Рецензия на «Опавшие листья» (Перцов, 1913): различия между версиями

нет описания правки
[досмотренная версия][досмотренная версия]
Нет описания правки
 
Всякая цитата из этой книги, из интимных ее страниц была бы ошибкой: так меняется тон их, будучи выхвачен из живой ткани целого. Книга Розанова есть именно ''живая'' книга, осколок пережитой и переживаемой жизни, претворившийся в слова и сорвавшийся в литературу…
 
Кто знает книжку «[[Уединенное (Розанов)|Уединенное]]», выпущенную им в прошлом году, представляет себе и эту книгу, которая является как бы вторым ее томом. Но в отличие от «Уединенного», эта книга менее боевая, менее суровая, менее проповедническая и еще более замкнутая в себе и лирическая. Порхает порою насмешка, вспоминаются други и недруги, сердит политика — совершенно чуждая для автора область (и страницы о ней самые слабые), мелькают философские «размышления»… Но это все на периферии; внимание скользит и быстро обращается снова «вовнутрь», «к себе домой» — туда, где ждут любимые облики, «свой» уют, любимые досуги «за нумизматикой» и немногие, неведомые миру друзья. Кому чужд Розанов, — будет чужда и эта книга; но для «своего» она будет «своей».
 
Самое интересное «общего» характера — это признание: «От роду я никогда не любил читать Евангелия. Не влекло… Напротив, Ветхим Заветом я не мог насытиться» (с. 255). Тоже странно-единственное признание… И в свете его вдруг раскрывается весь писатель и весь человек. Да, это древний израильтянин перед нами, чуждый всякой общественной жизни, всему «римскому» и идущему от Рима, но счастливый в шатре своем и под смоковницей своею, где он мыслит, богословствует и изредка записывает и кидает нам эти листки «на обороте транспаранта» (с. 435).