Брат Поликарп (Лухманова): различия между версиями

м
Оформление
м (Оформление)
 
{{Необходим перевод|it|la}}
{{О тексте
| АВТОР = Надежда Александровна Лухманова
В тот же вечер, за час до вечерни, брат Поликарп сидел в своей комнате, уронив свою голову на руки.
 
Его комната не была в полном смысле монашескою кельей, хотя, как и вообще в Риме, роскоши в ней не полагалось никакой. Кровать занимала один угол, над нею висело распятие из слоновой кости на чёрном дереве, на полках были толстые книги, между ними много отечественных авторов, в дорогих кожаных переплётах, умывальник на железном треножнике, две тяжёлых скамейки грубой работы и письменный стол. На одной из этих скамеек сидел брат Поликарп, опёршись локтями на письменный стол. Слова «{{lang|la|Vigilate et orate}}»<ref name="vigilateVigilate et orate">{{lang-la|Vigilate et orate}} — бодрствуйтеБодрствуйте и молитесь. Прим. ред.</ref> написаны были всюду, куда бы ни обращались его глаза.
 
Совсем не так легко, как многие думают, найти в жизни своё настоящее призвание. Есть люди, не обладающие никакими выдающимися способностями, они просто ищут какого-нибудь дела по душе и, найдя подходящее, идут себе спокойно далее по жизненному пути. Другим это даётся совсем не так легко.
— Несчастный я грешник! — простонал брат Поликарп, переводя глаза от карточки на столе к надписи на стене. — Я не знаю, чем всё это кончится, но я чувствую, что мне снова так же тяжело, как в тот день, когда я покинул моего отца. Тяжёлая обуза наша земная жизнь! Один Господь знает, куда это всё ведёт. Сомнения снова одолевают меня, а между тем я здесь! До сих пор я думал, что если есть хоть один грех, в котором я не могу упрекнуть себя, то это лицемерие, а вот теперь я знаю, глубоко сознаю, что я лицемерен и двуличен. Здесь, кругом, нет ничего, что могло бы сравниться с её синими глазами, — о, эти синие очи! Я чувствую, они неспособны ни на какую ложь. О, тёмно-синие фиалки. О, Виолета! Я думаю, когда она родилась, то глаза её напоминали этот цветок, вот почему её и назвали Фиалкой! О, брат Поликарп, брат Поликарп!
 
— {{lang|la|Vigilate et orate, Vigilate et orate!}}<ref name="vigilateVigilate et orate" /> — начал он повторять беспрерывно, сжав голову руками, и слова эти, казалось, успокаивали его. — Я брежу, но это должно пройти со временем. Человек должен терпеть и покоряться, если он хочет достигнуть награды. Тот, кто раз положил руку на плуг, должен идти намеченною стезёю.
 
В этот же вечер, за ужином, когда братья вкушали свою скромную трапезу, брат Поликарп, соблюдая очередь, читал им громко Апологию Ньюмена; в ней подробно описывалось душевное состояние некоторых «красных ряс», которые, отказавшись от протестантства, обратились к истинной вере и в настоящее время подвизаются в монастыре {{lang|it|Via Carmi}}<ref name="Via Carmi" />.
— Завтра, отец мой, не сегодня.
 
— Так это завтра, хорошо… {{lang|la|Pax vobiscum}}<ref>{{lang-la|Pax vobiscum}} — мирМир с вами. Прим. ред.</ref>, дорогой товарищ.
 
— {{lang|la|Et cum spiritu tuo}}<ref>{{lang-la|Et cum spiritu tuo}} — иИ с духом твоим. Прим. ред.</ref>, — пробормотал брат Поликарп и снова пошёл в свою комнату, куда следом за ним пошла и тоска, давившая его сердце.
</div>
 
Борьба в нём кончилась, — кончилась, разбив и молодость его, и силу. Он всё ещё стоял перед алтарём с широко раскрытыми глазами, но теперь ему стало казаться, что алтарь отодвигается и уходит из его глаз, буквы в красных рясах тоже стушёвываются и исчезают, фигура отца настоятеля смягчилась и приняла теперь его настоящие мягкие и добрые черты лица.
 
И вдруг над ним раздались знакомые, отрадные слова: «{{lang|la|Vigilate et orate}}»<ref name="vigilateVigilate et orate" />.
 
— Господь да будет благословен во веки! — воскликнул громким голосом брат Поликарп и, весь облитый лунным сиянием, упал лицом вниз на свои протянутые вперёд руки.