Открыть главное меню

Страница:Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894).djvu/228

Есть проблемы при вычитке этой страницы

и очарователенъ! Я тебя обожаю и клянусь, что… Сюльфатенъ, другъ мой, какъ ты милъ и очарователенъ!..“ Фонографы не останавливались и, дойдя до послѣдняго восклицанія, переданнаго съ должною энергіей, начинали фразу снова самыми нѣжными модуляціями голоса.

Всѣ ученые оторвались отъ своихъ размышленій и опытовъ. Изумленные и сбитые съ толку, какъ и самъ Сюльфатенъ, они повскакали съ мѣстъ и поперемѣнно глядѣли то на своего коллегу, то на нескромные фонографы. Наконецъ, нѣкоторые

Это просто скандалъ! Вы позорите французскую науку.

изъ нихъ, постарше, расхохотались, насмѣшливо поглядывая на Сюльфатена, тогда какъ другіе покраснѣли, наморщивъ чело и нахмуривъ брови съ такимъ обиженнымъ видомъ, какъ еслибъ имъ самимъ было нанесено личное оскорбленіе.

— „Сюльфатенъ, другъ мой, какъ ты милъ и оча“…

Фонографы внезапно умолкли, такъ какъ Сюльфатенъ перерѣзалъ проволоку.

Пользуясь общимъ смятеніемъ, Жоржъ и Эстелла, незамѣченные никѣмъ, удалились, затворивъ за собой двери. Имъ