Страница:Гегель. Сочинения. Т. VII (1934).djvu/150

Эта страница была вычитана
143
ОТДЕЛ ВТОРОЙ. НАМЕРЕНИЕ И БЛАГО

существовать. Лишь поднятие преднайденного на высоту творимого из себя дает более высокий круг добра; однако в этом различии не заключается несовместимость обеих этих сторон.

§ 124

Так как и субъективное удовлетворение самого индивидуума (сюда входит также и получение им признания — честь, слава) тоже содер­жится в осуществлении целей, в себе и для себя значимых, то является пустым утверждением абстрактного рассудка как требование, чтобы мы признали, что являются желаемыми и достигаемыми лишь этого рода цели, так и воззрение будто субъективные и объективные цели взаимно исключают друг друга в волении. Эта точка зрения превращается даже в нечто дурное, когда она переходит в воззрение, которое на том основании, что субъективное удовлетворение существует (как это всегда бывает в завершенном деле) утверждает, что оно предста­вляет собою существенное намерение действующего, а объективная цель была для него лишь средством к его достижению. — Ряд поступ­ков субъекта, это и есть он. Если эти поступки представляют собою ряд созданий, не имеющих никакой ценности, то субъективность воления также не имеет никакой ценности: если же, напротив того, ряд его деяний носит субстанциальный характер, то такой же харак­тер носит также и внутренняя воля индивидуума.

Примечание. Право особенности субъекта получать удовлетворе­ние, или, что то же самое, право субъективной свободы представляет собою поворотный пункт и центральный пункт отличия между ан­тичным и новым временем. Это право в его бесконечности высказано в христианстве, которое сделало его всеобщим, действенным принци­пом новой формы мира. В число более определенных его образований входят любовь, романтизм, стремление к вечному блаженству инди­видуума и т. д., затем — мораль и совесть; далее, туда входят дру­гие формы, которые частью обнаружатся перед нами в дальнейшем изложении в качестве принципа гражданского общества и моментов политического устройства, частью же выступают вообще в истории и, в особенности, в истории искусства, науки, философии. — Этот прин­цип особенности есть, несомненно, момент противоположности, и он, по крайней мере, ближайшим образом столь же тожественен со всеобщим, сколь и отличен от него. Но абстрактная рефлексия фик­сирует этот момент в его отличии от всеобщего, в его противополож­ности к последнему, и создает, таким образом, воззрение на мораль, согласно которому последняя должна вечно существовать лишь в