ЭСБЕ/Юстиниан Великий: различия между версиями

м
нет описания правки
[досмотренная версия][досмотренная версия]
Нет описания правки
мНет описания правки
'''Юстиниан Великий''' (Flavius Petrus Sabbatius Justinianus) — знаменитый император Восточной римской (Византийской) империи; правил с 527 по 565 г. после Р. Х. Жизнь его теснейшим образом связывается с мировыми событиями его времени и с многоразличными явлениями социально-политической и духовной культуры интересной и важной эпохи, как бы соединяющей судьбы древнего и нового мира; его деятельность способствовала сложению начал, оказавших глубокое воздействие на основные процессы развития европейской цивилизации.
 
1. ''Юность и воцарение Ю. Личность его и идеи. Его сотрудники.'' Ю. родился, вероятно, около 483 г. в крестьянской семье захолустного селения в горной Македонии, близ Скупи (нынешний Ускюб, на границе Албании). Долго господствовавшее мнение, что он был славянского происхождения и носил первоначально имя Управды, теперь признается опровергнутым; оно возникло из позднейших легенд, распространенных среди славян Балканского полуострова. Возвышением он обязан был дяде своему, императору [[../Юстин I|Юстину I]] (см.). Сам оставшийся полуграмотным, Юстин понимал значение высокой культуры и позаботился доставить своему племяннику тщательное образование. К моменту воцарения дяди Ю. мог уже стать ему ценным помощником. Он быстро прошел все ступени высшей имперской службы, в 527 г. был усыновлен императором и сделан соправителем. В том же году, после смерти Юстина, он без споров наследовал ему на престоле, сумев заранее искусно устранить всех видных соперников и приобрести расположение влиятельных групп общества; церкви (даже римским папам) он нравился своим строгим православием; сенаторскую аристократию он приманил обещанием поддержки всех ее привилегий и увлек почтительной лаской обращения; роскошью празднеств и щедростью раздач он завоевал привязанность столичного пролетариата. Мнения современников о Ю. были весьма различны. Даже в оценке Прокопия, служащего главным источником для истории Ю., встречаются противоречия: в одних сочинениях («Войны» и «Постройки») он восхваляет превосходные успехи широких и смелых завоевательных предприятий Ю. и преклоняется перед его художественным гением, а в других («Тайная история») резко чернит его память, называя императора «злым глупцом» (μωροκακοήθης). Все это сильно затрудняет достоверное восстановление духовного образа Ю. Несомненно, в личности Ю. негармонично переплетались умственные и нравственные контрасты. Он замышлял обширнейшие планы увеличения и усиления государства, но не обладал достаточными творческими силами для того, чтобы их цельно и полно построить; он претендовал на роль реформатора, а мог только хорошо усваивать не им выработанные идеи. Он был прост, доступен и воздержан в своих привычках — и вместе с тем, вследствие самомнения, выросшего из успеха, окружил себя напыщеннейшим этикетом и небывалой роскошью. Прямота и известное добросердечие исказились у него мало-помалу коварством и лживостью правителя, принужденного постоянно отстаивать удачно захваченную власть от всякого рода опасностей и покушений. Благожелательность к людям, которую он проявлял нередко, портилась частой местью врагам. Щедрость по отношению к бедствующим классам совмещалась в нем с алчностью и неразборчивостью в средствах добывания денег для обеспечения представительства, соответствующего его понятиям о собственном достоинстве. Стремление к справедливости, о которой он постоянно говорил, подавлялось непомерной жаждой господства и вырастающим на такой почве высокомерием. Он заявлял притязания на безграничный авторитет, а воля у него была в опасные минуты часто слабая и нерешительная; он подпадал под влияние не только сильной характером жены своей [[ЭСБЕ/Феодора, византийская императрица (VI в.)|Феодоры]], но иногда даже ничтожных людей, обнаруживая даже трусость. Все эти добродетели и пороки мало-помалу объединялись около выступавшей на первый план, ярко выраженной склонности к деспотизму. Под ее влиянием его благочестие превращалось в религиозную нетерпимость и воплощалось в жестоких преследованиях за уклонение от признанной им веры. Все это приводило к результатам очень смешанного достоинства, и ими одними трудно объяснить, почему Ю. сопричислен к разряду «великих», а царствование его приобрело такое крупное значение. Дело в том, что, помимо указанных свойств, Ю. обладал замечательным упорством в проведении принятых начал и положительно феноменальной трудоспособностью. Добросовестностью и выносливостью при несении своей государственной миссии он походит на Людовика XIV. Ю. работал день и ночь; его прозывали «бессонным государем» (βασιλεύς άκοιμητος). Он хотел, чтобы каждое мельчайшее распоряжение, касающееся политической и административной, религиозной и умственной жизни империи, исходило от него лично и всякий спорный вопрос в тех же областях к нему возвращался. Верой в свое всесилие и вездесущие он напоминает другого деспота нового времени, Филиппа II Испанского. Лучше всего истолковывает историческую фигуру Ю. тот факт, что этот выходец из темной массы провинциального крестьянства сумел прочно и твердо усвоить себе две грандиозные идеи, завещанные ему традицией великого мирового прошлого: римскую (идею всемирной монархии) и христианскую (идею царства Божия). Объединение обеих в одну теорию и проведение последней через посредство светского государства составляет оригинальность концепции, которая сделалась сущностью политической доктрины Византийской империи; дело Юстиниана является первой попыткой формулировки системы и ее насаждения в жизни. Всемирное государство, создаваемое волей самодержавного государя — такова была мечта, которую лелеял Ю. с самого начала царствования. ''Оружием'' намеревался он возвратить утерянные старые римские территории, затем — дать общий ''закон'', которым обеспечено будет благосостояние жителей, наконец — утвердить ''веру'', которая соединит все народы в поклонении единому истинному Богу. Таковы три основания, на которых Ю. рассчитывал построить свое могущество. Он незыблемо верил в него: «нет ничего выше и святее императорского величества»; «сами создатели права сказали, что воля монарха имеет силу закона»; «кто же может истолковать тайны и загадки закона, как не тот, кто один может его творить?»; «он один способен проводить дни и ночи в труде и бодрствовании, чтобы думать думу о благе народа».
 
Ю. первый отчетливо противопоставлял народной воле «милость Божию», как источник верховной власти. С его времени зарождается теория об императоре, как «равном апостолам» (ίσαπόστολος), получающем благодать прямо от Бога и стоящем над государством и над церковью. Бог помогает ему побеждать врагов, издавать справедливые законы. Войны Ю. получают уже характер крестовых походов (везде, где император будет господином, воссияет правая вера). Всякий акт свой он ставит «под покровительство св. Троицы». Ю. — как бы предвозвестник или родоначальник длинной цепи «помазанников Божьих» в истории. Такое построение власти (римско-христианское) вдохнуло в деятельность Ю. широкую инициативу, сделало его волю притягательным центром и точкой приложения многих других энергий, благодаря чему царствование его достигло действительно значительных результатов. Он сам говорил: «Никогда до времени нашего правления Бог не даровал римлянам таких побед… Возблагодарите небо, жители всего мира: в ваши дни осуществилось великое дело, которого Бог признавал недостойным весь древний мир». Много зол Ю. оставил не излеченными, много новых бедствий породила его политика, но тем не менее величие его прославила почти при нем возникшая в различных областях народная легенда. Все страны, воспользовавшиеся впоследствии его законодательством, возвеличили его славу. Довольно близкие преемники официально назвали его Великим. Крестоносцы IV похода (1204) рассказывали, что прах императора был открыт нетленным в гробнице. Данте поместил его в раю среди праведников и благодетелей человечества; он вложил в уста своего Ю. слова, которые хорошо резюмируют его мысль и славу: «Я был Цезарем; Богу угодно было вдохновить меня в моих великих деяниях».