Страница:Собрание сочинений Марка Твэна (1899) т.11.djvu/151

Эта страница была вычитана


собный усмотрѣть въ воздухѣ слѣдъ птицы, пролетѣвшей ночью, и разыскать потомъ эту птицу, былъ бы въ состояніи меня выслѣдить и найти настоящаго убійцу судьи. Никому другому не стоитъ и браться за такое дѣло! И вѣдь надо же, чтобъ оно выпало какъ разъ на долю этого бѣдняги, Мякинноголоваго Вильсона! Клянусь Богомъ, что будетъ до чрезвычайности забавно взглянуть, какъ онъ ломаетъ себѣ голову въ тщетныхъ попыткахъ разыскать не существующую дѣвушку, въ то время, когда человѣкъ, котораго онъ такъ пламенно хотѣлъ бы найти, сидитъ у него передъ самымъ носомъ! — Чѣмъ болѣе обдумывалъ Томъ это курьезное положеніе, тѣмъ забавнѣе оно ему представлялось. Подъ конецъ онъ сказалъ: — Я ни за что не позволю ему забыть про эту таинственную дѣвушку. Съ сегодняшняго дня и до самой смерти бѣдняги, каждый разъ, когда я увижу Вильсона въ обществѣ, я стану освѣдомляться съ наивнымъ, добродушнымъ видомъ, который всегда выводилъ его изъ себя, когда я справлялся о практическихъ результатахъ не начинавшихся еще его занятій адвокатурой: «Ну, что, Мякинная Голова, напали вы уже на ея слѣдъ?»

Тому страшно хотѣлось расхохотаться, но смѣхъ въ эту минуту былъ бы съ его стороны верхомъ неприличія. Его окружала толпа, сочувствовавшая скорби, которую должна была ему причинить трагическая смерть возлюбленнаго его дядюшки. Томъ рѣшилъ, что будетъ очень интересно зайти вечеромъ посмотрѣть, какъ Мякинная Голова томится надъ безнадежнымъ процессомъ, и, нѣсколько шпилекъ подъ маскою состраданія и сочувствія, подпустить адвокату.

Вильсонъ не захотѣлъ въ этотъ вечеръ ужинать, такъ какъ не ощущалъ ни малѣйшаго аппетита. Онъ вынулъ изъ своего архива всѣ имѣвшіеся у него оттиски пальцевъ дѣвушекъ и замужнихъ женшинъ, разложилъ ихъ передъ собою и мрачно всматривался въ нихъ болѣе часа, стараясь убѣдить себя, что какъ-нибудь проглядѣлъ среди нихъ отпечатки пальцевъ таинственной дѣвушки. Это оказалось однако, ошибочнымъ. Отодвинувъ отъ стола кресло, онъ сложилъ руки надъ головой и погрузился въ грустныя безплодныя размышленія. Томъ Дрисколль зашелъ къ нему приблизительно черезъ часъ послѣ того какъ стемнѣло, и, усаживаясь на стулъ, сказалъ съ любезной улыбкой:

— Вотъ какъ! Я вижу, что вы вернулись опять къ забавамъ, которыми утѣшались въ тѣ дни, когда неблагодарные сограждане оставляли васъ въ пренебреженіи. Теперь вы, разумѣется, намѣреваетесь почерпнуть себѣ въ нихъ утѣшеніе. — Съ этими словами онъ взялъ одну изъ стеклянныхъ пластинокъ и, держа ее противъ свѣта, принялся въ нее всматриваться. — Послушайте, дружище, все это вздоръ! — продолжалъ онъ. — Ободритесь, вамъ незачѣмъ