Страница:Автобиографические записки Ивана Михайловича Сеченова (1907).pdf/39

Эта страница не была вычитана

и отрывокъ изъ ІІушкинскаго перевода стиховъ Мицкевича: «Три у Будрыса сына»: Нѣтъ на свѣтѣ царицы краше польской дѣвицы: Весела—чтб котонокъ у печки, И какъ роза румяна, a бѣла что сметана; Очи свѣтятся будто двѣ свѣчки. Изученіе грамматики, исторіи и географіи, по принятымъ тогда для поступлепія въ училище учебникамъ, предоставлялось моему собственному усмотрѣнію, съ каковой цѣлью учебники эти всегда находились въ моей комнатѣ. Пользовался ли я , однако, ими, меня не спрашивали.

Не менѣе страненъ былъ и вступительный экзаменъ въ училище. Происходилъ онъ въ началѣ августа и длился, кажется, всего одинъ день. Ясно помню, что лично для меня экзаменъ состоялъ въ рѣшеніи задачъ (рядомъ со мной сидѣлъ мальчикъ, желавшій, чтобы я ему помогъ) и въ письменныхъ отвѣтахъ по русскому и французскому языкамъ, при чемъ меня спросили, умѣю ли я говорить по-французски. Изъ исторіи же и географіи, никакого экзамена мнѣ не было. Возможно, что аспирантамъ, приготовлявшимся къ поступленію въ существовавшихъ тогда приготовительныхъ пансіопахъ, содержимыхъ инженерами 1), дѣлалнсь при экзаменѣ льготы; но возможно и то, что знаніямъ по исторіи и географіи не придавалось значенія, потому что географіи въ училищѣ насъ обучали два года, a исторіи—три.

Замѣчательно, что на душѣ у меня не было никакого непріязненнаго чувства къ капитану Костомарову. На жизнь у него я не жаловался ни брату, ни моей прежней гувернанткѣ, въ семью которой ходиль по воскресеньямъ и праздникамъ, не только въ эти полгода, но и во все время пребыванія въ пнжеперномъ училищѣ, такъ какъ другихъ знакомыхъ, кромѣ этой семьи, въ Петербургѣ у меня не было. Не зная городскихъ нравовъ и не живя до тѣхъ поръ между чужими, я думалъ, должно быть, что иной формы существования на чужбинѣ я быть не можетъ.

Семья Вильгельмины Константиновны состояла изъ ея младшей сестры Олимпіады, уже взрослой дѣвицы, и прелестпѣйшей старушки-матери, Эмиліи Адольфовпы, нѣмки изъ Франкфурта на

1) Кромѣ Костомарова, держали пансіоны еще два офицера, служившіе въ инженерномъ училищѣ, Скалонъ и Клейгельсъ (кажется, отецъ зваменитаго впослѣдствіи петербургскаго градоначальника, отличавшагося сугубымъ рвеніемъ къ порядку и вооружившаго на сей конецъ, безъ воли начальства, полицію казацкими нагайками— за что и былъ, вѣроятно, почтенъ Кіевскимъ Генералъ-Губернаторствомъ).