Страница:Звезда Соломона (Куприн 1920).djvu/44

Эта страница была вычитана


— Покорнѣйше благодарю, ваше благородіе. Не откажусь. Если водочку изволите по утрамъ употреблять, это я тоже могу сбѣгануть. Близко. Не надо? Ну, какъ ваше желаніе.

Старикъ сосалъ беззубымъ ртомъ сахаръ, тянулъ чай съ блюдечка и понемногу разговорился. Сбивался часто на Николаевскую желѣзную службу и на военные походы, но кое-что съ трудомъ вспомнилъ и объ Аполлонѣ Николаевичѣ. Покойный Цвѣтъ, по его словамъ, былъ панъ добрый, никого не обижалъ, не былъ ни сутягой, ни гордецомъ, но жилъ большимъ нелюдимомъ. Хозяйство у него вела старая и презлющая одноокая женщина, онъ ее привезъ съ собою изъ Питера въ Червоное. А за дворней и за лошадью ходилъ солдатъ—большой грубіянъ и пьяница. Никого изъ сосѣдей у себя Цвѣтъ не принималъ, но и самъ ни къ кому не ѣздилъ. А что онъ какъ-будто бы занимался по чернымъ книгамъ, все это бабьи сплетни. Въ церкву, правда, не ходилъ, ну да это какъ сказать—каждый можетъ свою вѣру справлять самъ по себѣ. Вотъ у насъ есть на Червономъ и въ Зябловкѣ такіе,—что тоже въ церкву не ходятъ, а просто у себя по воскресеньямъ собираются въ хатѣ и читаютъ въ книгу. А живутъ ничего себѣ, хорошо… Не пьютъ, не курятъ, въ карты не играютъ… Чисто вокругъ себя, ходятъ… Брешутъ, что будто бы насчетъ бабъ у нихъ непорядокъ…

Сначала Цвѣтъ съ беззаботнымъ, свѣтлымъ равнодушіемъ слушалъ болтовню старика. Но понемногу до его обонянія сталъ достигать и тревожить отдаленный, а потомъ все болѣе замѣтный запахъ гари. Запахъ этотъ сдѣлался, наконецъ, такъ силенъ, что даже сторожъ его услышалъ.

— А ужъ не горитъ ли что у насъ часомъ?—спросилъ онъ, бережно ставя блюдце на столъ.

— И то горитъ—согласился Цвѣтъ:—Пойду посмотрю.

Онъ вышелъ въ кабинеть, сопровождаемый старцемъ. На большомъ столѣ дымно и ярко пылала развернутая книга въ красномъ сафьяновомъ переплетѣ. Цвѣтъ быстро сообразилъ, что онъ вчера, должно быть, забылъ потушить свѣчу, и она, догорѣвъ, упала фитилемъ на страницу и передала огонь.

— А ну, кидайте ее въ печку, ваше благородіе,—посовѣтовалъ храбрый старикъ.—Давайте я.

Цвѣтъ протянулъ было руку, чтобы помѣшать сторожу.

— Оставьте. Можно потушить.