Страница:Энциклопедический лексикон Плюшара Т. 9.djvu/41

Эта страница не была вычитана
BAP— 25 —BAP

чемъ опредѣленіемъ взять всѣ нужныя мѣры для прекращенія убійствъ, которыя самъ же онъ призналъ законными.

Слухъ о Варѳоломеевской ночи возбудилъ общее впечатлѣніе въ Европѣ. Разумѣется, оно было различно, по различію внутренней и внѣшней политики государствъ. Католическія держаны праздновали это событіе, какъ торжество вѣры. Въ Римѣ совѣтъ кардиналовъ, подъ предсѣдательствомъ папы, какъ скоро выслушалъ донесеніе объ ужасной «Парижской заутренѣ» (6 сентября), опредѣлилъ воздать торжественную благодарность Богу за столь важную побѣду истиннаго христіанства надъ гибельною ересью. Папа самъ служилъ обѣдню со всѣми кардиналами въ церкви Св. Лудовнка. Объявленъ былъ юбилей во всемъ христіанскомъ мірѣ. Римъ иллюминовали. Въ крѣпости Св. Ангела раздавались пушечные выстрѣлы. Въ слѣдующій праздникъ Рождества Богородицы (8 сентября), Французы, жившіе въ Римѣ, совершили торжественную процессію въ церковь Св. Лудовика, при которой присутствовалъ папа со всѣмъ апостольскимъ Дворомъ и посланниками католическихъ державъ. Кардиналъ Лотарингскій далъ тысячу золотыхъ экю тому, кто первый привезъ эту важную новость. Съ его именемъ былъ прибитъ къ церквамъ манифестъ о славной побѣдѣ христіаннѣйшаго короля надъ врагами вѣры. Память ея увѣковѣчена въ потомство нарочно выбитою медалью. Напротивъ протестантскій Дворъ не скрывалъ своего ужаса. Посланникъ Французскій въ Англіи, Фенелонъ, былъ самъ пораясенъ извѣстіемъ о страшной ночи. «Стыжусь быть Французомъ!» вскричалъ онъ въ пылу негодованія. Но надо было играть роль, надо было объявить Елисаветѣ о справедливомъ воздаяніи, постигшемъ мятежниковъ. Королева приняла его въ глубокомъ траурѣ, въ присутствіи Двора, одѣтаго также въ траурное платье. На лицѣ ея изображались мрачная горесть и благородный гнѣвъ. Посланникъ, не встрѣчая ни одного привѣтнаго взора, хотѣлъ было, заикаясь, начать оправданіе своего Двора. Елисавета отказалась слушать. Въ Германіи, герцогъ Анжу, былъ свидѣтелемъ и жертвою омерзѣнія, внушеннаго кровавыми происшествіями. Входя въ кабинетъ курфирста Пфальцскаго, онъ, нареченный король Польскій, увидѣлъ предъ глазами своими нарочно поставленный портретъ Колпньи, весьма схожій. «Вы знаете этого человѣка, сказалъ ему сурово, курфирстъ. Вы погубили величайшаго полководца христіанства, который оказалъ вамъ блистательныя услуги, также какъ и брату вашему.» Смущенный Генрихъ отвѣчалъ, что онъ самъ хотѣлъ погубить ихъ, что они должны были его предупредить. «Мы все знаемъ», отвѣчалъ курфирстъ. За столомъ всѣ служившіе были Французскіе гугеноты, спасшіеся отъ истребленія. Курфирсть, казалось, наслаждался злобною шуткою, которую ему приготовилъ.

Какія были слѣдствія всѣхъ этпхъ злодѣйствъ для Франціи? Что выиграли отъ нихъ католики? Рѣшительно ничего. Это была не развязка, не эпилогъ, а начало новыхъ ужасовъ междоусобія, которое загорѣлось еще сильнѣе. Положеніе Двора сдѣлалось гораздо хуже. Черезъ мѣсяцъ не болѣе, Карлъ нашелся принужденнымъ издать снова эдиктъ, обеспечпвавшій гугенотамъ безопасность и покровительство. Когда началась открытая война, крѣпость Рошель защищалась съ отчаяннымъ упорствомъ. Сѣверные протестантскіе Дворы образовали вооруженный союзъ для поддержанія гугенотовъ. Король долженъ былъ согласиться опять на миръ, съ тѣми же условіями, какъ и до ужасной ночи. Между тѣмъ католическая партія сомкнулась въ лигу, которая, разувѣрясь въ королѣ, сдѣлалась для него опаснѣе реформатовъ. Преступный кинжалъ Клемана уже острился втайнѣ.

Непосредственныя слѣдствія Варѳоломеевской ночи, число жертвъ, погибшихъ въ слѣдъ за нею во Франціи, опредѣлить трудно. Современники ужасно разногласятъ въ этомъ пунктѣ. Нерефиксъ, католическій епископъ, считаетъ погибшихъ гугенотовъ до ста тысячъ. Сюлли, самъ гугенотъ, уменьшаетъ это число до семидесяти тысячъ. Де-Ту, философъ, нерасположенный къ католикамъ, спускается до тридцати тысячъ. Ланопланьеръ насчитываетъ только двадцать тысячъ. Кальвинистскій «Списокъ мучениковъ» убавляетъ это число еще пятью тысячами. Патеръ Массонъ, который видитъ въ побоищѣ славный, блистательный подвигъ, говоритъ, что было убито только десять тысячъ. Наконецъ, аббатъ Кавейракъ все число