Открыть главное меню

Страница:Бальмонт. Белые зарницы. 1908.pdf/28

Эта страница была вычитана

торжествъ благоговѣнья и проклятій, жестокости и нѣжности, молитвъ Солнцу и трепета вырванныхъ сердецъ, красивыхъ ликовъ и изуродованныхъ тѣлъ, брошенныхъ на жертвенный камень на страшныхъ пирамидныхъ теокалли,—послѣ безумнаго расцвѣта фантазіи, страна Вѣчной Весны застыла отъ грубаго вторженья чуждой насильственной дѣйствительности, но она опять уже чувствуетъ, что въ Солнцѣ еще много алаго и золотого цвѣта, и становится—страной, которая просыпается. Самая красивая изъ земныхъ птицъ, фантастическая по своему малому размѣру и по своей неутомимой силѣ, красочная птичка колибри, находящаяся въ вѣчномъ движеніи, перелетаетъ, какъ легкій драгоцѣнный камень, съ вѣтки на вѣтку, побѣждая своею красотою даже нарядныхъ бабочекъ, изъ зелени слышится птичій зовъ-напѣвъ—„Тіуй“, слово, которое на языкѣ древней Мексики означало—„Идемъ“—мелькаетъ, гипнотизируя глаза и душу, смѣлая малютка колибри, которую древніе поэты Мексики называли тысячецвѣтной,—и въ памяти встаетъ легенда-правда, которую должно выразить весенними намеками, расцвѣтно-пѣвучими звуками.

Колибри, птичка-мушка, безстрашная, хоть малая,
Которой властью Солнца нарядъ цвѣтистый данъ,
Рубиновая фея, лазурная и алая,
Сманила смѣлыхъ бросить родимый ихъ Ацтланъ.

Веселымъ пышнымъ утромъ, когда Весна багряная
Роститъ цвѣты, какъ солнца, какъ луны, межь вѣтвей,


Тот же текст в современной орфографии

торжеств благоговенья и проклятий, жестокости и нежности, молитв Солнцу и трепета вырванных сердец, красивых ликов и изуродованных тел, брошенных на жертвенный камень на страшных пирамидных теокалли, — после безумного расцвета фантазии, страна Вечной Весны застыла от грубого вторженья чуждой насильственной действительности, но она опять уже чувствует, что в Солнце еще много алаго и золотого цвета, и становится — страной, которая просыпается. Самая красивая из земных птиц, фантастическая по своему малому размеру и по своей неутомимой силе, красочная птичка колибри, находящаяся в вечном движении, перелетает, как легкий драгоценный камень, с ветки на ветку, побеждая своею красотою даже нарядных бабочек, из зелени слышится птичий зов-напев — «Тиуй», слово, которое на языке древней Мексики означало — «Идем» — мелькает, гипнотизируя глаза и душу, смелая малютка колибри, которую древние поэты Мексики называли тысячецветной, — и в памяти встает легенда-правда, которую должно выразить весенними намеками, расцветно-певучими звуками.

Колибри, птичка-мушка, бесстрашная, хоть малая,
Которой властью Солнца наряд цветистый дан,
Рубиновая фея, лазурная и алая,
Сманила смелых бросить родимый их Ацтлан.

Веселым пышным утром, когда Весна багряная
Растит цветы, как солнца, как луны, меж ветвей,