Страница:Звезда Соломона (Куприн 1920).djvu/19

Эта страница была вычитана

дей съ расшатанной волей, съ неудовлетвореннымъ аппетитомъ къ жизни, съ затаенной обидой на жестокую судьбу. И тутъ сказалась, точно вывернувшись наизнанку, истинная, потаенная буднями, натура каждаго. Мечтали вслухъ о винѣ, картахъ, вкусной ѣдѣ, о роскошной бархатной мебели, о далекихъ путешествіяхъ въ экзотическія страны, о шикарныхъ костюмахъ и перстняхъ, о собственныхъ лошадяхъ и громадныхъ собакахъ, о великосвѣтской жизни въ обществѣ графовъ и бароновъ, о театрѣ и циркѣ, объ интрижкѣ со знаменитой пѣвицей, или укротительницей звѣрей, о сладкомъ ничегонедѣланіи, съ возможностью спать сколько угодно часовъ въ сутки, о лакеяхъ во фракахъ и, главное, о женщинахъ, о цѣломъ гаремѣ изъ женщинъ, о женщинахъ всѣхъ цвѣтовъ, ростовъ, сложеній, темпераментовъ и національностей.

Пожилой консисторскій чиновникъ Свѣтовидовъ, умный, желчный и грубый человѣкъ, сказалъ ядовито:

— Ни у кого изъ васъ нѣтъ человѣческаго воображенія, милыя гориллы. Жизнь можно сдѣлать прекрасной при самыхъ маленькихъ условіяхъ. Надо имѣть только вонъ тамъ, вверху надъ собой, маленькую точку. Самую маленькую, но возвышенную. И къ ней итти съ теплой вѣрою. А у васъ идеалы свиней, павіановъ, людоѣдовъ и бѣглыхъ каторжниковъ. Двѣсти тысячъ—дальше не идутъ ваши мечтанія. Но, во-первыхъ, у васъ у всѣхъ въ общей сложности, имѣется наличнаго капитала одинъ дырявый пятиалтынный. Во-вторыхъ, ни у кого изъ васъ не хватитъ выдержки съэкономить хотя бы сто рублей на покупку выигрышнаго билета. Карпенко, навѣрно, пріобрѣлъ свой билетъ, зарѣзавъ родную тетку во время сна. И когда онъ выиграетъ двѣсти тысячъ, то какъ разъ въ тоть же день его гнусное преступленіе раскроется, и его, раба божьяго повлекутъ въ тюрьму. А, въ-третьихъ даже и съ билетомъ въ карманѣ вѣроятность перваго выигрыша равна одному шансу на десять милліоновъ, т.-е. почти нулю, или безконечно малой дроби. Стало быть, все, что вы говорите сію минуту—одно суесловіе, раздраженіе плѣнной и жалкой мысли. Двѣсти тысячъ! Что за скудость фантазіи!

— Ему бы милліонъ,—сказалъ чей-то недружелюбный голосъ въ концѣ стола.—Извѣстно, консисторія—мѣсто хлѣбное, а глаза у нея завидущіе.

— А что же?—спокойно возразиль Свѣтовидовъ, даже не обернувшись.—Мечтать о несбыточномъ, такъ мечтать пошире. Мил-