Илиада (Гомер; Гнедич)/Песнь двадцать вторая: различия между версиями

Нет описания правки
В поле остался один перед Троей и башнею Скейской.
Бог Аполлон между тем провещал к Пелейону герою:
"«Что ты меня, о Пелид, уповая на быстрые ноги,
Смертный, преследуешь бога бессмертного? Или доселе
{{№|10}}Бога во мне не узнал, что без отдыха пышешь свирепством?
Ты пренебрег и опасность троян, пораженных тобою:
Скрылись они уже в стены; а ты здесь по полю рыщешь.
Но отступи; не убьешь ты меня, не причастен я смерти"».
 
Вспыхнувши гневом, ему отвечал Ахиллес быстроногий:
{{№|15}}"«Так, обманул ты меня, о зловреднейший между богами!
В поле отвлек от стены! Без сомнения, многим еще бы
Землю зубами глодать до того, как сокрылися в Трою!
Славы прекрасной меня ты лишил; а сынов Илиона
Спас без труда, ничьего не страшася отмщения после...после…
{{№|20}}Я отомстил бы тебе, когда б то возможно мне было! "»
 
Так произнес он - — и к граду с решимостью гордой понесся,
Бурный, как конь с колесницей, всегда победительный в беге,
Быстро несется к мете, расстилаясь по чистому полю,-
Так Ахиллес оборачивал быстро могучие ноги.
 
(Псом Ориона ее нарицают сыны человеков),
{{№|30}}Всех светозарнее блещет, но знаменьем грозным бывает;
Злые она огневицы наносит смертным несчастным,-
Так у героя бегущего медь вкруг персей блистала.
Вскрикнул Приам; седую главу поражает руками,
Молча стоит, беспредельно пылая сразиться с Пелидом.
Жалобно старец к нему и слова простирает и руки:
"«Гектор, возлюбленный сын мой! Не жди ты сего человека
В поле один, без друзей, да своей не найдешь ты кончины,
{{№|40}}Сыном Пелея сраженный: тебя он могучее в битвах!
{{№|45}}Или убив, иль продав племенам островов отдаленных!
Вот и теперь, Ликаона нет, и нет Полидора;
Их обоихобои́х я не вижу в толпах, заключившихся в стены,
Юношей милых, рожденных царицею жен Лаофоей.
О! если живы они, но в плену, - — из ахейского стана
{{№|50}}Их мы искупим и медью и златом: обильно их дома;
Много сокровищ за дочерью выдал мне Альт знаменитый.
{{№|70}}Кровью упьются моей и, унылые сердцем, на праге
Лягут при теле моем искаженном! О, юноше славно,
Как ни лежит он, упавший в бою и растерзанный медью,-
Все у него, и у мертвого, что ни открыто, прекрасно!
Если и седую браду и седую главу человека,
{{№|75}}Ежели стыд у старца убитого псы оскверняют,-
Участи более горестной нет человекам несчастным! "»
 
Так вопиял, и свои сребристые волосы старец
{{№|80}}Перси рукой обнажив, а другой на грудь указуя,
Сыну, лиющая слезы, крылатую речь устремляла:
"«Сын мой! почти хоть сие, пожалей хоть матери бедной!
Если я детский твой плач утоляла отрадною грудью,
Вспомни об оном, любезнейший сын, и ужасного мужа,
Милую отрасль мою, ни я на одре не оплачу,
Ни Андромаха супруга; далеко от нас от обеих,
В стане тебя мирмидонском свирепые псы растерзают! "»
 
{{№|90}}Так, рыдая, они говорили к любезному сыну,
Так умоляли,- но Гектора в персях души не подвигли:
Он ожидал Ахиллеса великого, несшегось прямо.
Словно как горный дракон у пещеры ждет человека,
Трав ядовитых нажравшись и черной наполняся злобой,
{{№|95}}В стороны страшно глядит, извиваяся вкруг над пещерой,-
Гектор таков, несмиримого мужества полный, стоял там,
Выпуклосветлым щитом упершись в основание башни;
Мрачно вздохнув, наконец говорил он в душе возвышеннойвозвыше́нной:
"«Стыд мне, когда я, как робкий, в ворота и стены укроюсь!
{{№|100}}Первый Полидамас на меня укоризны положит:
Полидамас мне советовал ввесть ополчения в город
{{№|105}}О! стыжуся троян и троянок длинноодежных!
Гражданин самый последний может сказать в Илионе:
- Гектор народ погубил, на свою понадеявшись силу! -
Так илионяне скажут. Стократ благороднее будет
Противостать и, Пелеева сына убив, возвратиться
{{№|110}}Или в сражении с ним перед Троею славно погибнуть!
Но...Но… и почто же? Если оставлю щит светлобляшный,
Шлем тяжелый сложу и, копье прислонивши к твердыне,
Сам я пойду и предстану Пелееву славному сыну?
Если ему обещаю Елену и вместе богатства
{{№|115}}Все совершенно, какие Парис в кораблях глубодонных
С нею привез в Илион,- роковое раздора начало! -
Выдать Атридам и вместе притом разделить аргивянам
Все остальные богатства, какие лишь Трон вмещает?
Юноша, с сельскою девою свидясь, беседует мирно;
Нам же к сражению лучше сойтись! и немедля увидим,
{{№|130}}Славу кому между нас даровать Олимпиец рассудит!"»
 
Так размышляя, стоял; а к нему Ахиллес приближался,
{{№|140}}Вдруг с быстротой несказанной за робкой несется голубкой;
В стороны вьется она, а сокол по-над нею; и часто
Разом он крикнет и кинется, жадный добычу похитить,-
Так он за Гектором, пламенный, гнался, а трепетный Гектор
Вдоль под стеной убегал и быстро оборачивал ноги.
Нет, об жизни ристалися Гектора, конника Трои.
И, как на играх, умершему в почесть, победные кони
Окрест меты беговой с быстротою чудесною скачут,-
Славная ждет их награда, младая жена иль треножник,-
{{№|165}}Так троекратно они пред великою Троей кружились,
Быстро носящиесь. Все божества на героев смотрели;
Слово меж оными начал отец и бессмертных и смертных:
"«Горе! любезного мужа, гонимого около града,
Видят очи мои, и болезнь проходит мне сердце!
{{№|170}}Гектор, муж благодушный, тельчие, тучные бедра
Боги, размыслите вы и советом сердец положите,
{{№|175}}Гектора мы сохраним ли от смерти, или напоследок
Сыну Пелея дадим победить знаменитого мужа"».
 
Зевсу немедля рекла светлоокая дева Паллада:
"«Молниеносный отец, чернооблачный! Что ты вещаешь?
Смертного мужа, издревле судьбе обреченного общей,
{{№|180}}Хочешь ты, Зевс, разрешить совершенно от смерти печальной?
Волю твори, но не все на нее согласимся мы, боги!"»
 
Ей немедля ответствовал тучегонитель Кронион:
"«Бодрствуй, Тритония, милая дочь! Не с намереньем в сердце
Я говорю, и с тобою милостив быть я желаю.
{{№|185}}Волю твори и желание сердца немедля исполни"».
 
Рек - — и возжег еще боле пылавшую сердцем Афину;
Бурно она понеслась, от Олимпа высокого бросясь.
 
{{№|190}}С лога подняв, и несется за ним чрез кусты и овраги;
Даже и скрывшегось, если он в страхе под куст припадает,
Чуткий следит и бежит беспрестанно, покуда не сыщет,-
Так Приамид от Пелида не мог от быстрого скрыться.
Сколько он раз ни пытался, у врат пробегая Дарданских,
{{№|195}}Броситься прямо к стене, под высоковершинные башни,
Где бы трояне его с высоты защитили стрелами,-
Столько раз Ахиллес, упредив, отбивал Приамида
В поле, а сам непрестанно, держася твердыни, летел он.
Словно во сне человек изловить человека не может,
{{№|200}}Сей убежать, а другой уловить напрягается тщетно,-
Так и герои, ни сей не догонит, ни тот не уходит.
Как бы и мог Приамид избежать от судьбы и от смерти,
Зевс распростер, промыслитель, весы золотые; на них он
{{№|210}}Бросил два жребия Смерти, в сон погружающей долгий:
Жребий один Ахиллеса, другой - — Приамова сына.
Взял посредине и поднял: поникнул Гектора жребий,
Тяжкий к Аиду упал; Аполлон от него удалился.
Сыну ж Пелея, с сияющим взором, явилась Паллада,
{{№|215}}Близко пришла и к нему провещала крылатые речи:
"«Ныне, надеюсь, любимец богов, Ахиллес благородный,
Славу великую мы принесем на суда мирмидонян:
Гектора мы поразим, ненасытного боем героя.
Распростирающийся пред могучим отцом громовержцем.
Стань и вздохни, Пелейон; Приамида сведу я с тобою,
И сама преклоню, да противу тебя он сразится"».
 
Так говорила; Пелид покорился и, радости полный,
И, уподобясь Дейфобу и видом, и голосом звучным,
Стала пред ним и крылатые речи коварно вещала:
"«Брат мой почтенный! жестоко тебя Ахиллес утесняет,
{{№|230}}Около града Приамова бурным преследуя бегом.
Но остановимся здесь и могучего встретим бесстрашно!"»
 
Ей ответствовал сильный, шеломом сверкающий Гектор:
"«О Дейфоб! и всегда ты, с младенчества, был мне любезен
Более всех моих братьев, Приама сынов и Гекубы;
{{№|235}}Ныне ж и прежнего более должен тебя почитать я:
Ради меня ты отважился, видя единого в поле,
Выйти из стен, тогда как другие в стенах остаются"».
 
Вновь говорила ему светлоокая дочь громовержца:
"«Гектор, меня умоляли отец и почтенная матерь,
{{№|240}}Ноги мои обнимая; меня и друзья умоляли
С ними остаться: таким они все преисполнены страхом.
Станем надежно теперь и сразимся мы пламенно: копий
Не к чему боле щадить; и увидим теперь, Ахиллес ли
{{№|245}}Нас обоихобои́х умертвит и кровавые наши корысти
К черным судам повлечет, иль копьем он твоим укротится!"»
 
Так вещая, коварно вперед выступала Паллада.
Оба героя сошлись, устремленные друг против друга;
Первый к Пелиду воскликнул шеломом сверкающий Гектор:
{{№|250}}"«Сын Пелеев! тебя убегать не намерен я боле!
Трижды пред градом Приамовым я пробежал, не дерзая
Встретить тебя нападавшего; ныне же сердце велит мне
Дарует мне устоять и оружием дух твой исторгнуть;
Славные только доспехи с тебя, Ахиллес, совлеку я,
Тело ж отдам мирмидонцам; и ты договор сей исполни"».
 
{{№|260}}Грозно взглянул на него и вскричал Ахиллес быстроногий:
"«Гектор, враг ненавистный, не мне предлагай договоры!
Нет и не будет меж львов и людей никакого союза;
Волки и агнцы не могут дружиться согласием сердца;
Вечно враждебны они и зломышленны друг против друга,-
{{№|265}}Так и меж нас невозможна любовь; никаких договоров
Быть между нами не может, поколе один, распростертый,
{{№|270}}Бегства тебе уже нет; под моим копьем Тритогена
Скоро тебя укротит; и заплатишь ты разом за горе
Другов моих, которых избил ты, свирепствуя, медью! "»
 
Рек он - — и, мощно сотрясши, послал длиннотенную пику.
В пору завидев ее, избежал шлемоблещущий Гектор;
{{№|275}}Быстро приник он к земле, и над ним пролетевшая пика
ВБ землю вонзилась; но, вырвав ее, Ахиллесу Паллада
Вновь подала, невидима Гектору, коннику Трои.
Гектор же громко воскликнул к Пелееву славному сыну:
"«Празден удар! и нимало, Пелид, бессмертным подобный,
{{№|280}}Доли моей не узнал ты от Зевса, хотя возвещал мне;
Но говорлив и коварен речами ты был предо мною
Медного! Если бы, острое, в тело ты все его принял!
Легче была бы кровавая брань для сынов Илиона,
Если б тебя сокрушил я,- тебя, их лютейшую гибель!"»
 
Рек он - — и, мощно сотрясши, копье длиннотенное ринул,
{{№|290}}И не прокинул: в средину щита поразил Ахиллеса;
Но далеко оружие щит отразил. Огорчился
{{№|295}}Требует нового дротика острого: нет Деифоба.
Гектор постиг то своею душою, и так говорил он:
"«Горе! и смерти меня всемогущие боги призвали!
Я помышлял, что со мною мой брат, Деифоб нестрашимый;
Он же в стенах илионских: меня обольстила Паллада.
{{№|300}}Возле меня - — лишь Смерть! и уже не избыть мне ужасной!
Нет избавления! Так, без сомнения, боги судили,
Зевс и от Зевса родившийся Феб; милосердые прежде
Часто меня избавляли; судьба наконец постигает!
Но не без дела погибну, во прах я паду не без славы;
{{№|305}}Нечто великое сделаю, что и потомки услышат!"»
 
Так произнес - — и исторг из влагалища нож изощренный,
С левого боку висящий, нож и огромный и тяжкий;
С места, напрягшися, бросился, словно орел небопарный,
Если он вдруг из-за облаков сизых на степь упадает,
{{№|310}}Нежного агнца иль зайца пугливого жадный похитить,-
Гектор таков устремился, макая ножом смертоносным.
Прянул и быстрый Пелид, и наполнился дух его гнева
Густо Гефестом разлитая окрест высокого гребня.
Но, как звезда меж звездами в сумраке ночи сияет,
Геспер, который на небе прекраснее всех и светлее, -
Так у Пелида сверкало копье изощренное, коим
{{№|320}}В правой руке потрясал он, на Гектора жизнь умышляя,
Вовсе, чтоб мог, умирающий, несколько слов он промолвить;
{{№|330}}Грянулся в прах он,- и громко вскричал Ахиллес, торжествуя:
"«Гектор, Патрокла убил ты - — и думал живым оставаться!
Ты и меня не страшился, когда я от битв удалялся,
Враг безрассудный! Но мститель его, несравненно сильнейший,
Нежели ты, за судами ахейскими я оставался,
{{№|335}}Я, и колена тебе сокрушивший! Тебя для позора
Птицы и псы разорвут, а его погребут аргивяне"».
 
Дышащий томно, ему отвечал шлемоблещущий Гектор:
"«Жизнью тебя и твоими родными у ног заклинаю.
О! не давай ты меня на терзание псам мирмидонским;
{{№|340}}Меди, ценного злата, сколько желаешь ты, требуй;
Вышлют тебе искупленье отец и почтенная матерь;
Тело лишь в дом возврати, чтоб трояне меня и троянки,
Честь воздавая последнюю, в доме огню приобщили"».
 
Мрачно смотря на него, говорил Ахиллес быстроногий:
{{№|345}}"«Тщетно ты, пес, обнимаешь мне ноги и молишь родными!
Сам я, коль слушал бы гнева, тебя растерзал бы на части,
Тело сырое твое пожирал бы я,- то ты мне сделал!
{{№|350}}Пышных даров привезут и столько ж еще обещают;
Если тебя самого прикажет на золото взвесить
Царь Илиона Приам, и тогда - — на одре погребальном
Матерь Гекуба тебя, своего не оплачет рожденья;
Птицы твой труп и псы мирмидонские весь растерзают! "»
 
{{№|355}}Дух испуская, к нему провещал шлемоблещущий Гектор:
"«Знал я тебя; предчувствовал я, что моим ты моленьем
Тронут не будешь: в груди у тебя железное сердце.
Но трепещи, да не буду тебе я божиим гневом
В оный день, когда Александр и Феб стреловержец,
{{№|360}}Как ни могучего, в Скейских воротах тебя ниспровергнут!"»
 
Так говорящего, Гектора мрачная Смерть осеняет:
 
Но к нему, и к умершему, сын быстроногий Пелеев
{{№|365}}Крикнул еще: "«Умирай! а мою неизбежную смерть я
Встречу, когда ни пошлет громовержец и вечные боги! "»
 
Так произнес - — и из мертвого вырвал убийственный ясень,
В сторону бросил его и доспех совлекал с Дарданида,
Кровью облитый. Сбежались другие ахейские мужи.
Гектора и, приближаяся, каждый пронзал его пикой.
Так говорили иные, один на другого взглянувши:
"«О! несравненно теперь к осязанию мягче сей Гектор,
Нежели был, как бросал на суда пожирающий пламень! "»
 
{{№|375}}Так не один говорил - — и копьем прободал, приближаясь.
Но, его между тем обнажив, Ахиллес быстроногий
Стал средь ахеян, и к ним устремил он крылатые речи:
"«Други, герои ахейцы, бесстрашные слуги Арея!
Мужа сего победить наконец даровали мне боги,
{{№|380}}Зла сотворившего более, нежели все илионцы.
Мы же пойдем, волоча и его, к кораблям быстролетным.
Добыли светлой мы славы! Повержен божественный Гектор!
Гектор, которого Трои сыны величали, как бога! "»
 
{{№|395}}Рек - — и на Гектора он недостойное дело замыслил:
Сам на обеих ногах проколол ему жилы сухие
Сзади от пят и до глезн и, продевши ремни, к колеснице
Он умолял их, тоскующий, он расстилался по праху,
{{№|415}}Он говорил, называя по имени каждого мужа:
"«Други, пустите меня одного, не заботясь, пустите
Выйти из града! Один я пойду к кораблям мирмидонским;
Буду молить я губителя, мрачного сердцем злодея.
Горесть о Гекторе! О, хоть на сих бы руках он скончался!
Мы бы хоть душу насытили плачем над ним и рыданьем,
Я, безотрадный отец, и его злополучная матерь!"»
 
Так говорил он, рыдая; и с старцем стенали трояне.
{{№|430}}Но меж троянок Гекуба плачевнейший вопль подымает:
"«Сын мой, мне, злополучной, почто еще жить для страданий,
Все потерявшей с тобою! Моею и дни ты и ночи
Славою был в Илионе, всеобщей надеждою в царстве
Жен и мужей илионских! Тебя, как хранителя бога,
{{№|435}}Всюду встречали они; величайшею был ты их славой
В жизни своей и тебя, нам бесценного, смерть обымает!"»
 
Плакала мать. Но еще ничего не слыхала супруга
Вздрогнула вся и челнок из руки на помост уронила;
Встала и к двум говорила прислужницам пышноволосым:
{{№|450}}"«Встаньте, идите за мной; посмотрю я, что совершилось?
Слышу почтенной свекрови я крик: подымается сердце,
Бьется, как вырваться хочет; колена мои цепенеют!
Близкая, верно, беда Дарданида сынам угрожает? ..
О! удалися от слуха подобная весть! Но от страха
{{№|455}}Я трепещу...трепещу… Не бесстрашного ль Гектора богу подобный
В поле, отрезав от стен, Ахиллес одинокого гонит?
Боги! уже не смиряет ли храбрость его роковую,
Коей он дышит? В толпе никогда не останется Гектор:
Первый вперед полетит, никому не уступит в геройстве!"»
 
{{№|460}}Так произнесши, из терема бросилась, будто менада,
{{№|475}}В чувство пришедши она и дыхание в персях собравши,
Горько навзрыд зарыдала и так среди жен говорила:
"«Гектор, о горе мне, бедной! Мы с одинакою долей
Оба родилися: ты в Илионе, в Приамовом доме,
Я, злополучная, в Фивах, при скатах лесистого Плака,
В доме вдовою; а сын, злополучными нами рожденный,
{{№|485}}Бедный и сирый младенец! Увы, ни ему ты не будешь
В жизни отрадою, Гектор,- ты пал! - — ни тебе он не будет!
Ежели он и спасется в погибельной брани ахейской,
Труд беспрерывный его, бесконечное горе в грядущем
Бродит один с головою пониклой, с заплаканным взором.
В нужде приходит ли он к отцовым друзьям и, просящий,
То одного, то другого смиренно касается ризы,-
Сжалясь, иной сиротливому чару едва наклоняет,
{{№|495}}Только уста омочает и неба в устах не омочит.
Чаще ж его от трапезы счастливец семейственный гонит,
И толкая рукой, и обидной преследуя речью:
- Прочь ты исчезни! не твой здесь отец пирует с друзьями! -
Плачущий к матери, к бедной вдовице дитя возвратится,
{{№|500}}Астианакс мой, который всегда у отца на коленах
Все их теперь я, несчастная, в огненный пламень повергну!
Сделал ты их бесполезными, в них и лежать ты не будешь!
В сонме троян и троянок сожгу их, тебе я во славу!"»
 
{{№|515}}Так говорила, рыдая; и с нею стенали троянки.