Страница:Собрание сочинений Марка Твэна (1897) т.6.djvu/158

Эта страница была вычитана


 

— Ну, и что же?

— Да ничего, — отвѣтилъ Рилей, — это случилось тридцать лѣтъ тому назадъ.

— Хорошо, хорошо, но что же дальше?

— Я очень друженъ съ этимъ древнимъ патріархомъ. Каждый день вечеромъ онъ приходитъ ко мнѣ проститься. Часъ тому назадъ я видѣлся съ нимъ по обыкновенію; онъ отправляется завтра утромъ въ Теннеси; говорилъ, что разсчитываетъ получить свои деньги и тронуться въ дорогу раньше, нежели такой полуночникъ, какъ я, встанетъ съ постели. Слезы стояли въ его глазахъ, такъ онъ былъ радъ, что скоро еще разъ увидитъ свой старый Теннеси и всѣхъ друзей.

Опять наступило молчаніе, прерванное, наконецъ, незнакомцемъ.

— И это все?

— Все.

— Однако, принимая во вниманіе, что теперь ночь и такая скверная ночь, мнѣ кажется, что исторія ваша черезчуръ уже длинна. Но что же дальше?

— О, ничего особеннаго.

— Да, въ чемъ же, наконецъ, смыслъ всего этого?

— О, да почти никакого. Только, если вы не очень ужь спѣшите возвратиться въ С. Франциско, получивъ назначеніе, то я бы посовѣтывалъ вамъ «остановиться у Гадсбая» и немного отдохнуть. Прощайте. Богъ да поможетъ вамъ!

Сказавъ это, Рилей преспокойно повернулся на каблукахъ и ушелъ отъ изумленнаго школьнаго учителя, неподвижная, фигура котораго, занесенная снѣгомъ, еще долго виднѣлась на мѣстѣ при слабомъ мерцаніи уличныхъ фонарей.

Онъ такъ и не получилъ мѣста почтмейстера. Возвращаюсь, однако, къ Люцерну и его рыболовамъ; послѣ почти девяти часовъ ожиданія я рѣшилъ, что тотъ, кто пожелаетъ дождаться, когда хоть одна изъ этихъ откормленныхъ опытныхъ рыбъ будетъ поймана на удочку, хорошо сдѣлаетъ, если «остановится у Гадсбая» и не будетъ очень спѣшить. Похоже на то, что въ теченіе послѣднихъ сорока лѣтъ ни одной еще рыбы не было поймано съ этой набережной, и тѣмъ не менѣе терпѣливый рыбакъ весь день сидитъ у воды, наблюдаетъ за своимъ поплавкомъ и, какъ кажется, вполнѣ доволенъ своею судьбой. Такихъ же довольныхъ, счастливыхъ и терпѣливыхъ рыболововъ и почти въ такомъ же количествѣ можно еще видѣть развѣ въ Парижѣ, на берегахъ Сены, хотя общая молва и утверждаетъ, что единственная добыча, которая за послѣднее время была тамъ поймана — это дохлыя собаки и кошки.