Страница:Бичер-Стоу - Хижина дяди Тома, 1908.djvu/417

Эта страница была вычитана


— 387 —

— Меня завтра продадутъ съ аукціона, — спокойно отвѣчалъ Томъ.

— Продадутъ съ аукціона? ха! ха! ха! ребята, вотъ такъ штука! Я бы радъ былъ, кабы и меня продавали! Я бы ихъ всѣхъ насмѣшилъ! А это что-же такое? всю кучу будутъ завтра продавать? — И Самбо фамильярно положилъ руку на плечо Адольфа.

— Пожалуйста, оставьте меня! — сказалъ Адольфъ надменно, отодвигаясь съ нескрываемымъ отвращеніемъ.

— Смотрите-ка, ребята, смотрите, это бѣлый негръ, знаете такого цвѣта, который называется кремъ. И какъ онъ пахнетъ, если бы вы знали! — Онъ подошелъ ближе и началъ обнюхивать Адольфа. — Господи, его навѣрно купятъ въ табачную лавку и будутъ держать для запаха. Отъ него будетъ большой барышъ хозяину.

— Я тебѣ сказалъ, убирайся прочь, ну, и убирайся! — сердитымъ голосомъ сказалъ Адольфъ.

— Господи, какіе мы недотроги, ну, да еще бы, вѣдь мы бѣлые негры. Смотрите, какіе мы красавцы, какія у насъ манеры! — И Самбо принялся шутовски передразнивать Адольфа. — Мы навѣрно жили въ знатномъ домѣ!

— Конечно, — отвѣчалъ Адольфъ, — у меня былъ господинъ, которому ничего не стоило скупить всѣхъ васъ.

— Подумайте только, — проговорилъ Самбо, — какіе мы важные!

— Я принадлежалъ семьѣ мистера Сентъ-Клера, — съ гордостью заявилъ Адольфъ.

— Господи, да неужели! Голову даю на отсѣченье, что эта семья рада-радехонька избавиться отъ тебя! Тебя, должно быть, продаютъ вмѣстѣ съ битой посудой и прочимъ хламомъ? — сказалъ Самбо съ вызывающей усмѣшкой.

Раздосадованный Адольфъ набросился на своего противника, ругаясь и нанося удары направо и налѣво. Остальные негры хохотали и кричали. На шумъ вошелъ смотритель.

— Что это такое, ребята? Тише, тише, перестать! — И онъ замахнулся большимъ хлыстомъ.

Всѣ разбѣжались въ разныя стороны, исключая Самбо, который, расчитывая, что смотритель благоволитъ къ нему за его шутовство, не двинулся съ мѣста, а только съ гримасой наклонялъ голову, когда хлыстъ поднимался въ его сторону.

— Господи, масса, мы не виноваты, мы ведемъ себя смирно, это вотъ тѣ новые, такіе задорные, что бѣда, все пристаютъ къ намъ.

Смотритель обратился къ Тому и Адольфу, не разбирая


Тот же текст в современной орфографии

— Меня завтра продадут с аукциона, — спокойно отвечал Том.

— Продадут с аукциона? ха! ха! ха! ребята, вот так штука! Я бы рад был, кабы и меня продавали! Я бы их всех насмешил! А это что же такое? всю кучу будут завтра продавать? — И Самбо фамильярно положил руку на плечо Адольфа.

— Пожалуйста, оставьте меня! — сказал Адольф надменно, отодвигаясь с нескрываемым отвращением.

— Смотрите-ка, ребята, смотрите, это белый негр, знаете такого цвета, который называется крем. И как он пахнет, если бы вы знали! — Он подошел ближе и начал обнюхивать Адольфа. — Господи, его наверно купят в табачную лавку и будут держать для запаха. От него будет большой барыш хозяину.

— Я тебе сказал, убирайся прочь, ну, и убирайся! — сердитым голосом сказал Адольф.

— Господи, какие мы недотроги, ну, да еще бы, ведь мы белые негры. Смотрите, какие мы красавцы, какие у нас манеры! — И Самбо принялся шутовски передразнивать Адольфа. — Мы наверно жили в знатном доме!

— Конечно, — отвечал Адольф, — у меня был господин, которому ничего не стоило скупить всех вас.

— Подумайте только, — проговорил Самбо, — какие мы важные!

— Я принадлежал семье мистера Сент-Клера, — с гордостью заявил Адольф.

— Господи, да неужели! Голову даю на отсеченье, что эта семья рада-радехонька избавиться от тебя! Тебя, должно быть, продают вместе с битой посудой и прочим хламом? — сказал Самбо с вызывающей усмешкой.

Раздосадованный Адольф набросился на своего противника, ругаясь и нанося удары направо и налево. Остальные негры хохотали и кричали. На шум вошел смотритель.

— Что это такое, ребята? Тише, тише, перестать! — И он замахнулся большим хлыстом.

Все разбежались в разные стороны, исключая Самбо, который, рассчитывая, что смотритель благоволит к нему за его шутовство, не двинулся с места, а только с гримасой наклонял голову, когда хлыст поднимался в его сторону.

— Господи, масса, мы не виноваты, мы ведем себя смирно, это вот те новые, такие задорные, что беда, всё пристают к нам.

Смотритель обратился к Тому и Адольфу, не разбирая

25*