Страница:Собрание сочинений Эдгара Поэ (1896) т.1.djvu/132

Эта страница была вычитана


— Господа, — сказалъ я наконецъ, когда они уже поднимались по ступенькамъ, — я радъ, что ваши подозрѣнія разсѣялись. Позвольте пожелать вамъ всего хорошаго и немножко больше вѣжливости. Кстати, господа, это… этотъ домъ очень хорошей постройки — (въ безумномъ желаніи сказать что-нибудь поразвязнѣе я мололъ самъ не зная что). — Даже, можно сказать, — превосходной постройки. Эти стѣны — вы уходите, господа? — эти стѣны замѣчательно прочной кладки, — при этомъ, въ припадкѣ хвастливой дерзости, я постучалъ тростью по тѣмъ самымъ кирпичамъ, за которыми скрывалось тѣло моей жены.

Боже, укрой и защити меня отъ когтей дьявола! Не успѣлъ отголосокъ моихъ ударовъ замереть въ тишинѣ, какъ мнѣ отвѣчалъ изъ могилы голосъ! — крикъ! Сначала тихій и жалобный, какъ всхлипыванія ребенка, онъ быстро разростался въ протяжный, громкій, безконечный вопль — ужасный, нечеловѣческій вой — раздирающій душу крикъ не то ужаса, не то торжества, какой можетъ подняться только изъ ада, гдѣ вопли грѣшниковъ сливаются съ визгомъ демоновъ-мучителей.

Что говорить о моихъ чувствахъ. Полумертвый я прислонился къ стѣнѣ. Полицейскіе окаменѣли отъ ужаса. Минуту спустя двѣнадцать сильныхъ рукъ разбирали стѣну. Она обрушилась. Тѣло, уже сильно разложившееся и покрытое запекшейся кровью, стояло передъ нами. На головѣ его сидѣло, съ окровавленной пастью, сверкая единственнымъ, пылавшимъ, какъ уголь глазомъ, отвратительное животное, чье коварство довело меня до преступленія, чей предательскій голосъ выдалъ меня палачу. Я замуровалъ чудовище вмѣстѣ съ трупомъ.

Гибель Эшерова дома.

Son coeur est un luth suspendu,
Sitôt qu’on le touche il résonne

De Béranger.

Цѣлый день — хмурый, темный, безмолвный осенній день — подъ низко нависшими свинцовыми тучами — я ѣхалъ верхомъ по замѣчательно пустынной мѣстности и, наконецъ, когда вечернія тѣни ложились на землю, очутился передъ унылой усадьбой Эшера. Не знаю почему, но при первомъ взглядѣ на усадьбу невыносимая тоска закралась мнѣ въ душу. Я говорю невыносимая, потому что она не смягчалась тѣмъ грустнымъ, но поэтическимъ чувствомъ, которое вызываютъ въ душѣ человѣческой даже безотрадныя и мрачныя картины природы. Я смотрѣлъ на запущенную усадьбу, на