Страница:Декамерон (Боккаччио, пер. под ред. Трубачева, 1898).djvu/262

Эта страница была вычитана


разсказъ о томъ, что произошло, затѣмъ велѣлъ врачамъ осмотрѣть умершаго и рѣшить, не былъ ли несчастный отравленъ или убитъ какимъ бы то ни было другимъ способомъ. Врачи единогласно рѣшили, что объ убійствѣ тутъ не можетъ быть и рѣчи: Габріотто умеръ отъ разрыва сосѣдней съ сердцемъ артеріи. Подеста понялъ, что Андріола ни въ чемъ неповинна, однако, сдѣлалъ видъ, что, отпустивъ ее на волю, окажетъ ей милость, а не просто поступитъ по справедливости, и сказалъ красавицѣ, что освободитъ ее только въ томъ случаѣ, если она ради него пожертвуетъ своей добродѣтелью. Андреола отказалась подчиниться его желаніямъ; подеста попробовалъ прибѣгнуть къ насилію, но негодованіе придало силъ Андреолѣ; она мужественно защищалась, и словами презрѣнія ей удалось остановить подесту.

Наступилъ день. Негро узналъ о печальныхъ событіяхъ; съ глубокимъ горемъ въ душѣ, въ сопровожденіи многихъ своихъ друзей онъ явился въ ратушу. Подеста сообщилъ ему все, что видѣлъ и слышалъ; опечаленный отецъ попросилъ правителя города вернуть ему Андреолу. Тогда подеста, желая предупредить обвиненіе молодой женщины, самъ признался Негро въ своемъ посягательствѣ на добродѣтель его дочери и объяснилъ этотъ поступокъ желаніемъ испытать ея честь. Онъ прибавилъ, что твердость Андреолы поразила его и внушила ему такую любовь къ ней, что онъ съ радостью женился бы на ней, несмотря на то, что ея первымъ супругомъ былъ человѣкъ низкаго происхожденія. Пока подеста, и Негро толковали между собой, вошла Андреола, бросилась передъ отцомъ на колѣни и сказала:

— Отецъ мой, кажется мнѣ не зачѣмъ разсказывать вамъ о моей необдуманности и о несчастіи, поразившемъ меня. Смиренно прошу у васъ прощенія за мою вину, т. е. за то, что я безъ вашего вѣдома взяла себѣ въ мужья человѣка, котораго полюбила. Я прошу у васъ прощенія не ради сохраненія жизни, нѣтъ, я просто хочу умереть вашей дочерью, а не вашимъ врагомъ!

Негро былъ уже старъ; душа у него была добрая, любящая. Услыхавъ рѣчи дочери, старикъ заплакалъ; со слезами на глазахъ поднялъ онъ Андреолу и сказалъ ей:

— Дочь моя, мнѣ было бы пріятнѣе, если бы твоимъ супругомъ сталъ человѣкъ, по моимъ понятіямъ болѣе достойный тебя; однако, всякій твой избранникъ понравился бы и мнѣ; меня огорчаетъ только то, что ты выказала мало довѣрія ко мнѣ и скрыла отъ меня свое рѣшеніе. Но случившагося измѣнить нельзя, а потому я, чтобы угодить тебѣ, окажу мертвому всѣ почести, которыя оказалъ бы ему, если бы онъ былъ еще въ живыхъ. Я отнесусь къ нему, какъ къ моему зятю, съ почтеніемъ и любовью, и устрою ему похороны, достойныя моего родственника.

Старикъ переговорилъ со своими дѣтьми и остальными родными, сказавъ имъ, чтобы они приготовили все для пышнаго погребенія тѣла Габріотто. Между тѣмъ домашніе молодого человѣка узнали о случившемся и поспѣшили къ ратушѣ; туда же собралось множество жителей и жительницъ города. Тѣло Габріотто, осыпанное цвѣтами Андреолы, лежало на шелковой пеленѣ среди двора. Не только близкіе умершаго оплакивали его, по почти всѣ жительницы и жители города Брешіи. Габріотто похоронили не какъ человѣка простого происхожденія, а какъ вельможу. Благородные горожане отнесли его тѣло на своихъ плечахъ до самой могилы.