Страница:Бичер-Стоу - Хижина дяди Тома, 1908.djvu/396

Эта страница была вычитана


— 366 —

— Что это такое? — спросила Марія, пробѣгая глазами бумагу. — Вотъ-то смѣхъ! я считала нашу кузину слишкомъ благочестивой для такихъ ужасныхъ дѣлъ! — прибавила она, небрежно подписывая свое имя, — но если ей такого рода товаръ нравится, что-же, отлично!

— Ну, вотъ, извольте, теперь она ваша и тѣломъ и душою, — сказалъ Сентъ-Клеръ, вручая бумагу миссъ Офеліи.

— Она настолько же моя, насколько была и раньше, — отвѣчала миссъ Офелія, — никто, кромѣ Бога, не имѣетъ права отдать мнѣ ее; но теперь я по крайней мѣрѣ могу защищать ее.

— Хорошо, во всякомъ случаѣ она ваша по закону, — сказалъ Сентъ-Клеръ, возвращаясь въ гостиную и снова принимаясь за газеты.

Миссъ Офелія не особенно любила сидѣть въ обществѣ Маріи. Она послѣдовала за нимъ въ гостиную, но сначала убрала бумагу.

— Августинъ, — вдругъ сказала она, не отрываясь отъ своего вязанья, — сдѣлали ли вы какія-нибудь распоряженія относительно вашихъ слугъ на случай вашей смерти?

— Никакихъ, — отвѣчалъ Сентъ-Клеръ, продолжая читать.

— Въ такомъ случаѣ ваше снисходительное обращеніе съ ними можетъ оказаться большою жестокостью.

Эта мысль часто приходила въ голову Сентъ-Клеру, тѣмъ не менѣе онъ небрежно отвѣтилъ:

— Я какъ нибудь сдѣлаю распоряженіе.

— А когда? — спросила миссъ Офелія.

— Ну, какъ нибудь на дняхъ.

— А вдругъ вы не успѣете и умрете.

— Кузина, что съ вами? — удивился Сентъ-Клеръ, откладывая газету и смотря на нее. — Развѣ вы замѣчаете у меня признаки желтой лихорадки или холеры, что вы заставляете меня дѣлать предсмертныя распоряженія?

— Смерть часто приходитъ, когда мы менѣе всего ожидаемъ ее, — сказала миссъ Офелія.

Сентъ-Клеръ всталъ, отложилъ газету и вышелъ черезъ открытую дверь на веранду, чтобы положить конецъ разговору, который былъ непріятенъ ему. Онъ машинально повторилъ слово „смерть“, облокотился на перила, полюбовался сверкающей водой фонтана, цвѣтами, деревьями и вазами на дворѣ и снова повторилъ таинственное слово, столь часто произносимое людьми и обладающее столь грозною силою: „смерть“!

— Какъ странно, что существуетъ такое слово — думалось


Тот же текст в современной орфографии

— Что это такое? — спросила Мария, пробегая глазами бумагу. — Вот-то смех! я считала нашу кузину слишком благочестивой для таких ужасных дел! — прибавила она, небрежно подписывая свое имя, — но если ей такого рода товар нравится, что же, отлично!

— Ну, вот, извольте, теперь она ваша и телом и душою, — сказал Сент-Клер, вручая бумагу мисс Офелии.

— Она настолько же моя, насколько была и раньше, — отвечала мисс Офелия, — никто, кроме Бога, не имеет права отдать мне ее; но теперь я по крайней мере могу защищать ее.

— Хорошо, во всяком случае она ваша по закону, — сказал Сент-Клер, возвращаясь в гостиную и снова принимаясь за газеты.

Мисс Офелия не особенно любила сидеть в обществе Марии. Она последовала за ним в гостиную, но сначала убрала бумагу.

— Августин, — вдруг сказала она, не отрываясь от своего вязанья, — сделали ли вы какие-нибудь распоряжения относительно ваших слуг на случай вашей смерти?

— Никаких, — отвечал Сент-Клер, продолжая читать.

— В таком случае ваше снисходительное обращение с ними может оказаться большою жестокостью.

Эта мысль часто приходила в голову Сент-Клеру, тем не менее он небрежно ответил:

— Я как-нибудь сделаю распоряжение.

— А когда? — спросила мисс Офелия.

— Ну, как-нибудь на днях.

— А вдруг вы не успеете и умрете.

— Кузина, что с вами? — удивился Сент-Клер, откладывая газету и смотря на нее. — Разве вы замечаете у меня признаки желтой лихорадки или холеры, что вы заставляете меня делать предсмертные распоряжения?

— Смерть часто приходит, когда мы менее всего ожидаем ее, — сказала мисс Офелия.

Сент-Клер встал, отложил газету и вышел через открытую дверь на веранду, чтобы положить конец разговору, который был неприятен ему. Он машинально повторил слово „смерть“, облокотился на перила, полюбовался сверкающей водой фонтана, цветами, деревьями и вазами на дворе и снова повторил таинственное слово, столь часто произносимое людьми и обладающее столь грозною силою: „смерть“!

— Как странно, что существует такое слово — думалось