Басни и баснописцы русские, Крылова (?). М. В. Ломоносова. И. И. Хемницера. Н. М. Карамзина. И. И. Д… (Крылов)/ДО

Yat-round-icon1.jpg
Басни и баснописцы русские, Крылова (?). М. В. Ломоносова. И. И. Хемницера. Н. М. Карамзина. И. И. Дмитриева. К. И. Батюшкова. В. А. Жуковского. В. А. Пушкина. Л. Н. Нахимова. К... Масальскаго. И... Ваненко...
авторъ Иван Андреевич Крылов
Опубл.: 1855. Источникъ: az.lib.ru

Басни и баснописцы русскіе, Крылова (?). М. В. Ломоносова. И. И. Хемницера. Н. М. Карамзина. И. И. Дмитріева. К. И. Батюшкова. В. А. Жуковскаго. В. А. Пушкина. Л. Н. Нахимова. К… Масальскаго. И… Ваненко. Сводъ 144-хъ басенъ русскихъ писателей, начиная съ перваго русскаго стихотворца. Собралъ Ив. Б. ш. м-въ. Москва. Въ типографіи М. Смирновой. 1854. Въ 18-ю д. л. VIII стр. предисловія и 256 стр. текста.Править

Что значитъ это таинственное заглавіе: Басни и баснописцы русскіе, Крылова, и проч. Зачѣмъ на заглавномъ листкѣ, котораго содержаніе выписано нами вполнѣ, крупнымъ шрифтомъ напечатаны только два слова: Басни и — Крылова? Вѣдь, пожалуй, какая-нибудь маменька купитъ для своего ребенка этотъ «сводъ» на мѣсто настоящихъ басенъ Крылова! Вѣдь во время оно, въ эпоху славы романтизма, случалось же, что жители отдаленныхъ уѣздовъ наслаждались «дешевыми повѣстями и разсказами» какого-то А. М — го, видя въ этихъ буквахъ имя Александра Марлинскаго. Навѣрное, издатель этого «свода» никакъ не предполагалъ, въ какое недоразумѣніе можетъ поставить иныхъ покупателей его таинственное заглавіе. Но, да позволитъ онъ намъ предложить ему еще нѣсколько вопросовъ:

Почему этотъ сборникъ названъ «сводомъ»? Что такое «сводилъ» издатель въ своей книжкѣ? Разные варіанты одной и той же басни, какъ, напримѣръ, варіанты лѣтописей сводятся въ сводѣ Шлёцера? Нѣтъ, у него 144 басни разныхъ русскихъ писателей. Или, можетъ-быть, онъ сводилъ различныя выраженія одной и той же мысли въ формѣ басни у разныхъ писателей? Нѣтъ, напротивъ, онъ старался, но возможности, не повторять одной и той же мысли (см. Предисловіе, стр. III). Или, можетъ-быть, онъ принималъ слово «сводъ» въ смыслѣ: «куча, толпа»?

Съ какою цѣлью составленъ этотъ, положимъ, сводъ 144-хъ басенъ? Этою книгою автору желалось бы показать (говоритъ онъ въ своемъ Предисловіи) начало, постепенное возрастаніе и совершенствованіе нашего стихосложенія". Тутъ, должно-быть, подъ «стихосложеніемъ» разумѣется что-нибудь такое. только не стихосложеніе. Всякій ученикъ знаетъ, что нашимъ, то-есть русскимъ, народнымъ, стихосложеніемъ называется размѣръ стиховъ на основаніи удареній, тоническій размѣръ, которымъ, не во гнѣвъ будь сказано собирателю чужихъ басенъ, не написано у насъ нгі одной басни, потому-что басня въ нашей литературѣ — произведеніе чисто-искусственное, возникшее тогда, когда мы отказались отъ своего стихосложенія и старались подчинить свой стихотворный языкъ или польскому прозаическому размѣру по числу слоговъ, или греческимъ долготѣ и краткости, совершенно-чуждымъ нашему слову. Какое же въ басняхъ возрастаніе нашего стихосложенія?

Не разумѣлъ ли собиратель подъ словомъ «стихосложеніе» поэзію, стихотворство вообще? Но ходъ поэзіи въ такомъ случаѣ только можно было бы показать «сводомъ» басенъ, когда бы наши стихотворцы ничего, кромѣ басенъ, не писали, или когда бы басня была у насъ по-крайней-мѣрѣ господствующимъ родомъ литературы.

Но, кажется, и самъ собиратель понималъ, что съ ходомъ литературы можно познакомиться только изъ такого сборника, въ которомъ указаны замѣчательнѣйшія произведенія во всѣхъ родахъ словесности. Къ такимъ сборникамъ принадлежатъ хрестоматіи, и въ-особенности историческія, въ родѣ той, которую издалъ г. Галаховъ для древняго періода нашей литературы. Полезно будетъ имѣть и для новаго періода подобную; и мы слышали, что она ужь приводится къ окончанію этимъ же опытнымъ преподавателемъ.

Зачѣмъ же, наконецъ, нуженъ сводъ басенъ?

«Вотъ, что можно отвѣчать на это (говоритъ собиратель въ своемъ предисловіи): Сборники хороши сами по себѣ, а при нихъ имѣть и „Сводъ Басенъ“ дѣло не лишнее».

Послѣ такого убѣдительнаго резона намъ остается только молчать и слушать. Послушаемъ же, что говоритъ о своемъ трудѣ самъ собиратель:

«Стараніе въ выборѣ басенъ (говоритъ онъ) было таково: чтобы — во-первыхъ, повозможности не повторять одной и той мысли, — что нерѣдко встрѣчается въ переводныхъ басняхъ; во-вторыхъ, чтобы басни имѣли смыслъ, который не зародитъ излишняго вопроса (!?), еслибы даже эта книга попала въ руки дѣтямъ; третіе, здѣсь выборъ басенъ — не самонадѣянно сказать хорошихъ (?), а такихъ, которыя рѣже встрѣчаются въ сборникахъ; четвертое — что басни нѣкоторыхъ русскихъ баснописцевъ, избраны по возможности тѣ (!), въ коихъ изложены мысли, собственно русскимъ баснописцамъ принадлежащія, а не заимствованныя изъ иноземныхъ писателей».

Оставляя въ сторонѣ всѣ грамматическія и логическія достоинства этого мѣста, выписаннаго нами съ дипломатическою точностью, мы позволимъ себѣ замѣтить только, что сборникъ басенъ дѣйствительно дѣло нелишнее: но для того, чтобъ онъ оказался нелишнимъ, надобно дать ему опредѣленное назначеніе. И вопервыхъ, этотъ сборникъ, долженъ имѣть назначеніе педагогическое, а не другое какое-нибудь. Притомъ онъ можетъ назначаться или 1) въ пособіе при изученіи* теоріи басни въ историческомъ ея развитіи — въ такомъ случаѣ онъ долженъ представить прежде всего первоначальный видъ басни (Эзопъ), и потомъ указать ея послѣдовательное искаженіе, начиная съ Федра; или 2) въ пособіе при изученіи исторіи русской литературы — и въ такомъ случаѣ долженъ представить самыя замѣчательныя басни русскихъ баснописцевъ въ хронологическомъ порядкѣ, которымъ бы они характеризовались; или 3) для упражненій, такъ-называемыхъ, умственныхъ, и въ такомъ случаѣ онъ долженъ вмѣщать въ себѣ по нѣскольку басенъ на одну и ту же тэму; или, наконецъ 4) просто для чтенія, и въ такомъ случаѣ онъ долженъ принять въ себя только тѣ басни, которыя могутъ назваться образцовыми.

Но, пока найдется человѣкъ со вкусомъ и съ знаніемъ — conditio sine qua non, который добросовѣстно употребитъ свои способности на это полезное дѣло, считаемъ обязанностью предупредить тѣхъ, кому сіе вѣдать надлежитъ, чтобъ они не брали безъ разбора этого пресловутаго «свода», больше всего заботившагося о томъ, «чтобъ басни имѣли смыслъ, который не зародитъ излишняго вопроса» — и своимъ выборомъ дѣйствительно достигъ этой цѣли. Вотъ у него какія басни:

Зерно.

Какой-то франтикъ городской,

Увидѣлъ въ полѣ трудъ людской,

Какъ пашню всю каткомъ катали,

Сказалъ: «Прощай, зерно! тебя совсѣмъ стоптали;

Вотъ пашня здѣсь, какъ-будто булеваръ!

Лишь стоитъ обнести рѣшеткой».

Но хлынулъ ливмя дождь, съ земли поднялся паръ

И черезъ день вся нива стала щеткой.


Кого въ сердцахъ Фортуна гнетъ,

И подъ соломенной велитъ жить крышей,

Не безъ надежды тотъ:

Лишь взглянутъ милостиво свыше,

И нашъ бѣднякъ, какъ зернышко, взойдетъ (!)

Но, довольно. Вѣрно, ни въ одномъ сборникѣ вы не встрѣчали подобныхъ басенъ.

"Отечественныя Записки", т. 98, 1855