водкой перцу, еще какие-то порошки, накапал мятных капель и чуть ли не глазных.

    — Что же ты, черт, глазные капли наливаешь? — сердился Василий Сергеевич.

    — Безвредные… — ответил доктор.

    Бурда вышла невероятная, но все пили ее серьезно и внимательно.

    А кстати, «перед смертью» закусывали балыком.

    Иван Иванович подходил к каждому, подводил к окну, отворачивал пальцем веко и говорил: «Зрачки хороши, сужения нет, значит, отравления нет».

    А Василий Сергеевич, когда доктор исследовал его глаза, сказал Ивану Ивановичу:

    — Отчего у тебя, Ванька, самого один зрачок маленький, а другой — большой? Иван Иванович снял со стены зеркало и долго и озабоченно разглядывал у окна свои глаза.

    Привезли касторовое масло, целую бутылку. Приятели, решив, что пить его так невозможно, мешали касторку с ромом и коньяком. А Василий Сергеевич--с вишневой наливкой.

    Выпили порядочно. Так что в «предсмертные часы» довольно-таки развеселились и пошли смотреть в бочку с «инфузориями». И нашли их не такими уж отвратительными.

    Изловив их, смотрели на них в лупу и вновь ужасались.

    — Смотрите-ка, — говорил кто-то, — у этого клещи, а морда до чего противная.

    — Где ты морду видишь? — оборвал его другой. — У него ни морды, ни головы нет.

    Коля Курин подошел ко мне и сказал:

    — Какая гадость. И зачем все это сотворено? Понимаешь, брат, у меня внутри все ползает что-то. Это, брат, бациллы.

    — Это не «что-то», а личинки комаров или мух. Меры все приняты, и ничего не будет, — внушительно сказал доктор.

    Тетушка Афросинья, стряпая обед на кухне, услыхала о беде приятелей и, смеясь, говорила:

    — Эх, Господи, и чего это Павел Лександрыч. Конечно, ваше дело барское, а мы-то по грибы ходим, взопреешь, и рада луже. Напьешься, и все тут. Я из этой-то бочки каждый день пью, и хранит Бог. Вода и вода. С молоком, гляжу — чего это, думала, пенки, а чего-то во рту шевелится. Гляжу — улита большая, скользкая. Вот о которой говорят: «Улитка, улитка, высунь рога — дам тебе пирога». Вот ее-то я и съела. Да ведь попадает. Не дай Бог, мыша в молоко-то. Ну уж глядишь, чтобы мышь не попала. А доктор, Феоктист хворал когда, — так доктор ему есть ничего не велели. Феоктист два дня не ел и говорит: «Этак-то я не жравши совсем помру». И пошел к объездчику лесничему — меду к чаю попросить, а у того минины. Дочь-мининница. Он и забыл, что доктор-то велел, да домой-то пришел выпивши шибко — наимениннился досыта. Болесть-то как рукой сняло. Вот ты и скажи тут что!

    На другой день приятели стали забывать тревогу. И только доктор Иван Иванович с утра все разглядывал у окна свои глаза в зеркало. А за завтраком не прикоснулся к настойкам и даже к настойке из березовых почек…

    ПРИМЕЧАНИЯПравить

    Бочка с водой — Впервые: Возрождение. 1938. 6 мая. Печатается по газетному тексту.