Страница:Бичер-Стоу - Хижина дяди Тома, 1908.djvu/363

Эта страница была вычитана


— 331 —

мое безпокойство объ Евѣ и заботы объ этой дорогой дѣвочкѣ развили во мнѣ болѣзнь, которую я давно въ себѣ подозрѣвала.

Трудно было опредѣлить, въ чемъ состояли заботы, о которыхъ говорила Марія. Сентъ-Клеръ подумалъ это про себя и, какъ жестокосердный человѣкъ, продолжалъ молча курить, пока карета не подъѣхала къ верандѣ, и Ева съ миссъ Офеліей не вышла изъ экипажа.

Миссъ Офелія прошла прямо въ свою комнату, чтобы снять шляпу и шаль, какъ она всегда дѣлала, прежде чѣмъ начать что-нибудь говорить, а Ева усѣлась на колѣни отца и принялась разсказывать ему о всемъ, что видѣла и слышала на митингѣ.

Вскорѣ до слуха ихъ донеслись громкія восклицанія миссъ Офеліи (ея комната также выходила на веранду) и ея упреки кому-то.

— Какую новую штуку выкинула Топси? — спросилъ Сентъ-Клеръ, — пари держу, что этотъ шумъ изъ-за нея!

Черезъ минуту появилась разгнѣванная миссъ Офелія, таща за руку маленькую преступницу.

— Иди, иди сюда! — Я все разскажу твоему господину!

— Ну, что опять случилось? — спросилъ Августинъ.

— Случилось то, что я больше не могу мучиться съ этой дѣвчонкой! Это прямо невыносимо! У меня окончательно лопнуло терпѣніе! Я заперла ее въ своей комнатѣ и задала ей выучить молитву; а она, представьте себѣ, подглядѣла куда я кладу свои ключи, открыла комодъ, достала отдѣлку для шляпки и изрѣзала ее на кофточки для куколъ! Я въ жизнь свою не видала ничего подобнаго!

— Я васъ предупреждала кузина, что съ этими тварями безъ строгости ничего не сдѣлаешь. Если бы была моя воля, — она съ упрекомъ посмотрѣла на Сентъ-Клера, — я бы непремѣнно велѣла высѣчь эту дѣвчонку, такъ высѣчь, чтобы она на ногахъ не могла стоять.

— Нисколько не сомнѣваюсь въ этомъ! — сказалъ Сентъ-Клеръ. — И еще есть люди, которые говорятъ о кроткомъ правленіи женщинъ! Какъ бы не такъ! Да я въ свою жизнь не встрѣтилъ и десятка женщинъ, которыя не въ состояніи были бы забить до полусмерти лошадь или слугу, не говоря ужъ о мужѣ. Дай имъ только волю!

— Твоя слабость ни къ чему не ведетъ, Сентъ-Клеръ! — возразила Марія. — Кузина женщина разумная, и она теперь видитъ, что я ей говорила правду.


Тот же текст в современной орфографии

мое беспокойство об Еве и заботы об этой дорогой девочке развили во мне болезнь, которую я давно в себе подозревала.

Трудно было определить, в чём состояли заботы, о которых говорила Мария. Сент-Клер подумал это про себя и, как жестокосердный человек, продолжал молча курить, пока карета не подъехала к веранде, и Ева с мисс Офелией не вышла из экипажа.

Мисс Офелия прошла прямо в свою комнату, чтобы снять шляпу и шаль, как она всегда делала, прежде чем начать что-нибудь говорить, а Ева уселась на колени отца и принялась рассказывать ему о всём, что видела и слышала на митинге.

Вскоре до слуха их донеслись громкия восклицания мисс Офелии (её комната также выходила на веранду) и её упреки кому-то.

— Какую новую штуку выкинула Топси? — спросил Сент-Клер, — пари держу, что этот шум из-за неё!

Через минуту появилась разгневанная мисс Офелия, таща за руку маленькую преступницу.

— Иди, иди сюда! — Я всё расскажу твоему господину!

— Ну, что опять случилось? — спросил Августин.

— Случилось то, что я больше не могу мучиться с этой девчонкой! Это прямо невыносимо! У меня окончательно лопнуло терпение! Я заперла ее в своей комнате и задала ей выучить молитву; а она, представьте себе, подглядела куда я кладу свои ключи, открыла комод, достала отделку для шляпки и изрезала ее на кофточки для кукол! Я в жизнь свою не видала ничего подобного!

— Я вас предупреждала кузина, что с этими тварями без строгости ничего не сделаешь. Если бы была моя воля, — она с упреком посмотрела на Сент-Клера, — я бы непременно велела высечь эту девчонку, так высечь, чтобы она на ногах не могла стоять.

— Нисколько не сомневаюсь в этом! — сказал Сент-Клер. — И еще есть люди, которые говорят о кротком правлении женщин! Как бы не так! Да я в свою жизнь не встретил и десятка женщин, которые не в состоянии были бы забить до полусмерти лошадь или слугу, не говоря уж о муже. Дай им только волю!

— Твоя слабость ни к чему не ведет, Сент-Клер! — возразила Мария. — Кузина женщина разумная, и она теперь видит, что я ей говорила правду.