Страница:Гегель. Сочинения. Т. VII (1934).djvu/189

Эта страница выверена
185
НРАВСТВЕННОСТЬ

вестно. Добропорядочность есть всеобщее, которого можно от него требовать, исходя частью из права, частью из нравственности. Но моральной точке зрения она легко может показаться чем-то второ­степенным, чем-то таким, сверх чего можно еще больше требовать от себя и других, ибо непременное желание, жажда быть чем-то особенным не удовлетворяется тем, что́ есть в себе и для себя сущее и все­общее; лишь в исключении оно находит сознание своего своеобразия. — Различные стороны добропорядочности можно точно так же называть добродетелями, так как они являются также и собственной чертой (Eigentum) индивидуума — хотя и не особенной в сравнении с дру­гими индивидуумами. Но речи о добродетели часто слишком близко соприкасаются с пустой декламацией, так как в них говорится лишь об абстрактном и неопределенном; такие речи, далее, в их доводах за и против и изложении обращаются к индивидууму как к некоему произволу и субъективному капризу. При наличии нравственного состояния, отношения которого вполне развиты и осуществлены, добро­детель в собственном смысле находит себе место и осуществляется лишь при чрезвычайных обстоятельствах и коллизиях между указанными отношениями, — и, прибавим, в подлинных коллизиях, ибо мораль­ная рефлексия может себе всюду создавать коллизии и внушить себе сознание, что совершено особенное и принесены жертвы. В варвар­ском состоянии общества и общественного союза чаще встречается по­этому форма добродетели как таковой, потому что здесь нравственное и его осуществление есть больше индивидуальный произвол и про­явление своеобразной гениальной натуры индивидуума; например, древние приписывали добродетель в особенности Геркулесу. В древ­них государствах, в которых нравственность не достигла такого уровня, чтобы стать свободной системой самостоятельного развития и объективности, этот недостаток тоже должен был возмещаться свое­образной гениальностью индивидуумов. — Учение о добродетелях, по­скольку оно не есть лишь учение об обязанностях, поскольку оно, следовательно, обнимает собою особенное, основанное на природной определенности характера, является, таким образом, духовной есте­ственной историей.

Так как добродетели суть нравственное в применении к особенному и с этой субъективной стороны представляют собою нечто неопре­деленное, то для их определения выступает количественный момент бо̀льшего и меньшего; их рассмотрение приводит к рассмотрению про­тивостоящих им недостатков или пороков, как например, у Аристо­теля, который поэтому определяет особенную добродетель согласно