ЭСБЕ/Наполеон I: различия между версиями

Нет изменений в размере ,  7 лет назад
м
орфография
м (орфография)
С 1803 г. в истории Франции снова начался военный период, который окончился только с падением Н. (см. [[../Наполеоновские войны|Наполеоновские войны]]). Императору очень часто и подолгу приходилось отлучаться из Парижа, но это не мешало ему самым тщательным образом следить за тем, что делалось во Франции, и посылать в Париж распоряжения, нередко касавшиеся не особенно важных дел. Идя от победы к победе, от завоевания к завоеванию, Н. все более и более утверждал в Европе господство Франции, особенно усилилось его значение после Тильзитского мира и эрфуртского свидания (см. [[../Наполеоновские войны|Наполеоновские войны]]). Уже давно Н. думал о разводе с Жозефиной, от которой не имел детей, и предполагал вступить в новый брак. Императрица согласилась на развод лишь с величайшей неохотой (11 декабря 1809 г.); папа, бывший в ссоре с Н., не давал согласия на развод, и императору нужно было, разными правдами и неправдами, добиваться расторжения брака у парижского церковного суда. Сначала Н. думал жениться на одной из сестер русского императора, великой княгине Екатерине Павловне (см.), но сватовство это окончилось неудачей. Тогда Н. обратился за невестой к Австрии и 1 апреля 1810 г. вступил в брак с дочерью австрийского императора, Марией-Луизой (см.). Во время их бракосочетания пять королев поддерживали шлейф новой французской императрицы. В следующем году у Н. родился сын, которому он дал титул «короля римского». В эпоху наибольшего своего могущества главные затруднения Н. встречал со стороны Испании (см. [[../Испанско-португальская война 1807—14 гг.|Испанско-Португальская война 1807—1814 гг.]]), и со стороны папы Пия VII, нашедшего поддержку в части духовенства. Католический клир, благодарный Н. за заключение конкордата, сначала стоял безусловно на его стороне. В катехизис, преподававшийся в школах, было даже введено прямое прославление Н., как посланного Богом восстановителя святой религии отцов. Н. мечтал о полном господстве над церковью, но встретил сопротивление в папе, на которого он смотрел как на своего вассала («ваше святейшество пользуется верховной властью в Риме, но император Рима — я»). Их взаимные пререкания окончились тем, что Н. занял Рим своими солдатами (1806), а через год, объявив прекращение светской власти папы, присоединил Церковную область к Франции, перевел почти всех кардиналов в Париж и сделал из Рима второй город империи. Пий VII отвечал на это отлучением Н. от церкви (10 июня 1809 г.), за что был отправлен на жительство, под строгим присмотром, в Савоне. После этого папа упорно отказывал Н. в утверждении новых епископов и не соглашался на его развод с Жозефиной. Несколько кардиналов, в виде протеста, не явились на бракосочетание Н. с Марией-Луизой, за что были наказаны лишением права носить красную одежду («черные кардиналы»). Видя упорство папы, Н. задумал возвратиться к позабытым традициям [[../Галликанизм|галликанизма]] (см.) и предписал положить галликанские принципы в основу богословского преподавания. Летом 1811 г. Н. даже созвал в Париже национальный собор, в котором участвовало около 70 епископов из Франции и 30 из северной Италии. Когда некоторые члены собора выразили желание, чтобы папе была возвращена свобода, то были арестованы и посажены в Венсенский замок. Большинство собора вынуждено было согласиться на декрет, которым разрешалось, при назначении епископов, обходиться без папского утверждения; но в некоторых епархиях таких епископов не хотели признавать. Перед походом 1812 г. (см. Отечественная война) недовольство императором стало обнаруживаться среди не одного только духовенства. [[../Континентальная система|Континентальная система]] (см.), которой Н. думал нанести вред материальным интересам Англии, отразилась весьма неблагоприятно на экономическом благосостоянии самой Франции. В 1810—1811 гг. страна переживала тяжкий промышленный кризис; парижская торговая палата решилась послать к Н. депутацию с просьбой изменить экономическую политику, но Н. не дал говорить депутатам, объявив им, что для поддержания континентальной системы готов идти на Ригу, Петербург, [[../Москва|Москву]]. И в народных массах начиналось недовольство. Ростом старых налогов и введением новых (на вино в 1804 г., на соль в 1806 г., на пиво в 1808 г. и т. д.) истощались платежные силы населения. Правда, Н. черпал средства на ведение войн из контрибуций, налагавшихся на побежденных, и из взносов, делавшихся союзниками, но и собственные деньги Франции уходили на войны; уже в 1805 г. Н. обратился к одной финансовой компании для получения вперед налогов, которые должны были поступить в казну только через год. Точно так же и в военную службу скоро стали брать молодых людей, которым по закону следовало бы идти в солдаты лишь через год. Весьма многие откупались от обязанности идти в солдаты, но особенно много было уклоняющихся от военной службы: в 1811 г. против них были предприняты строгие меры. Неудачи в Испании содействовали росту неудовольствия. Весной 1812 г. в Париже народный ропот был настолько силен, что Н. поспешил переехать в Сен-Клу. Только при существовании такого настроения возможна была известная попытка генерала Мале (см.) низвергнуть Н., сделанная во время русского похода. Всякие проявления общественного настроения строго подавлялись. Подозрительность правительства и административный гнет усиливались параллельно с увеличением внешнего престижа и внутреннего безмолвия; не допускались даже намеки на военные неудачи (Испания) и внутренние осложнения. В конце империи в Париже было, кроме министра и префекта полиции, три генерал-директора полиции, следившие за тем, что делалось в департаментах; жандармерия во всей Франции ежедневно доносила генерал-инспектору даже о слухах, разговорах. Последними весьма интересовался сам Н.; ему постоянно докладывали о придворных и городских толках и сплетнях его адъютанты и генералы. Особым лицам было поручено следить за всем, что делалось среди ученых, коммерсантов и т. п. В 1810 г. была введена цензура, причем звание журналиста было объявлено общественной должностью. В конце 1811 г. «{{lang|fr|Journal de l’Empire}}» объявил, что с октября следующего года в Париже будут иметь право существовать лишь четыре ежедневные газеты, занимающиеся политическими новостями. Был даже проект оставить только одну газету. Около этого времени за свою книгу о Германии подверглась преследованию г-жа Сталь (см.), ненавистная императору за либерализм. Знаменитой писательнице, сосланной в своё имение, было запрещено писать и принимать гостей, но она предпочла уехать в Россию (1812). Бенжамен Констан (см.), которого Н. в 1802 г. исключил из трибуната, тоже не мог жить в Париже. Н. преследовал независимых людей и вне Франции. Когда один нюрнбергский книгопродавец (см. Пальм) отказался назвать автора изданной им брошюры: «Германия в глубочайшем своем унижении», Н. приказал его расстрелять. Прусский министр Штейн (см.), по требованию Н., был отставлен от должности и объявлен врагом Франции, после чего должен был спасаться бегством в чужие страны.
 
Русский поход 1812 г. был, по выражению Талейрана, «началом конца». Возможность катастрофы предсказывали еще в первые годы империи и другие проницательные люди. За поражением великой армии в России (1812) последовало восстание Германии против владычества Н. (1813) и вторжение союзников во Францию (1814). Уже в 1813 г. положение Н. было сильно поколеблено во Франции. В 1813 г., открывая сессию законодательного корпуса, Н. в первый раз был озабочен вопросом, все ли обойдется благополучно. Комиссия законодательного корпуса составила ответ на тронную речь (проект адреса) в крайне неприятном для Н. духе, а законодательный корпус громадным большинством постановил напечатать этот адрес. Н. распустил законодательный корпус (1 января 1814 г.), обратившись к нему на прощальной аудиенции с очень резкой речью. Парижская полиция и префекты доносили Н. о росте оппозиционного настроения в высших и средних классах, но народная масса еще продолжала верить в непобедимость императора. Когда союзники, 31 марта, вступили в Париж, сенат объявил Наполеона низложенным с престола и учредил временное правительство. Н., находившийся в это время со своей гвардией в Фонтенбло, поспешил (4 апреля) отречься от престола в пользу сына; но союзники потребовали от него безусловного отречения, которое он и подписал 11 апреля, когда от него один за другим отпали его лучшие генералы. 20 апреля он распростился с гвардией и отправился на остров Эльбу. С первых же дней апреля Париж наводнился брошюрами, летучими листками и карикатурами, направленными против Наполеона («О Буонапарте и Бурбонах» Шатобриана, «О духе завоевания и узурпации» Бенжамена Констана и др.). Население городов, через которые пришлось проезжать Н., встречало его крайне враждебно; его усиленно приходилось оберегать от возможных последствий такого настроения. 4 мая, на английском корабле, Н. прибыл на остров Эльбу, которая была отдана ему во владение, с сохранением за ним титула императора и назначением ему большой денежной пенсии. С обычной энергией Н. занялся устройством своего нового владения, но скоро стал замышлять смелые планы. МарииМария-Луиза с сыном к нему не ехала; французское правительство не высылало ему денег, которые обязалось выплачивать. На венском конгрессе (см.) начинали поговаривать, что держать Н. так близко от Европы опасно, и называли остров Св. Елены, как более подходящее для него место жительства. Из Франции приходили известия о крайнем неудовольствии против нового правительства (см. Реставрация). Сторонники падшего императора стали распространять в массах целые легенды о Н. и его изображения (портреты, статуэтки, медали и т. п.), иногда с надписями: «Н. опять будет с нами», «Н. пробуждается» и т. п. Н. воспользовался этим настроением Франции и раздорами, начавшимися на венском конгрессе, тайно покинул Эльбу и 1 марта 1815 г. высадился на юге Франции, а 20 марта, после замечательного похода, сначала очень трудного, но мало-помалу превратившегося в триумфальное шествие, был уже в Париже. Началось вторичное царствование Н., известное под названием «Ста дней» (см.). В своих прокламациях к народу Н. выставлял себя защитником свободы и равенства, приобретенных Францией в 1789 г. Страна снова переживала революционную лихорадку; со всех сторон Н. слышал совет отказаться от абсолютной власти. Он сам видел, что нужно дать Франции либеральную конституцию, проект которой и поручил выработать особой комиссии (Бенжамен Констан и др.). Эта новая конституция, так называемый «дополнительный акт» (см.), была объявлена 22 апреля и впоследствии «принята народом» (полутора миллионами голосов). 1 мая был издан декрет о выборах представителей. Выборы дали подавляющее либеральное большинство. 1 июня произошло на Марсовом поле собрание делегатов от избирательных коллегий (так называемое «Майское поле»); но на этом торжестве, от которого ожидали весьма многого, Наполеон ограничился военным парадом и пышными фразами. 3 июня собрались обе палаты (представителей и пэров). С самого начала обнаружилась натянутость отношений. В ответном адресе на тронную речь, палаты преподали императору наставления, которые его очень обидели, а на другой день (12 июня) Н. уехал на новую войну с европейской коалицией. 18 июня последовала битва при Ватерлоо (см.), закончившая политическую карьеру Н. 22 июня палата представителей потребовала у него отречения от престола в пользу сына, который и был провозглашен императором французов, под именем Наполеона II. Когда под стенами Парижа снова появились союзники, Н. думал спастись бегством в Америку, но в Рошфоре был захвачен англичанами и отвезен на остров Св. Елены, где и провел, под именем генерала Бонапарта, последние 6 лет своей жизни, под наблюдением международной комиссии. Жалобы на недостойное обращение с ним английского генерала Хадсона Лоу (см.) неосновательны. Н. умер 5 мая 1821 г. При Людовике-Филиппе (1840) прах его был перевезен в Париж и покоится с тех пор в Доме инвалидов (см. [[../Париж|Париж]]). На острове Св. Елены при Н. оставались некоторые из его приближенных (Бертран, Гурго, Монтодон, Лас-Каз, историограф Н. и др.), и с ними он занимался составлением своих мемуаров. После смерти Н. несколько раз издавались его сочинения (первое издание «Oeuvres de N.», П., 1821—22; в 1895 г. «Napoléon inconnu, papiers inédits»). По приказанию Н. III была издана «Correspondance de N.» (Paris, 1858—70, в 31 т.), за которой последовала и «Corresp. militaire de N.» (П., 1875 и сл.). В 1822—24 гг. Гурго и Монтолон издали в 8 т. так называемых «Dictées de Ste-Helène», т. е. записки, продиктованные самим H. («{{lang|fr|Mém. pour servir à l’hist. de Fr. sous N., écrits à Ste-Helène, sous la dictée de l’empereur}}»). Тогда же и Лас-Каз опубликовал свой «Mémorial de Ste-Helène». О H. говорится также в массе мемуаров, оставленных людьми, его близко знавшими (последние по времени обнародования — мемуары Пакье, Шапталя, Барраса и др., ср. [[../Мемуары|XIX, 71]]).
 
Историческая литература о Н. весьма обширна (см. ниже). В ней особенно важны личные характеристики Н., общие взгляды на его историческое значение и более специальные суждения о Н., как об одном из величайших полководцев. Уже в школьные годы стала проявляться властная натура Наполеона. В ее основе лежали самый черствый эгоизм и громадное самомнение: от других он требовал безусловного подчинения, умея разгадать в каждом ту страсть или слабость, на которую можно было действовать, дабы подчинить себе человека. В начале консульства, чувствуя еще свою неподготовленность к решению сложных вопросов законодательства, администрации и финансов, он не чуждался советов и выслушивал возражения, но впоследствии терпел около себя лишь простых исполнителей своей воли. В минуты раздражения или откровенности он высказывался крайне цинично о своих отношениях к государству («Если мой преемник будет глуп, тем хуже для него») и к другим людям (солдаты — «пушечное мясо»; «такому человеку, как я, наплевать на жизнь миллиона людей»). В личных отношениях он был крайне требователен, раздражителен и груб, даже по отношению к весьма высокопоставленным лицам. Когда, однако, он хотел кого-либо обойти, он умел быть обворожительным: Пий VII не даром назвал его комедиантом. В последнее время сделана была неудачная попытка (Levy, «N. intime») приписать Н. личный характер добродушного и добродетельного буржуа. Лучшая из новейших характеристик Н. принадлежит Тэну. С отталкивающими чертами характера у Н. соединялись замечательные умственные силы, огромная работоспособность, поразительная память, уменье быстро ориентироваться в самых сложных вопросах и обстоятельствах, искусство комбинировать средства к достижению поставленных целей и с успехом пользоваться для этого услугами других людей, необыкновенный организаторский талант, упорная воля, не останавливавшаяся ни перед какими препятствиями, неутомимость в труде, удивлявшая его приближенных. Идеи и планы Н. поражали своей грандиозностью, как и достигнутые им результаты, но были лишены истинного величия: центром и целью всего был он сам, и всемирная монархия, о которой он мечтал, должна была служить лишь пьедесталом для его личной славы. Над ним не имели силы общие идеи. К религии он относился как к политическому средству (instrumentum imperii); в молодости, следуя моде того времени, он не раз высказывался в антихристианском духе, а во время египетской экспедиции, ради ее успеха думал даже о принятии мусульманства, вместе со своей армией. Если в нем самом и были некоторые зародыши мистицизма, то последний носил на себе суеверный характер и всегда имел отношение к его личности. По-видимому, он долго не решался развестись с Жозефиной, «принесшей ему счастье», по чисто суеверным соображениям. Однажды он хотел собрать в Париже еврейский синедрион, но не решился на это, когда ему сказали, что такое собрание должно предшествовать концу мира. Религией Н. была вера в свою счастливую звезду. В ранней юности он увлекался идеями XVIII в. («Napoléon inconnu», 1895), но еще молодым человеком освободился из-под их власти. В Египте и Сирии, по его словам, «всякий вылечился бы от филантропии» — и действительно, в это время Руссо ему «опротивел». Философию XVIII в. он называл пустой и бессмысленной «идеологией». Этим определяется и отношение Н. к революции. Заявляя себя во всех торжественных случаях сторонником «принципов 1789 г.», он был на самом деле врагом революции, понимая лишь то нивелирование всех перед государственной властью, которое она произвела, но будучи глубоко чужд идее политической свободы. В государственных делах он гораздо лучше понимал простоту революционной диктатуры или военной команды, чем сложную систему гарантий личной и общественной свободы. На революцию он смотрел как на своего рода болезнь и искренно был убежден, что французам нужна слава, а не свобода. Вот почему своей системой он восстановил все существенные политические черты «старого порядка» — деспотизм, правительственную опеку, административную централизацию, бюрократический произвол, цензуру, полицейский надзор, — не доверяя общественной самодеятельности и опасаясь народного движения. Зато его режим обеспечивал за Францией социальные приобретения революции (уничтожение крепостничества, отмену феодальных прав, неприкосновенность прав покупщиков так называемых национальных имуществ, отмену аристократических привилегий, равенство перед законом и т. п.). Н. не только консолидировал их во Франции, но и содействовал распространению тех же принципов и в других странах. Везде, где устанавливалось владычество или непосредственное влияние Н., исчезали старые католико-феодальные порядки, так что вне Франции Н. был продолжателем революции. В государствах братьев и ставленников Н. вводились — правда, только на бумаге — конституции, основанные на начале представительства, хотя и искаженном. Административная система Н. сделалась предметом подражания во многих государствах. Все это содействовало распространению новых идей и учреждений и падению церковных и сословных порядков старой Европы. Вот почему Н., в глазах одних, по выражению г-жи Сталь, бывший «первым из контрреволюционеров», в глазах других был революционным узурпатором (точка зрения представителей «старого порядка») или воплощенным гением революции, охранившим ее во Франции и распространившим по Европе (точка зрения защитников новых начал). Этот последний взгляд стал все более и более утверждаться в эпоху реакции, которая с одинаковой ненавистью набросилась на все, что было результатом революции и деятельности Н. В особенности такая точка зрения утвердилась в народной массе, на которую личность Наполеона произвела глубокое впечатление. Ее усвоила и часть либеральной партии во Франции в эпоху реставрации (наполеонисты). Мало-помалу стала складываться наполеоновская легенда, в которой личность Н. являлась в каком-то идеальном ореоле. Ею овладела поэзия, немало содействовавшая ее идеализации (Беранже, Виктор Гюго, Байрон, Гейне, у нас Пушкин и Лермонтов). Опоэтизированный и легендарный Н. сделался героем романов и драматических произведений, и лишь в весьма немногих он выставляется в более реальном виде («Война и мир» Л. Толстого). Смерть Н., затем перенесение его праха в Париж содействовали оживлению наполеоновской легенды и даже усилению культа Н. (особый вид этого культа наблюдается в польском [[../Мессианизм|мессианизме; см. XIX, 150]]). С другой стороны, впрочем, никогда не было недостатка в сочинениях, относившихся к Н. с противоположной точки зрения, стремившихся к разоблачению его личного характера и его исторической роли; усилилось это стремление в особенности при Наполеоне III, под влиянием враждебных чувств ко второй империи. До сих пор еще не прекратилась борьба мнений. Обширная литература о Наполеоне до «Истории консульства и империи» Тьера совершенно устарела и сама представляет лишь исторический интерес (труды Сегюра, Вальтера Скотта, Жомини, Биньона, Тибодо, Мишо, Кольба, Бухгольца, Шлоссера, Стендаля и т. п.). Громадный труд Тьера, вышедший в свет в 1845—1862 гг., заключает в себе богатый материал, но написан почти сплошь в духе прославления Н. Весьма основательную критику вызвал Тьер со стороны Барни («N. I et son historien M-r Thiers», 1865), за которым последовал Ланфре в своей «Истории Н. I» (1867 и сл.), оставшейся неоконченной за смертью автора. Оба последних историка являются, вместе с Юнгом (Jung), обработавшим историю Н. до 1799 г. («{{lang|fr|Bonaparte et son temps d’après des documents inédits}}», 1878), родоначальниками современного критического отношения к Н., которое с наибольшей силой выразилось в последнее время в сочинении Тэна: «{{lang|fr|Le régime moderne}}» (пятый том его «{{lang|fr|Origines de la France contemporaine}}»). С результатами новейших работ о Н. знакомит книга пражского профессора Фурнье («N. I»); главные итоги подведены также в IV т. «Истории Западной Европы в новое время» Кареева, где можно найти подробные указания на новейшую литературу предмета. В данную минуту выходит в свет еще большая история Н., Слоона (Sloane). Недавно (1894) в Италии предпринята Лумброзо полная библиография наполеоновской эпохи («Saggio di una bibliografia ragionata per servir alla storia dell’epoca napoleonica»). О новейших историках Н. см. Grandmaison, «N. I et ses récents historiens». Из общих сочинений о Н. за последние годы заслуживают внимания труды Levy, Guillois, Massonia, Geoffroy и др. Целая литература существует о войнах Н. (см. Наполеоновские войны), о его внешней политике, о молодости Н. и о его семейных отношениях (особенно важны, кроме указанного сочинения Юнга, его же, «Lucien Bonaparte et ses mémoires», 1882; Larrey, «Madame-Mère», 1892; Welschinger, «{{lang|fr|Le divorce de N.}}»; Meneval, «N. et Marie-Louise» и др.), о временах консульства (Rocquain, Jordan, Lalanne и др.), о разных сторонах законодательной и организационной деятельности H. (Durand, Pelet de la Lozère, Pérouse, Haussonville, Theiner, Buissac, Lesmaret, Welschinger, Fauchille и т. п.). Наименее разработана экономическая история наполеоновской эпохи. Видное место занимает наполеоновская эпоха и в новейших общих трудах по истории (Onken, «Gesch. der Revolution und der Kaiserzeit»; «Hist. universelle» Лависса и Рамбо). Внешняя политика Н. — см. [[../Наполеоновские войны|Наполеоновские войны]].