ЭСБЕ/Скиталец

Скиталец
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Пруссия — Сюрра. Источник: доп. т. IIa (1907): Пруссия — Фома. Россия, с. 626—627 ( скан · индекс ) • Другие источники: МЭСБЕ


Скиталец — известный писатель (настоящее его имя — Степан Гаврилович Петров). Псевдоним избран не случайно и символизирует многообразные испытания, выпавшие на долю этого писателя-самородка. Род. в 1868 г. в крестьянской семье Самарской губ. В автобиографическом рассказе: «Сквозь строй» С. изобразил суровое детство свое, полное нужды и горя, и отца — гусляра, которому пришлось применять свои музыкальные способности, завлекая односельчан в кабак, где он служил сидельцем. Вместе с отцом приходилось С. играть и петь в разных ярмарочных притонах, и только урывками удавалось кое-чему учиться и кое-что читать. В 16 лет он поступил в учительскую семинарию, но был исключен за «неблагонадежность» и попал в певчие. Затем он служил писцом в окружном суде и в земстве; был странствующим хористом в малороссийской труппе Кропивницкого, изредка выступая и солистом. В 1898 г. С. поступил в архиерейский хор в Самаре и начал сотрудничать в «Самарской Газете». Обладая способностью писать гладкие стихи в каком угодно количестве, С. стал поставлять стихотворные фельетоны на злобу дня и в течение 2 лет написал около 20 тысяч стихов. В Самаре же он близко сошелся с Максимом Горьким, и это определило его дальнейшую судьбу. Под влиянием Горького С. стал серьезнее относиться к своим литературным работам и написал лучший рассказ свой: «Октава» («Жизнь», 1900, № 11), сразу обративший на него внимание. Переехав в Нижний и поселившись с Горьким, он с ним же в 1901 г. попал в тюрьму, был отправлен на родину, с дороги бежал и вскоре опять очутился в тюрьме. В 1903 г. т-во «Знание» издало 1-й т. его «Рассказов и песен». Позднее в сборниках «Знания» появился ряд его стихов и рассказов. Из последних наиболее значительный — «Огарки» (т. X, 1906). — Если в жизни С. пришлось претерпеть много невзгод, то в литературной карьере на его долю, напротив того, выпала редкая удача. В начале 1900-х гг. внезапный успех Горького так настроил публику, что она в каждом дебютанте жадно искала новую крупную силу. В 1901—1902 гг. привлекал большое внимание Московский литературно-артистический кружок молодых друзей Горького, к которому примыкал Шаляпин и из среды которого быстро выдвинулся Леонид Андреев. С. вошел в состав этого кружка и тотчас же был включен в число новых литературных надежд. И один, и вместе с Горьким он попадает на всякого рода открытки, даже в галереи больших фототипий, а сборник его рассказов выдерживает ряд изданий. Эта крупная известность не соответствует действительным размерам очень симпатичного, но, в общем, скромного дарования С. Каждый рассказ его в отдельности производит впечатление и поэтической настроенностью автора, и колоритными словечками, и теплым тоном; но собранные вместе, рассказы С. поражают своим утомительным однообразием. У него есть только две темы — детальнейшее описывание пения и игры на гуслях, да идеализация пьянства певчих и разных полуинтеллигентов-неудачников, которых он в последнем своем рассказе окрестил «огарками». Обе эти темы разрабатываются очень утрированно. Когда поет протодиакон, то автору представляется «грозовая туча с отдаленным громом, которая надвигается, охватывая небо»; когда тот же протодиакон «запел еще на тон выше», то это превратилось в «громадный и страшный вопрос о Боге»; в «густой, сочной и вкусной октаве» Захарыча «чувствовалось что-то плодородное, ароматное и девственное». В таком же приподнятом тоне представлено непробудное пьянство «огарков», которое С. старается превратить либо в турниры остроумия, либо в своего рода протест против буржуазного строя. Как поэт, С. стремится уверить читателей, что он лишь «суровые слова и мысли» знает: «я весь, всегда — в огне…, и песнь моя дика, и в слово «проклинаю»! слилося все во мне»! Его «проклятия злобы святой» производят, однако, впечатление полной надуманности. Холодные призывы С.-поэта к борьбе находятся в явном противоречии с общим мирным тоном С.-беллетриста, симпатичного именно в своем наивно-незлобивом увлечении такими мирными вещами, как пение, музыка, красоты Волги и т. п.

С. Венгеров.