Открыть главное меню

Странный случай
автор Николай Михайлович Языков (1803—1846)
Дата создания: 1841. Источник: Новые стихотворения Н. Языкова. — М.: В Университетской Типографии, 1845. — С. 245—284. • См. Поэмы Н. М. Языкова


СТРАННЫЙ СЛУЧАЙ


Комната в трактире.

I

Власьев

Войди! Ах! здравствуй…

Скачков

Здравствуй, брат!

Власьев

Откуда и куда ты?

Скачков

Возвращаюсь
Из дальних стран в Россию.

Власьев

Как я рад
Тебе! Садись.

Скачков

Давно уж я толкаюсь
Меж немцами; пора мне ко своим,
В отечество: отечественный дым…
А ты, здоров? Не так ли?

Власьев

Поправляюсь…
Я хоть куда!

Скачков

Карлсбад тебе помог:
Чудесный ключ!

Власьев

Я им весьма доволен.

Скачков

И есть за что: ты словно не был болен,
Стал молодцом, от головы до ног
Включительно, ты потолстел прекрасно,
Свеж и румян. Ты явишься домой,
Мил и любезен телом и душой.
А между тем ты ездил не напрасно
И для ума, ты бросил высший взгляд
На разные предметы, освежился
От жизни вялой, сонной, прокатился
В Германию. И знаешь ли что, брат?
Женись-ка ты. Покинь свой быт келейный,
Бесплодные работы и мечты
Студентских лет, да смело в мир семейный,
В объятия любви и красоты!
Ты верно счастлив будешь, мне как другу
Поверь ты: одинокое житьё
Нехорошо, особенно твоё,
Сидячее, найди себе подругу,
Хариту.

Власьев

Я от этого не прочь
И был бы рад…

Скачков

Давно ты здесь?

Власьев

Недавно,
Однако ж я всё осмотрел исправно:
Мадонну и Корреджиеву ночь,
Зелёный Свод, всё видел.

Скачков

И отсюда
Назад, в Москву?

Власьев
 
Конечно.

Скачков

И когда?

Власьев

Не знаю сам.

Скачков

Кто ж знает?

Власьев

Да покуда
Ещё никто.

Скачков
       
Так у тебя всегда,
Да, нет! Скорей в Москву, и я с тобою:
Мы едем вместе, едем, и скорей!
Мне срок уже, мы завтра же…

Власьев

Ей-ей,
Я не могу, готов бы всей душою:
Я должен здесь остаться, а потом
И зимовать, быть может.

Скачков

Я, брат, знаю
Тебя: ой, ой! Тяжёл ты на подъём,
А впрочем, я надежды не теряю
Сегодня же тебя уговорить…

Власьев

Здесь у меня есть дело…

Скачков

А какое?
Могу ли знать? И полно: всё пустое!
Уж не любовь ли? Ты готов любить…
Ты крайне мягок сердцем.

Власьев

Так и быть:
Тебе открою тайну…

Скачков

Обещаюсь
Хранить её, и будь уверен, брат,
Что можешь смело…

Власьев

Здесь я дожидаюсь:
Вот видишь ты, любезнейший, хотят
Женить меня.

Скачков

И женят непременно,
И сделают весьма умно, и я
Советую…

Власьев

Хотят женить меня,
И тётки, так у нас обыкновенно,
Племяннику на всём лице земли
Невесту ищут.

Скачков

И уже нашли
Любезную, богато-молодую,
Красавицу?

Власьев

Уж верно, не дурную!
Так дело в том, что здесь теперь я жду
Приезда Кемских: познакомлюсь с ними
И сближуся, и ежели найду
Одну из них, согласную с моими
Надеждами, то дело поведу
Скорей к концу, имею повеленье
Особенно принять в соображенье
Зизи, меньшую; впрочем, выбирать
Могу и сам! Как будущее знать?
Быть может, мне судьба определила
Её; они здесь будут зимовать.
Вот почему, вот, милый мой, в чём сила!

Скачков

Однако же зима уж настаёт,
А Кемских нет; пошли снега, морозы:
Пора б на место…

Власьев

Северные розы
Не очень хлипки: место не уйдёт.
Признаться, брат, и тайное влеченье
К ним есть во мне, моё воображенье
Уже кипит желанием любви.

Скачков

Кипение похвальное, благое.
Влюбись, мой друг: прекрасное земное
Чарует жизнь, лови его, лови…
Носи в груди тот пламень благородный,
Которым вспыхнешь; береги его
Сохранно, свято, как залог того
Небесного… Итак, судьбе угодно,
Чтобы в Москву скакал я одинок.
Путь холоден, и грязен, и далёк
Мне предлежит: помчусь нетерпеливо
И ночь и день, и этак доберусь…

Власьев

А я когда-то на святую Русь!

Скачков

Ещё успеешь, ты теперь счастливо
Останешься, желанное найдёшь
И, верно, славно зиму проведёшь
В мечтах любви, в магическом тумане,
В восторге чувств!
(Смотрит в окно.)
Какой прекрасный вид!
Трактир хорош?

Власьев

За то битком набит,
За то его и любят англичане.

Скачков

Почтеннейший, единственный народ,
Особенно когда их знаешь дома,
У них — как там всё хорошо идет!
Всё крепко, стройно, дельно, всё цветет!
Я в Лондоне жил долго, мне знакома
Великая владычица морей.
Ах, брат, не нам и говорить об ней!
Ты знаешь ли? Ведь я было пустился
В Америку — мне кстати бы и там
Уж побывать; да просто поленился:
Притом же путь по скачущим волнам,
По океану, я и не решился,
И то сказать: ведь я тогда спешил
На Рейн его видами насладиться,
Как водится; полазить по горам,
По древним башням, каменным тычкам;
Всё это мило! Тут же прокатиться
Хотелось мне по вольным городам:
Хотелось видеть, что такое там?
Зато теперь я знаю совершенно
Как добрый немец рейнские края,
И если б не родные и друзья,
Я жить бы там остался непременнo,
По крайней мере, на десяток лет.
Да, Рейн река! У нас подобной нет.

Власьев

Ты говоришь, как будто бы ты знаешь
Россию…

Скачков

Ты меня не понимаешь.
Я думаю, что нет реки у нас
Классической, хоть матушка Россия
И велика, у нас места другие!
Я помню, я приехал в первый раз
На Рейн; была уж ночь; остановился
Я в домике на самом берегу,
Я ехал долго, очень утомился,
Лёг спать; ну не могу да не могу
Заснуть, всю ночь я безо сна пробился,
Я был взволнован, голова моя
Так и горела; мысль, что вот и я,
И я на Рейне! Эта мысль глубоко
Во мне кипела, и заря взошла,
Торжественно-спокойна и светла;
Гляжу в окно, сверкает Рейн широкой
В картинных и весёлых берегах;
За Рейном горы в утренних лучах,
И там, и там, далёко и высоко,
Старинны башни, замки на горах,
Развалины и прах красноречивый!

Власьев

А ты до них охотник?

Скачков

Не совсем:
Не ревностный, как человек ленивый,
Обозреватель, занятый не тем,
Что он обозревает, хоть иные
Развалины люблю я, но большие,
Изящные, каких не может быть
Там…

Власьев

На тебя не шутка угодить:
Ты был везде.

Скачков

И вправду! Кто подобно
Мне странствовал и видел всё подробно,
Кто видел Рим, и Тибр, и Колизей,
Венецию, Неаполь, кто два года
Таскался по Италии по всей,
Тому вся эта рейнская природа,
Все эти горы, замки, острова
С каштанами и липками, всё мало,
Безвкусно, пошло, дико, трын-трава!

Власьев

А почему же?

Скачков

Да! Им недостало
Той сладости, той неги, так сказать,
Той мягкости, которые понять,
Почувствовать заочно иль словами
Изобразить решительно нельзя.
Италия, вот сторона моя
Любимая, богатая следами
Великого былого, чудесами
Изящного, веселье и краса
Земли. И что, брат, там за небеса!
Прозрачные и тёмно-голубые,
И облака румяно-золотые,
Летучие и тонкие… Как жаль,
Что от Москвы до Рима эта даль
Чертовская! Не то бы можно было
Нам ежегодно уезжать туда
От наших зим и жизни преунылой.
Однако же ты не поверишь, милой!
Что даже там я тосковал всегда
По родине, и сам не понимаю,
Как это, отчего бы? Полагаю:
От слишком частой перемены мест
Да от езды без дела и без цели,
И я ж таков, что всё мне надоест,
И скоро: так-то мне и надоели:
Во-первых, пресловутая страна
Премудрости, науки, вся сполна:
Старинная и новая, пивная
И винная, такая и сякая,
Потом и сам туманный Альбион,
Потом Париж, хотя его соблазны
Невыразимо как разнообразны!
Италия и южный небосклон,
И все картины сладостного юга,
Всё не по мне, всё это не мое!
Хочу к себе, мне только там житьё!
Хочу туда, где завывает вьюга,
Стучит мороз; пора и мне пожить
Порядочно, и было б бестолково,
Грешно весь век в чужбине прогостить,
Где для меня уже ничто не ново.
Теперь в Москву покуда. А весной
Переселюсь в деревню на покой,
На волю и простор уединенья!
Из толкотни мирской и треволненья
В родную глушь, там крепко углублюсь
В свои дела, привыкну постепенно
Любить хозяйство, сельские труды.
Ах, братец! Плуг, взрывающий бразды,
Полезнее меча…

Власьев

О, несравненно!

Скачков

Так еду. Что ж прикажешь ты в Москву
Твоим друзьям?

Власьев

Поклоны, рукожатья!
Скажи, что я не праздно здесь живу,
Что у меня есть разные занятья
Учёные, что скоро возвращусь
Домой; скажи друзьям, что я сержусь
На них за то, что пренесносно мало
В них письменной деятельности.

Скачков

Да,
Я тоже думал, говорил всегда.
Вот, например, хоть Пронской, славной малой
Душой, умом, возвышенный поэт,
А проку в нём большого также нет!
Его таланта верно бы достало
На важный, исторический предмет,
На драмы, на большие сочиненья,
А что же он? Два-три стихотворенья
Коротеньких Парнасу подарит
И целый год потом живёт их славой,
Покоясь так почтенно-величаво,
Как будто львом Немейским он покрыт!
Да, я с тобой согласен совершенно:
У нас талант всегда весьма ленив
И много спит.

Власьев

И видеть предосадно,
Как сам себя он губит беспощадно
Бездействием, хотя самолюбив.

Слышен звонок.

Скачков

Звонят к обеду!

Власьев

Да.

Скачков

Я рад сердечно:
Я голоден порядком.

Власьев

Мы пойдём
За общий стол.

Скачков

Хорош он здесь?

Власьев

Конечно.
Прекрасный и с прекраснейшим вином.

Скачков

А то немецкий стол бесчеловечно
Безвкусен. Я известный гастроном.

Уходят.

II

Скачков

O! Нет, мой друг, любовь моя была
Не высока, телесная, земная,
И вдаль увлечь меня бы не могла,
Мне только что приятно оживляя
Вечерние прогулки, и прошла
Она, как сон, игра воображенья!
А я весьма доволен этим сном,
И лучшего, иного развлеченья
В тогдашнем положении моём
Я не нашёл бы; лето жарко было,
И, как нарочно, в окнах у меня
Стояло солнце половину дня
После обеда и меня палило
Неумолимо, вечера я ждал,
Как радости или свиданья с милой,
И чуть лишь вечер, я уж покидал
Своё жильё, летел вкушать прохладу
В соседний сад, тем паче что она
С красавицей была сопряжена;
И находил я верную отраду
В тени дерев, в дыхании любви.
Так прожил я спокойно, беззаботно
Два месяца, потом дела мои…

Власьев

Ты будешь пить шампанское?

Скачков

Охотно,
А ты?

Власьев

Нет, я не пью.

Скачков

И, полно, братец, пей.

Власьев

 Запрещено.

Скачков

Боишься лекарей?
Поверь ты мне, я это лучше знаю,
Шампанское здоровью не вредит:
Я пью его давно и выпиваю
Помногу, что же у меня болит?
Мне подражай.
(Пьёт.)
Почтеннейший, желаю
Тебе, мой друг, чтобы всегда вперёд
Ты был далёк от горькой чаши вод,
Как я теперь, и пил бы безопасно
Вино, как я.

Власьев

Вино к водам ведёт.

Скачков

O нет! Да, впрочем, на водах прекрасно
Проводят время: там больной народ
Не унывает, лечится гуляя;
Там царствует свобода золотая;
Все запросто, все вместе, все равны:
Там самые высокие чины
Пред малыми чинами не спесивы,
Напротив, тихи, ласковы, игривы
Со всеми, там все пить осуждены
Одну волну, людей нужда смиряет!
Подобная история бывает
И у зверей: ты знаешь, милый мой,
Что точно так в невыносимый зной
И барс, и тигр смиренны, как ягнята,
И с кроткими зверьми запанибрата
На зелени прохладных луговин
Аравии!

Власьев

Как тонко изощряет
Вино твой ум!

Скачков

Оно лишь возбуждает
Его; итак, я буду пить один
И не спеша. Я чашу наслажденья
По капле пью, как Батюшков велит
Весьма умно, ведь он почти забыт,
А я люблю его стихотворенья:
Прекрасны, нежны, пламенны они;
В них сладость мёда, благовонье розы
И жар любви; конечно, в наши дни
Иначе пишут, нынче время прозы,
<..................>Пропeрций и Парни
Из моды вышли, милые созданья!
Желаю я, чтобы твои желанья
Исполнились! Узнай её, влюбись
В неё, зачем тебе терять напрасно
Дни юности? Немедленно женись.
Ах, что же я, да это ведь ужасно!
Какой же я рассеянный! Едва
Не позабыл: что, братец, какова
Та с пышными, летучими кудрями,
Что за столом, как раз против тебя…

Власьев

Мила!

Скачков

Мила? А я так вне себя
От этих глаз под черными бровями
И длиннотенными ресницами…

Власьев

И взгляд
У ней как радость.

Скачков

Ясность молодая
В лице, улыбке.

Власьев

Целый мир отрад
Пленительных.

Скачков

Прелестный ангел рая,
Цвет совершенства.

Власьев

Впрочем, и другая,
Её соседка, очень недурна
И на неё похожа, знать, меньшая
Сестра её.

Скачков

Жаль, что она бледна,
Как снег, и смотрит как-то вяло,
Неласково, бессмысленно, в ней мало
Огня и жизни, это не по мне,
Нехорошо!

Власьев

Но если бы прибавить
Румянец к этой чистой белизне
Её лица?..

Скачков

Да кое-что поправить
В её лице; кроме того, у ней
Ни пышных плеч, ни мраморных грудей,
Той сильной, увлекательной приманки
Для вожделений…

Власьев

Говорят оне
По-английски…

Скачков

Должны быть, англичанки,
И портер пьют, тем паче милы мне!
(Пьёт.)
Да здравствуют прелестные британки!
Да процветают нежные цветы
Высокой и чистейшей красоты!
Откуда едут Кемские?

Власьев

Не знаю:
Они сперва поехали в Париж,
В Марсель и в Ниццу, их не соследишь;
Итак, я их оттуда ожидаю,
Откуда только ветры могут дуть,
Хоть мне тоска.

Скачков

И, полно, друг мой, будь
Неколебим. Бывают ожиданья
И тяжелы, и горьки для сердец,
Зато легок и сладок их венец.
Тебе любовь свои очарованья
Предназначает, много впереди
Тебе отрад; великодушно жди
Грядущего своей судьбы прекрасной!
Мой друг, в тиши семейного житья,
От бурь мирских далёко безопасной,
Прямое счастье. Часто, брат, и я
О нём мечтаю, только что мечтаю:
Не мне оно! Люблю я блеск, и шум,
И прелесть мира, и везде скучаю!
Живя и наслаждаясь наобум,
Я чрезвычайно скоро пресыщаюсь
Всем вообще и потому скитаюсь
Из края в край, мой беспокойный ум
Всегда чего-то ищет, мне с ним мука
Всегда и всюду, так уже давно,
Так и теперь, зачем? Куда я? Скука,
Одно и то же, то же и одно,
Томит меня, гнетёт и гонит чудно
Домой, зачем? Скучать о тех землях,
Где я скучал недавно. Право, страх
Мне и подумать, как я безрассудно,
В каких я пошлых, явных пустяках
Теряю дни, и месяцы, и годы!
На всём раздольи счастья и свободы
Как расцветала молодость моя
Беспечная! Теперь, когда глубоко
В себя вошёл я, вижу, как жестоко,
Но праведно судьбой наказан я!
Я чувствую: я жизнию моею
Пренебрегал, я забавлялся ею,
Шалил я ею, как дитя шалит
Премудрыми, священными листами
<Небесной книги>.

Власьев

Слишком горячит
Тебя вино.

Скачков
   
Я истинно сердит
Сам на себя и мрачными глазами
Гляжу на всё, и более всего
На будущность мою, где ничего
Отрадного, несчастная картина!
В ней мысли нет! Что ж этому причина?
Увидишь ты: всё так и быть должно
Со мной, как есть. Причина: не дано
Мне равно никакого направленья
Первоначально, и в душе моей
Нет ничему приюта, утвержденья
Достойного; от самых юных дней
Высокие, святые впечатленья
Ей нипочём: они блеснут на ней —
И прочь и прочь, следов не оставляя:
Лишь пустоту! Вот, милый друг, какая
Досталася мне доля бытия
Страннейшая! Вот как воспитан я
Бессмысленно! Не только не развиты
Хорошие способности во мне
Природные, они совсем убиты
Немилосердо в самой их весне!
Вся жизнь моя одно большое горе,
И я не силен горю пособить!
Решительно могу себя сравнить
Теперь с ладьёй на треволненном море;
В туманном небе ни одна звезда
Не светит, страшным рёвом непогоды
Наполнен воздух, хлещут бурны воды,
Несут ладью и чёрт знает куда!
И эта мысль меня сопровождает
Везде, как тень, а я ли виноват?
Ты видишь!

Власьев

Вижу, хмель в тебе играет,
Но хмель пройдёт.

Скачков

О! счастлив многократ
Тот, кто края чужие покидает
Не горестно и в то же время знает,
Зачем свои родимые края
Он покидал…

Власьев

Вот, например, как я
Покинул их; ты смотришь слишком строго
Сам на себя и на земной свой путь:
Живи на свете просто, как-нибудь,
Как многие, не занимаясь много
Вопросами о жизни и судьбе:
Иначе ты себя лишь раздражаешь,
А пользы нет! И пей.

Скачков

Скажу тебе,
Ты знаешь, нет, ты этого не знаешь!
Ты очень плох и слаб по части вин…
Я думаю, да и не я один,
И многие так думают, что вина,
Когда желаешь всю их прелесть знать,
В виду тех мест и должно распивать,
Где вина те родятся, что картина
Долин, рек, гор, пригорков, им родных,
Важна при этом деле, украшая
Их действие, и дивной силе их
Содействуя, и душу восхищая
Невыразимо. Точно так читать
Поэта должно там, где развивался
И возрастал он, там, где, так сказать,
Талант его бродил и разливался;
Немудрено всё это испытать
При случае, так, помню я, бывало,
Ах, как меня вино воспламеняло!
Я разумею рейнское вино,
Бывало, пью, а сам гляжу в окно,
И старец Рейн роскошно предо мною
Блестит, и чёрный лебедь рейнских вод,
Так величают немцы пароход
На Рейне, пенит волны под собою!
Далече горы, замки на горах,
И небосклон в златистых облаках:
Сильнее вдвое душу восхищает
Живая сладость доброго вина,
Когда в виду прелестная страна…

Власьев
(смотрит в окно)

Красавица-британка уезжает!

Скачков
(подбегает к окну)

Не может быть. И точно, ведь она!
Вот хорошо! А я ещё не знаю,
И кто они? О! надобно узнать!
Они того достойны…
(Выходит и тотчас возврaщается.)
Поздравляю
Тебя, мой милый, можешь перестать
Здесь дожидаться Кемских! Это были
Оне.

Власьев

Оне? Неужели оне!

Скачков

Из Лондона и скачут в Рим!

Власьев
    
Жаль мне!
(Задумывается.)

Скачков

Так и тебя, мой друг, воспламенили
Глаза.

Власьев

Ничуть! Aх я чудак, чудак!

Скачков

Теперь тебе не гнаться же за ними.

Власьев

И вот я здесь с надеждами моими
Как на мели…

Скачков

О, нет! Совсем не так!
Утешься, брат! Ведь не с одним с тобою
Случаются невзгоды: такова
Земная жизнь, смирись перед судьбою!
Ей хочется, чтоб ехал ты со мною.

Власьев

Так еду же.

Скачков
(пьёт)

Да здравствует Москва!


1841
Ганау