ЭСГ/Дарвин, Чарлз Роберт

Дарвин
Энциклопедический словарь Гранат
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Греция — Дарвин. Источник: т. 17 (1913): Греция — Дарвин, стлб. 627—640 ( скан )
 
Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Дарвин, Чарлз Роберт (род. в 1809 г. в Шрюсбери, ум. в 1882 в Дауне), величайший биолог всех времен, творец современного эволюционного учения, носящего название дарвинизма. Дед его Эразм Д. (1731—1802) был известен, как ученый, медик и поэт, один из предвозвестников идеи зволюции. Об отце своем, также враче, Д. отзывался, как о „самом умном человеке, какого знал, обладавшем удивительною способностью к наблюдению и горячей симпатией к людям, какой я никогда ни в ком не встречал“, — качествами, которые он, очевидно, сам унаследовал. В школе Д., по собственному признанию, ничему не научился, „так как она была классическая“, но сам вместе со старшим братом занимался химией, за что от своего педагога получил презрительную кличку „газ“. Пребывание на медицинском факультете в эдинбургском университете и на богословском (по настоянию отца) в кэмбриджском также не особенно обогатило его знаниями. Из книг, которые ему приходилось изучать, он с благодарным чувством вспоминал только труды известного богослова Пэли (Paley). Какое это было своеобразное богословие, видно из того факта, что в оксфордском университете коллекции зоологического музея были около этого времени расположены так, чтобы служить наглядным пособием при изучении Пэли. Можно сказать, что выдающейся чертой деятельности Д. было стремление дать научное объяснение той основной особенности органического мира, которая до той поры была только предметом рассуждений теологов и метафизиков. Другая книга, оказавшая на него глубокое, но уже прямое влияние, была известная книга Дж. Гершеля „Preliminary Discourse on the study of Natural Philosophy“. В своей автобиографии Д. говорит, что чтение этой кииги „возбудило в нем пламенное желание заложить и свой скромный камешек в величественное здание естествознания“. Наконец, чтение путевого дневника Гумбольдта заронило в него страсть к далеким путешествиям. Из университетских профессоров на него оказали влияние ботаник Генсло, геолог Седжвик и Юэль — астроном и автор известной „Истории индуктивных наук“. В 1831 году Д. выдержал свой окончательный университетский экзамен и в декабре того же года, по рекомендации Генсло, был принят в кругосветное путешествие на „Бигле“, командир которого Фиц-Рой разделил с ним свою каюту. „Это было моим вторым рождением“. „Всем, что я сделал в науке, я обязан путешествию на Бигле“. Самыми важными впечатлениями, вынесенными из путешествия, Д. признавал следующие: смену органических форм, наблюдаемую по мере передвижения с севера на юг по восточной части Южной Америки и обратную смену по западной ее части; сходство между живою и ближайшей ископаемой фауной тех же стран и, в-третьих, поразительные черты сходства и различия животного населения отдельных островов архипелага Галлапагос, как между собою, так и с фауной ближайшего материка. Это последнее впечатление Д. характеризовал так: „Мне казалось, что я присутствовал здесь при самом акте творения“. Наконец, в частности, наблюдения над обитателями Огненной Земли приучили его к мысли, что отдаленная общность происхождения с обезьяной теряет свою остроту перед несомненным фактом близкого родства с подобными людьми.

Уже через год по возвращении в Англию (в 1837 г.) он начал заносить в свою записную книжку мысли, относившиеся к вопросу о происхождении видов, с того момента ставшему центральной задачей его жизни. Что задача эта была сразу охвачена во всей ее необъятной широте, свидетельствует страничка этой записной книжки, автограф которой можно видеть в первом томе полного русского издания сочинений Д. В 1842 г. он набросал первый очерк своей теории (в первый раз изданный только в 1909 г. под названием „The Foundations of the Origin of Species“, по случаю двойного юбилея — его рождения и выхода его знаменитой книги). Из этих документов видно, что основные идеи и даже окончательная формулировка положений созрела в голове Д. за 20 лет до предъявления их публике — доказательство того, с какой строгой критикой он относился сам к своей теории, чем объясняется тот факт, что все возможные возражения были им продуманы и заранее отражены, так что, появившись в окончательной форме, теория была почти неуязвима. Но были и еще два другие обстоятельства, принудившие его так долго откладывать выпуск в свет своего главного произведения. Во-первых, обработка громадного материала, собранного во время путешествия, во-вторых, болезненное состояние, преследовавшее его со времени его возвращения из путешествия и до самой его смерти. В 1839 г. он женился на своей двоюродной сестре мисс Веджвуд; „она была умной советницей и всегда великой утешительницей в течение всей моей жизни“, говорит он о ней в своей автобиографии, a сын его Франсис заявляет, что если отец, несмотря на болезнь, успел что-нибудь сделать в своей жизни, то исключительно благодаря неусыпным заботам жены. Болезнь заставила его в 1842 г. покинуть Лондон и перебраться на всю свою жизнь в деревню, в Даун. Из книг, появившихся до его великого главного произведения, следует отметить: „Журнал путешествия на Бигле“, доставивший ему популярность в широких кругах читателей и полный намеков на занимавшие его широкие задачи; исследование „О строении и распределении коралловых островов“ и особенно громадную монографию „Об усоногих раках, живущих и ископаемых“, — труд, который должен был навсегда зажать рот узким специалистам, которые могли бы заподозрить его в поверхностном отношении к научным вопросам. По отзыву Гёксли, в этом труде Д. на практике ознакомился с понятием о виде.

В 1858 г. случайное обстоятельство, — получение им от его знакомого Уоллеса записки, содержавшей мысли, очень сходные с его теорией, — чуть не побудило Д. великодушно отказаться от своего приоритета, основанного на двадцатилетней давности. По счастью, авторитетные друзья — Гукер и Лайель — вступились в это дело и настояли на том, чтобы вместе с запиской Уоллеса были предъявлены и два известных им (и американскому ботанику Аза Грей) документа, в которых изглагались основы его теории. Все вместе было представлено 1-го июля 1858 г. в заседание лондонского Линнеевского общества (рус. перев. в упомянутом первом томе полн. издания трудов Д.). Наконец, через год, 24 ноября 1859 г., появилось „Происхождение видов путем естественного отбора или сохранение избранных пород в борьбе за жизнь“. Издание разошлось в один день. Нередко говорят, что успех книги объясняется тем, что умы были к тому подготовлены; вернее было бы сказать совершенно обратное. Самые выдающиеся представители науки (Бэр, Агассиз, Оуэн, Лайель, Де-Кандоль, даже такой передовой и боевой мыслитель, как Карл Фогт) к этому времени окончательно изверились в возможности подобной теории. Еще определеннее была отрицательная точка зрения философов, которых нередко выдвигают вперед, как предвозвестников эволюционного учения. За десять с небольшим лет до появления теории Д. Гегель утверждал, что „как старая, так и новая философия природы руководились неуклюжею мыслью, будто превращение или переход одной естественной формы или сферы в другую осуществляется во внешнем, явном проявлении“, a не в идее только, как учил он сам. A Шопенгауер за пять лет до Д. поучал, что только благодаря низкому уровню философии во Франции Ламарк мог придти к мысли о преемственном превращении живых существ во времени. Даже через год после появления книги Гёксли мог говорить: „вселенский собор ученых, конечно, осудил бы нас (т. е. кружок единомысленников Д.) подавляющ. большинством“.

Конечно, еще ни одна книга не вызывала такого коренного переворота в основном складе человеческого мышления. Но через двадцать с небольшим лет, справляя совершеннолетие теории, тот же Гёксли мог уже говорить: „Если бы не документальные свидетельства, то он подумал бы, что память ему изменяет, до того резка перемена, происшедшая в общественном мнении в пользу теории Д.“ Не подготовленность умов, a содержание книги было причиной этого переворота. Идея эволюции с той поры стала чуть не господствующей, руководящей идеей для всех областей знания.

В 1868 г. появилось двухтомное его произвед. „Прирученные животные и возделываемые растения“. До настоящего времени это самый полный и продуманный свод сведений по вопросам изменчивости и наследственности — этих двух основ естественного отбора. Можно сказать, что тот шум, который вызывался некоторыми позднейшими частичными теориями наследственности (мутации, менделизм), главным образом, вызывался малым знакомством молодого поколения натуралистов с этой книгой, своим богатым содержанием изумлявшей даже противников Д. (как, напр., Катрфаж). В этих двух произведениях заложены были основы учения: все последующие труды Д. представляли или более подробное развитие некоторых положений теории или примеры ее применения к частным случаям изучения природы.

В 1871 г. появилось наделавшее Д. еще более врагов „Происхождение человека“, где его учение применялось к самому сложному и острому случаю — к человеку, не только с его телесными, но и с его умственными и нравственными свойствами. Страсбургский профессор Швальбе в 1909 г. дал такой о ней отзыв: „Труд Д. о человеке до сих пор никем не превзойден“. Одна из глав этой книги, значительно разросшаяся, составила содержание отдельной книги „Выражение чувств у человека и животных“ — одного из остроумнейших развитий теории единства происхождения человека и животных в применении к такому, казалось бы, ничтожному факту, как выражение лица и т. д. От самого сложного случая — от человека — Д. перешел к простейшему — к растениям, где не мог находить применения фактор, когда-то выдвинутый Ламарком по отношению к животным, т. е. сознательное волевое воздействие организма на себя самого. Прежде всего он остановился на изучении поразительных явлений взаимного приспособления между цветами и насекомыми. В двух произведениях он доказал факт существования самых сложных приспособлений цветов к перекрестному оплодотворению посещающими их насекомыми („О различных приспособлениях, при помощи которых орхидные оплодотворяются насекомыми“ и „Различные формы цветов у растений того же вида“). Так как на основании его теории существование таких широко распространенных и сложных приспособлений может быть объяснено, лишь исходя из предположения, что перекрестное оплодотворение полезно, Д. предпринял — на этот раз экспериментальное — исследование над скрещиванием различных экземпляров растений в сравнении с самооплодотворением (т. е. опылением пыльцею того же цветка или экземпляра). В результате этого исследования над „Самоопылением и перекрестным опылением растений“ оказалось, что перекрестное оплодотворение всегда благотворно, то есть дает начало более крупному, более полновесному, более плодовитому поколению, чем самооплодотворение. Таким образом, эти три тома составляют одно стройное целое и дают ключ к пониманию широко распространенного явления с точки зрения теории естественного отбора, доказывая ее значение, как рабочей гипотезы. Другому примеру, на котором Д. пожелал испробовать свою теорию, был посвящен небольшой томик „О движениях и повадках лазающих растений“. Значение, польза этих форм сама собою очевидна: значительное количество листьев, для поддержания которых потребовалась бы и значительная затрата строительного материала на построение прочных стеблей, выносится к свету тонкими, хрупкими стеблями, благодаря способности растения пользоваться готовыми стеблями других растений или иными предметами. Д. показал, что это приспособление, польза которого не нуждается в объяснении, представляет другую загадочную сторону. Оно широко распространено в растительном мире и при том в самых разнообразных и, в систематическом отношении, далеко стоящих группах. Трудно было понять, каким образом сложное приспособление могло во всех этих случаях возникать отдельно, совершенно независимо от других подобных же случаев. Д. предпринял вновь чисто экспериментальное и крайне оригинальное исследование „О способности растений к движению“, казалось, стоявшее в стороне от его основной задачи, но в результате показавшее, что в каждом растении таится, так сказать, задаток сделаться вьющимся, чем и объясняется, что задаток этот был так часто использован им. Остроумные, совершенно оригинальные приемы исследования и многочисленные важные выводы и по отношению к другим явлениям, кроме того, которое имелось в виду, делают эту работу, предпринятую почти семидесяти-летним ученым в совершенно новой области, одним из оригинальнейших и плодотворных исследований в физиологии растений. Это был второй данный им образец, как следует изучать природу с точки зрения его теории.

Третьим примером явилось исследование „О насекомоядных растениях“. Самый факт улавливания насекомых листьями был открыт еще в XVIII в., но возможность видеть в этом явлении процесс питания отрицался выдающимися ботаниками еще в семидесятых годах XIX в. С точки зрения учения Д. такое сложное приспособление переставало быть загадочным именно под условием его полезности, как акта питания. Снова с замечательным экспериментальным искусством исследовал он наиболее известные случаи, обогатил науку многими новыми примерами насекомоядности, a главное, доказал, что химическая сторона процесса совершенно аналогична процессу пищеварения у животных. В результате было не только раскрытие новой функции растительного организма, но был сообщен новый толчек к изучению до той поры неизвестной в растении группы ферментов, что заставило обратить на этот предмет внимание физиологов и химиков и обогатило учение об этих важнейших в жизни организмов веществах. Таким образом, начиная с 1859 г. в первых трех книгах он положил основание единственной существующей эволюционной теории, a в следующих девяти дал блестящие примеры ее применения к объяснению самых сложных биологических явлений, начиная с жизни растения и кончая человеком. Эти двенадцать томов составляют одно стройное целое и величайший памятник человеческой мысли в области объяснения живой природы. Ботанические работы Д. породили громадную специальную литературу.

Так как учение Д. исходит, как из основного факта, из явлений изменчивости, то в последние свои годы он особенно интересовался ими, но преклонный возраст и болезнь мешали ему осуществить задуманные исследования.

He входят в общий цикл его трудов два небольшие исследования, тем не менее обратившие на себя внимание. Это „Очерк психологии новорожденного“, вызвавший целый ряд подражаний, как, напр., Прейера, которому нередко ошибочно приписывают приоритет, и „Образование перегноя почвы при содействии земляных червей“, по числу разошедшихся экземпляров едва ли не самое популярное из произведений Д.

Вся жизнь Д. с 1842 г. протекла в скромной сельской обстановке. Ко всем внешним отличиям и почету он относился равнодушно, кроме почетной степени доктора, данной ему кэмбриджским университетом; он признавался своему сыну, что с гордостью расхаживал в своей красной мантии по историческим улицам и колледжам своего университетского города.

Д. умер в 1882 г. и погребен в Вестминстерском аббатстве рядом с Ньютоном.

Д. имел трех дочерей и пятерых сыновей. Из последних четверо известны в области науки и техники.

1) Сэр Джордж Д. (1845—1912), пользующийся широкой известностью астроном, был професс. кэмбриджского университета. Из его исследований особенно замечательны: по теории приливов, о фигурах равновесия вращающихся жидкостей и о происхождении двойных звезд; в последнем он стоит на эволюционной почве, продолжая идеи отца в области астрономии.

2) Сэр Франсис Д. (р. 1848), преподаватель ботаники в кэмбриджском университете. Помогал отцу в некоторых из его ботанических исследований. Из самостоятельных трудов особенно известны исследования по механике устьиц. Издал биографию отца и его переписку.

3) Орас Д. (р. 1851). Механик, стоящий во главе известной кэмбриджской фирмы по изготовлению научных приборов, некоторые из которых им самим изобретены.

4) Леонард Д. (р. 1850), инженер и экономист.

Самым ценным биографическим материалом, конечно, служит Автобиография Д., имеющаяся и в русском переводе (изд. Лепковского), и пять томов переписки: „Life and Letters of Charles D.“ (1887, 3 т., издание его сына Франсиса) и „More Letters of Charles D.“ (1903 г., 2 т., издание Фр. Д. и проф. Сюарда). Кроме того, под заглавием „Life of Charles D.“ появились в 1892 г. особым изданием в одном томе под редакцией Фр. Д. автобиография, выборки наиболее интересных писем и воспоминания об отце Фр. Д. (сокращенный перевод в издании Лепковского). Очерк биографии и личные воспоминания о Д. см. Тимирязев в сборнике „Памяти Д.“ (1910).

Дарвинизм — современное, предложенное Д. эволюционное учение, вытекающее из понятия об естественном отборе. Никакое учение об эволюции (см.), т. е. о естественном процессе образования существующих организмов и их ископаемых предков, не может быть признано удовлетворительным, пока не дает объяснения для основного свойства живых тел, обозначаемого самым словом организм (см.), т. е. состоящий из органов или орудий. Эта особенность обозначалась в прежних теологических и метафизических попытках объяснения словами совершенство, гармония, целесообразность, целестремительность и долженствовала служить доказательством скрытого умысла или цели (см. телеология), обнаруживающихся в процессе созидания организмов. — Эти неясные понятия дарвинизм заменил реальным понятием приспособление (см.), т. е. соответствие, прилаженность частей организма между собой и к их отправлениям и целого организма к условиям его существования. Эту приспособленность, эту полезность, для которой метафизики искали причины, Д. признал за ее собственную причину, в силу исторического процесса, названного им естественным отбором и неизменно клонящегося к сохранению всего приспособленного, или, — что фактически имеет одинаковое значение, — к устранению, элиминации (выражение Огюста Конта) всего неприспособленного. Именно этой, самой загадочной стороны органического мира не объясняло и не объясняет ни одно из предложенных ранее или вновь предлагаемых учений, почему дарвинизм и остается единственным, действительным эволюционным учением. Так как всякое эволюционное учение должно было, прежде всего, опровергнуть господствовавшую до 1859 г. точку зрения о неподвижности органических форм — догмат постоянства видов, то первая задача дарвинизма заключалась в опровержении этого догмата, откуда и понятно, что книга Д. носила название „Происхождение видов“. Первой заслугой Д. было ясное, убедительное сопоставление основных данных классификации, сравнительной анатомии, учения о метаморфозе, эмбриологии, географии и палеонтологии организмов, доказывавшее, что они согласно свидетельствуют в пользу исторической преемственности всего живущего и жившего, a не об отрывочных творческих актах. Вторая заслуга Д. заключалась в собрании громадного материала, доказывающего неверность догмата о постоянстве видов, особенно в применении к организмам, история которых известна, т. е. к прирученным животным и культурным растениям. Расчистив, таким образом, путь к установлению учения об историческом процессе появления органических форм, Д. предположил, что он совершается в силу тех же причин, как и процесс образования искусственных форм, т. е. в силу отбора (см.), но долго не мог найти фактора, который заменял бы в природе деятельность человека в искусственном отборе. Он уже собрал обширный фактический материал, но еще не имел ключа, который связывал бы его в одно стройное целое. В 1838 г. эта мысль озарила его при чтении книги Мальтуса „О населении“. Все организмы стремятся к перенаселению, результатом чего является уничтожение форм неприспособленных и сохранение приспособленных. Этот „исторический“, как он сам его в первый раз назвал („Foundations“, стр. 51), процесс, объясняющий основную загадочную черту органического мира, слагается из трех факторов: 1) изменчивости, 2) наследственности и 3) отбора.

Нередко считают основой всего дарвинизма понятие о „борьбе за существование“, но это выражение принадлежит Уоллесу, Дарвином первоначально оно не употреблялось, да и в настоящее время может быть совершенно обойдено, чем устраняется большая часть недоразумений, особенно на почве этической.

1) Изменчивость (см.) — свойство, присущее всем органическим формам, хотя и проявляющееся в различных степенях; оно дает первичный материал для образования новых форм. Причиной изменчивости является влияние внешних условий или сочетание организаций различных неделимых путем скрещивания. Хотя Д. всегда признавал значение воздействия внешних влияний, но особенно интересовался этой стороной вопроса в последние годы своей жизни, как бы угадывая то направление, которое примет наука, направление, получившее позднее название экспериментальной морфологии (см.). Общая точка зрения Д. на роль изменчивости нисколько не изменяется попытками придать несоответственное значение явлениям изменения более крупными скачками, мутациями (см.), существование которых было ему хорошо известно и оценено по достоинству.

2) Наследственность (см.) — общее свойство организмов сохранять сходство в силу преемственной передачи особенностей организации и отправлений. Это — фактор исключительно консервативный, сохраняющий существующее или закрепляющий и накопляющий то, что вызвано изменчивостью. Д. дал самый полный и до сих пор единственный критический свод бесконечно разнообразных проявлений этого фактора и тех, скорее правил, чем законов, которые здесь можно установить. Исследования последних десятилетий касались, главным образом, этой части его учения. Они касались некоторых частных случаев проявления наследственности, которым не столько сам автор исследования, сколько его поклонники, пытались придать совершенно несоответствующее их содержанию универсальное значение, выдвигая их, как нечто почти равнозначущее дарвинизму или даже опровергающее его (см. менделизм).

3) Естественный отбор (см.) — вытекающий из факта постоянного перенаселения процесс устранения всего неприспособленного и сохранения приспособленного. Это единственный известный нам до сих пор естественный процесс, налагающий на организмы печать приспособления, т. е. объясняющий ту основную особенность живых тел, которую до Д. тщетно пытались объяснить теологи и метафизики. Естественный отбор, объясняющий эту самую широкую особенность живых существ — их приспособленность, другими словами — самый факт организации, послужил в то же время ключем для объяснения и другой основной особенности органического мира, как целого — единства его общего плана, на котором основана естественная система, одноврем. с обособленностью, замкнутостью составляющих ее групп, начиная с видовой. Эта вторая характеристичная черта органического мира оказалась только частным случаем первой, на основании начала, названного Д. — расхождением признаков (см.). — Так же тщетны, как и в области наследственности, были и последующие попытки заменить отбор, эту самую существенную часть дарвинизма, возвратом ли к Ламарку (см.) или к неверно приписываемым ему под названием нео-ламаркизма (см.) теориям целесообразного воздействия организма на его собственное развитие (Коп, немецкие панпсихисты) или такого же целесообразного воздействия на организмы внешней среды (Генсло, Уарминг). Учение об естественном отборе тесно связано с практическим применением отбора искусственного — селекционизмом (см.) в растеньеводстве и скотоводстве.

Литература. „Собрание сочинений Ч. Дарвина“. Изд. Ю. Лепковского в 8 том. Москва, 1907—09. T. I. Перевод и редакция К. Тимирязева. Для истории возникновения теории: „The Foundations of the Origin of Species“ (1842—4) — первоначальный очерк теории, изданный no случаю юбилея Д. в 1909 г. Лучшее подробное изложение дарвинизма и критика последующей литературы: Plate, „Selektionsprinzip und Probleme der Artbildung. Ein Handbuch des Darwinismus“ (1908), 1 том; также Lotzy, „Vorlesungen über Descendenztheorien“, 2 тома (1906—1908). Обильный материал, но не такая систематичная его обработка, как в предыдущем труде.

Современное состояние дарвинизма и его влияние на самые отдаленные отрасли знания изложено в „Darwin and modern Science“ (1909), изданном по случаю столетнего юбилея рождения Д. и пятидесятилетнего юбилея со дня выхода его книги. В нем приняли участие 20 ученых различных стран и специальностей. Сходное, но более ограниченное по содержанию издание представляет появившийся два года позже сборник лекций, читанных в Мюнхене несколькими немецкими учеными, „Die Abstammungslehre“ (1911). Краткое общедоступное изложение содержания и значения дарвинизма: Тимирязев, „Чарлз Д. и его учение“ (Москва, 1908 г., изд. 6) и „Чарлз Д.“ — очерк современного состояния дарвинизма в сборн. „Памяти Дарвина“ (1911 г.).

К. Тимирязев.