Страница:Гегель. Сочинения. Т. VII (1934).djvu/244

Эта страница была вычитана
240
ФИЛОСОФИЯ ПРАВА. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ступление представляется более тяжким и все же карается менее су­рово, кажется самопротиворечивым. Но если, с одной стороны, обще­ство не может оставлять преступление безнаказанным, ибо последнее в таком случае полагалось бы как право, то все же преступление есть всегда лишь направленное против общества единичное покушение, нечто шаткое и изолированное, ибо общество уверено в самом себе. Благодаря прочности самого общества преступление оказывается в положении чего-то чисто субъективного, как-будто возникшего не столько из обдуманной воли, сколько из природных импульсов. Бла­годаря этому получается более мягкое отношение к преступлению, и наказание делается также менее суровым. Если положение самого общества еще шатко, тогда закону приходится посредством наказания устанавливать пример, ибо наказание само есть пример, направленный против примера данного преступления. Но в обществе, стоящем прочно, положенность преступления столь слаба, что с этим должно соразме­ряться также и упразднение этой положенности. Суровые наказания, следовательно, не суть сами по себе нечто несправедливое, а находятся в определенном соотношении с состоянием общества в данную эпоху; один и тот же уголовный кодекс не может годиться для всех времен, и преступления суть мнимые существования, которые могут влечь за собою большие или меньшие наказания.

с) Суд
§ 219

Право, вступившее в наличное бытие в форме закона, есть само по себе, самостоятельно противостоит особенному волению права и особен­ному мнению о праве и должно проявить свою силу как всеобщее. Это познание и осуществление права в особенном случае без субъектив­ного чувства особенного интереса представляет собою прерогативу официальной власти, суда.

Примечание. Историческое возникновение судьи и суда могло про­исходить в форме патриархальных отношений, или насилия, или добро­вольного выбора; это безразлично для понятия предмета. Рассматри­вать введение отправления правосудия со стороны государей и пра­вительств лишь как произвольный акт благоволения и милости, как это делает г. фон Галлер (в его «Restauration der Staatswissenschaft»), есть нелепая мысль, в которой нет ни следа понимания того, что когда мы говорим о законе и государстве, то важно установить, что их уч­реждения разумны сами по себе и потому необходимы, а форма их воз-