Страница:Собрание сочинений Эдгара Поэ (1896) т.1.djvu/206

Эта страница была вычитана

трезвымъ наблюденіемъ. Спустя нѣсколько мгновеній, я снова устремилъ на картину пристальный взглядъ.

Теперь я не могъ сомнѣваться, что вижу ясно и не обманываюсь, потому что первая вспышка свѣчей, озарившая картину, повидимому, разсѣяла сонное оцѣпенѣніе, овладѣвшее моими чувствами, и разомъ вернула меня къ дѣйствительной жизни.

Какъ я уже сказалъ, то былъ портретъ молодой дѣвушки, голова и плечи, въ виньеточномъ стилѣ, говоря технически, напоминавшемъ стиль головокъ Селли. Руки, грудь и даже кончики золотистыхъ волосъ незамѣтно сливались съ неопредѣленной, но глубокой тѣнью, составлявшею фонъ картины. Овальная вызолоченная рамка была украшена и филигранной работой въ Мавританскомъ стилѣ. Живопись представляла верхъ совершенства. Но не образцовое исполненіе, не божественная красота лица потрясли меня такъ внезапно и такъ сильно. Менѣе всего могъ я допустить, чтобы моя фантазія, пробудившаяся отъ полудремоты, приняла эту голову за живое лицо. Я сразу увидѣлъ, что особенности рисунка, стиля, рамы должны были уничтожить подобную идею въ моментъ возникновенія, не допуская даже мимолетной иллюзіи. Упорно раздумывая объ этомъ, я провелъ, быть можетъ, около часа, полусидя, полулежа, и не сводя глазъ съ портрета. Наконецъ, насытившись тайной художественнаго эффекта, я откинулся па постель. Я убѣдился, что очарованіе картины заключалось въ безусловной жизненности выраженія, которое въ первую минуту поразило меня, а потомъ смутило, подавило и ужаснуло. Съ глубокимъ и почтительнымъ страхомъ я поставилъ канделябръ на прежнее мѣсто. Устранивъ, такимъ образомъ, причину моего волненія, я торопливо перелистовалъ томикъ съ описаніями картинъ. Отыскавъ номеръ, подъ которымъ значился овальный портретъ, я прочелъ слѣдующія странныя и загадочныя строки:

«Она была дѣвушка рѣдкой красоты и столь же весела, какъ прекрасна. Въ несчастный часъ она увидѣла, полюбила и сдѣлалась женой художника. Онъ, страстный, прилежный, суровый и уже нашедшій невѣсту въ своемъ искусствѣ и она, — дѣвушка рѣдкой красоты, столь же веселая, сколько прекрасная; вся — радость и смѣхъ; рѣзвая, какъ молодая лань, полная любви и ласки ко всему, ненавидѣвшая только свою соперницу — Искусство; пугавшаяся только палитры, кистей и другихъ досадныхъ инструментовъ, отнимавшихъ у нея возлюбленнаго. Ужаснымъ ударомъ было для новобрачной услышать, что художникъ, желаетъ снять портретъ даже съ своей молодой жены. Но она была кротка и послушна, и покорно сидѣла цѣлыя недѣли въ высокой темной башнѣ, гдѣ свѣтъ только сверху струился на блѣдное полотно. Онъ же,