Страница:Собрание сочинений Сенковского. т.2 (1858).djvu/193

Эта страница была вычитана

лоду, чѣмъ портить себѣ желудокъ худою школярщиною, просяклою чернильными спорами.

Я пытался однакожъ доставить моей подругѣ облегченіе, но она отринула всѣ мои услуги. Пришедъ въ себя, она плакала, и не говорила со мною. Я поклялся впередъ не мѣшать ея горести. Мы поворотились другъ другу спиною, и такъ провели двое сутокъ. Пріятный образъ провожденія времени въ виду довершающагося потопа!… Между тѣмъ голодъ повергалъ меня въ изступленіе: я кусалъ самого себя.

— Саяна!… вскричалъ я, срываясь съ камня, на которомъ сидѣлъ погруженный въ печальной думѣ. Саяна!… посмотри! вода уже потопила входъ въ пещеру.

Она оборотилась къ отверстію и смотрѣла безчувственными, окаменѣлыми глазами.

— Видишь ли эту воду, Саяна?… примолвилъ я, протягивая къ ней руку: то нашъ гробъ!…

Она все еще смотрѣла страшно, неподвижно, молча и какъ-будто ничего не видя.

— Ты не отвѣчаешь, Саяна?…

Она закричала сумасшедшимъ голосомъ, бросилась въ мои объятія, и сильно, сильно прижала меня къ своей груди. Это судорожное пожатіе продолжалось нѣсколько минутъ, и ослабѣло однимъ разомъ. Голова ея упала взничь на мою руку; я съ умиленіемъ погрузилъ взоръ свой въ ея глаза, и долго не сводилъ его съ нихъ. Я видѣлъ, внутри ея, томныя движенія нѣкогда пылкой страсти самолюбія; видѣлъ, сквозь сухое стекло глазъ несчастной, какъ въ душѣ ея, подобно волшебнымъ

Тот же текст в современной орфографии

лоду, чем портить себе желудок худою школярщиною, просяклою чернильными спорами.

Я пытался, однако ж, доставить моей подруге облегчение, но она отринула все мои услуги. Пришед в себя, она плакала и не говорила со мною. Я поклялся вперед не мешать ее горести. Мы поворотились друг другу спиною и так провели двое суток. Приятный образ провождения времени в виду довершающегося потопа!.. Между тем голод повергал меня в исступление: я кусал самого себя.

— Саяна!.. — вскричал я, срываясь с камня, на котором сидел, погруженный в печальной думе. — Саяна!.. посмотри! вода уже потопила вход в пещеру.

Она оборотилась к отверстию и смотрела бесчувственными, окаменелыми глазами.

— Видишь ли эту воду, Саяна?.. — примолвил я, протягивая к ней руку, — то наш гроб!..

Она все еще смотрела страшно, неподвижно, молча и как будто ничего не видя.

— Ты не отвечаешь, Саяна?..

Она закричала сумасшедшим голосом, бросилась в мои объятия и сильно, сильно прижала меня к своей груди. Это судорожное пожатие продолжалось несколько минут и ослабело одним разом. Голова ее упала навзничь на мою руку; я с умилением погрузил взор свой в ее глаза и долго не сводил его с них. Я видел внутри ее томные движения некогда пылкой страсти самолюбия; видел сквозь сухое стекло глаз несчастной, как в душе ее, подобно волшебным