Страница:Леонтьев - Собрание сочинений, том 2.djvu/428

Эта страница была вычитана


— 412 —

— «Вотъ какой у насъ лудильщикъ! Воинъ-мужчина и собой прекрасный… Молодой, а важный, и усы капитанскіе! Точно Тодораки Гривасъ. Не видалъ ты его — поди посмотри!»

Димархъ[1] иногда сомнѣвался въ немъ и покивалъ на него головой, и даже останавливался передъ нимъ иногда и говорилъ ему:

— «Здравствуй, господинъ Иліа; здоровъ ли ты?»

— «Кланяюсь вамъ, димархе, господинъ мой… Я здоровъ и много благодарю васъ».

— «Вижу, вижу, что ты здоровъ, и радуюсь, — говорилъ ему на это димархъ. — Такъ ты лудильщикъ значитъ?»

— «Какъ видите, господинъ димархъ!»

— «Лудильщикъ?» еще разъ спросилъ димархъ и одну его работу поглядитъ и другую, покачаетъ головой и уйдетъ.

А другой разъ откровеннѣе ему сказалъ:

— «Одно меня безпокоитъ и очень искушаетъ, это, что у тебя глаза для лудильщика слишкомъ героическіе. У тебя глаза больше клефта, чѣмъ лудильщика».

Капитанъ отвѣтитъ димарху смѣясь, что ему такіе глаза Богъ далъ, и димархъ согласится.

— «Да! конечно, все Богъ, но я вотъ у лудильщиковъ что-то такихъ глазъ никогда не видалъ».

Но больше этого димархъ его не тревожилъ. Что онъ димархъ! Онъ и самъ боится; его народъ выбираетъ.

Такъ понемногу поправлялся въ дѣлахъ Иліа, и поправился. Одежду новую купилъ; чапкинъ[2] чернымъ снуркомъ хброшо расшитый и двѣ фустанеллы новыхъ; мыли ему ихъ женщины; а гладить онъ ихъ самъ утюгомъ старательно гладилъ.

По праздникамъ въ За́вицѣ, послѣ обѣдни, люди собираются около большого платана; пьютъ вино, бесѣдуютъ, поютъ и пляшутъ. Въ Элладѣ женщины молодыя не такъ какъ у насъ въ Эпирѣ танцуютъ или вовсе особо отъ

  1. Въ родѣ мера.
  2. Чапки́нъ — курточка съ откидными рукавами.
Тот же текст в современной орфографии

— «Вот какой у нас лудильщик! Воин-мужчина и собой прекрасный… Молодой, а важный, и усы капитанские! Точно Тодораки Гривас. Не видал ты его — поди посмотри!»

Димарх[1] иногда сомневался в нём и покивал на него головой, и даже останавливался перед ним иногда и говорил ему:

— «Здравствуй, господин Илиа; здоров ли ты?»

— «Кланяюсь вам, димархе, господин мой… Я здоров и много благодарю вас».

— «Вижу, вижу, что ты здоров, и радуюсь, — говорил ему на это димарх. — Так ты лудильщик значит?»

— «Как видите, господин димарх!»

— «Лудильщик?» — еще раз спросил димарх и одну его работу поглядит и другую, покачает головой и уйдет.

А другой раз откровеннее ему сказал:

— «Одно меня беспокоит и очень искушает, это, что у тебя глаза для лудильщика слишком героические. У тебя глаза больше клефта, чем лудильщика».

Капитан ответит димарху смеясь, что ему такие глаза Бог дал, и димарх согласится.

— «Да! конечно, всё Бог, но я вот у лудильщиков что-то таких глаз никогда не видал».

Но больше этого димарх его не тревожил. Что он димарх! Он и сам боится; его народ выбирает.

Так понемногу поправлялся в делах Илиа, и поправился. Одежду новую купил; чапкин[2] черным шнурком хброшо расшитый и две фустанеллы новых; мыли ему их женщины; а гладить он их сам утюгом старательно гладил.

По праздникам в Завице, после обедни, люди собираются около большого платана; пьют вино, беседуют, поют и пляшут. В Элладе женщины молодые не так как у нас в Эпире танцуют или вовсе особо от

  1. Вроде мэра.
  2. Чапки́н — курточка с откидными рукавами.