Страница:Собрание сочинений Эдгара Поэ (1896) т.1.djvu/181

Эта страница была вычитана

въ ихъ отсутствіи, меня бы могли похоронить заживо. Я сомнѣвался въ заботливости и вѣрности моихъ лучшихъ друзей. Я боялся, что въ случаѣ, если припадокъ затянется дольше чѣмъ обыкновенно, они, наконецъ, сочтутъ меня умершимъ. Я дошелъ до того, что спрашивать себя, — а что если они рады будутъ воспользоваться затянувшимся припадкомъ и отдѣлаться отъ меня, причинявшаго имъ столько хлопотъ? Напрасно они старались успокоить меня самыми торжественными обѣщаніями. Я заставилъ ихъ поклясться самыми страшными клятвами, что они не зароютъ меня, пока мое тѣло не разложится настолько, что дальнѣйшее замедленіе станетъ невозможнымъ, но даже послѣ этого мой смертельный страхъ не поддавался никакимъ резонамъ, никакимъ утѣшеніямъ. Я принялъ цѣлый рядъ мѣръ предосторожности. Между прочимъ, перестроилъ семейный склепъ такъ, чтобы его можно было отворить изнутри. Стоило только слегка подавить длинный рычагъ, далеко вдававшійся въ склепъ, чтобы желѣзныя двери распахнулись. Были также приспособленія для свободнаго доступа свѣта и воздуха и для запаса пищи и питья, помѣщавшихся подлѣ самаго гроба, куда должны были меня положить. Гробъ этотъ былъ мягко и тепло обитъ, и накрывался крышкой въ видѣ свода, съ пружинами, посредствомъ которыхъ крышка откидывалась при малѣйшемъ движеніи тѣла. Кромѣ того, подъ крышей склепа былъ повѣшенъ большой колоколъ, отъ котораго спускалась веревка, проходившая въ отверстіе гроба; ее должны были привязать къ моей рукѣ. Но увы! что значатъ всѣ наши предосторожности передъ судьбою? Даже эти ухищренія не могли спасти отъ пытки преждевременнаго погребенія несчастнаго, коему эта пытка была суждена!

Случилось однажды — какъ часто случалось и раньше — что я пробуждался отъ полнаго безчувствія къ первому слабому и неясному сознанію существованія. Медленно — черепашьими шагами — наступалъ слабый, сѣрый разсвѣтъ душевнаго дня. Ощущеніе неловкости и одеревенѣнія. Апатичное состояніе смутнаго страданія. Ни безпокойства, ни надежды, ни усилій. Затѣмъ, послѣ долгаго промежутка, звонъ въ ушахъ; затѣмъ, послѣ еще болѣе долгаго промежутка, ощущеніе мурашекъ въ конечностяхъ; затѣмъ безконечный, повидимому, періодъ пріятнаго спокойствія, когда пробудившіяся чувства выработывали мысль; затѣмъ, кратковременное возвращеніе къ небытію; затѣмъ, внезапное пробужденіе. Наконецъ, легкая дрожь въ одной вѣкѣ, и тотчасъ затѣмъ электрическій ударъ смертельнаго, безконечнаго ужаса, отъ котораго кровь хлынула потокомъ отъ висковъ къ сердцу. И только теперь первая положительная попытка мыслить. Только теперь первая попытка вспоминать. Только теперь успѣхъ — да и то неполный и