Страница:Дернбург. Пандекты. Т. I (1906).djvu/110: различия между версиями

Нет описания правки
Тело страницы (будет включаться):Тело страницы (будет включаться):
Строка 1: Строка 1:
выводится из конкретного и реального взгляда на отношение, другое же обнаруживает более абстрактное и более утонченное мировоззрение. Тогда следует отдать преимущество тому решению, которое лучше согласуется с ''прогрессом'' правового сознания. Сущность исторического согласования не в том состоит, чтобы мнение ''позднейшего юриста'' всегда пользовалось предпочтением перед взглядами ''древнейших''; нередко случается, что даже позднейшие юристы остаются верны старым, уже отвергнутым воззрениям<ref>Нужно всегда иметь в виду время составления данного места. Относительно этого можно ориентироваться благодаря основательному и остроумному сочинению Fitting’a: Ueber das Alter der Schriften römischer Juristen von Hadrian bis Alexander, Basel, 1860; см. далее Lenel: Palingenesia, II, стр. 1245, „auctorum et librorum index chronologicus“.</ref><ref>Следует также обращать внимание, ставить ли себе задачей данное сочинение, из которого взяты выдержки, теоретическую разработку общих положений или только разбор и освещение известных определенных казусов, как это делают, напр., responsa, quaestiones и др. Дадим пример: в l. 68, pr. D. de evict. 21. 2 Папиниан libro 11 responsorum развивает некоторые положения права на тот случай, „cum ea condicione pignus distrahitur, ne quid evictione secuta creditor praestet“. По правильному взгляду те же самые положения должны действовать и в том случае, когда кредитор не отвечает за эвикцию и помимо особого соглашения, на основании определения самого закона. Это оспаривает Moreau в своей статье Eviktion der verkauften Pfandsache, 1878, стр. 10; он говорит: „было бы необъяснимо, зачем Папиниану понадобилось особо упоминать о случае соглашения, раз он допускает указанные последствия на основании общего правила“. Но здесь на первом плане стоит именно случай соглашения, на что{{гравис}} и указывается в данном запросе; только этот случай и рассматривает Папиниан. Вот почему он об этом соглашении упоминает особо.</ref>.
+
выводится из конкретного и реального взгляда на отношение, другое же обнаруживает более абстрактное и более утонченное мировоззрение. Тогда следует отдать преимущество тому решению, которое лучше согласуется с ''прогрессом'' правового сознания. Сущность исторического согласования не в том состоит, чтобы мнение ''позднейшего юриста'' всегда пользовалось предпочтением перед взглядами ''древнейших''; нередко случается, что даже позднейшие юристы остаются верны старым, уже отвергнутым воззрениям<ref>Нужно всегда иметь в виду время составления данного места. Относительно этого можно ориентироваться благодаря основательному и остроумному сочинению Fitting’a: Ueber das Alter der Schriften römischer Juristen von Hadrian bis Alexander, Basel, 1860; см. далее Lenel: Palingenesia, II, стр. 1245, „auctorum et librorum index chronologicus“.</ref><ref>Следует также обращать внимание, ставит ли себе задачей данное сочинение, из которого взяты выдержки, теоретическую разработку общих положений или только разбор и освещение известных определенных казусов, как это делают, напр., responsa, quaestiones и др. Дадим пример: в l. 68, pr. D. de evict. 21. 2 Папиниан libro 11 responsorum развивает некоторые положения права на тот случай, „cum ea condicione pignus distrahitur, ne quid evictione secuta creditor praestet“. По правильному взгляду те же самые положения должны действовать и в том случае, когда кредитор не отвечает за эвикцию и помимо особого соглашения, на основании определения самого закона. Это оспаривает Moreau в своей статье Eviktion der verkauften Pfandsache, 1878, стр. 10; он говорит: „было бы необъяснимо, зачем Папиниану понадобилось особо упоминать о случае соглашения, раз он допускает указанные последствия на основании общего правила“. Но здесь на первом плане стоит именно случай соглашения, на что{{гравис}} и указывается в данном запросе; только этот случай и рассматривает Папиниан. Вот почему он об этом соглашении упоминает особо.</ref>.
   
 
с) Если все эти способы разрешения противоречий неприменимы, то по принятому взгляду противоречивые места друг друга упраздняют. Дело тогда решается согласно общему характеру данного института права или по аналогии, точно так же, как если бы в источниках не оказалось никаких указаний по разбираемому вопросу<ref>Подобного рода противоречие находится, напр., в l. 41. D. de pign. actione. 13. 7 Павла и l. 22. D. de pignoribus. 20. 1 Модестина.</ref><ref>Многие придают значение и тому обстоятельству, что одно из таких противоречащих мест помещено в том титуле, который специально посвящен обсуждению спорного вопроса, а другое в виде так называемой lех fugitiva — в каком нибудь другом титуле. Внесение последних в Corpus juris можно скорее приписать недосмотру, см. между прочим Wächter: Pandekten, т. 1, стр. 122. Однако этот, чисто внешний момент такого важного значения не имеет. Юстиниан снабдил законной силой всякое изречение, независимо от того, под какой рубрикой оно помещено. Что{{гравис}} думали или чего не думали компиляторы при внесении какого-либо места в Corpus juris, и в чем их недосмотры, в настоящее время трудно установить; да оно и не имеет решающего значения.</ref>.
 
с) Если все эти способы разрешения противоречий неприменимы, то по принятому взгляду противоречивые места друг друга упраздняют. Дело тогда решается согласно общему характеру данного института права или по аналогии, точно так же, как если бы в источниках не оказалось никаких указаний по разбираемому вопросу<ref>Подобного рода противоречие находится, напр., в l. 41. D. de pign. actione. 13. 7 Павла и l. 22. D. de pignoribus. 20. 1 Модестина.</ref><ref>Многие придают значение и тому обстоятельству, что одно из таких противоречащих мест помещено в том титуле, который специально посвящен обсуждению спорного вопроса, а другое в виде так называемой lех fugitiva — в каком нибудь другом титуле. Внесение последних в Corpus juris можно скорее приписать недосмотру, см. между прочим Wächter: Pandekten, т. 1, стр. 122. Однако этот, чисто внешний момент такого важного значения не имеет. Юстиниан снабдил законной силой всякое изречение, независимо от того, под какой рубрикой оно помещено. Что{{гравис}} думали или чего не думали компиляторы при внесении какого-либо места в Corpus juris, и в чем их недосмотры, в настоящее время трудно установить; да оно и не имеет решающего значения.</ref>.