Поэмы Оссиана (Балобанова)/Война Инистоны/ДО

Yat-round-icon1.jpg

Война Инистоны
Пер. Екатерина Вячеславовна Балобанова
Языкъ оригинала: англійскій. Названіе въ оригиналѣ: The War of Inis-Thona. — Изъ цикла «Поэмы Оссіана». Опубл.: 1762 г., перев. — 1890 г. Источникъ: Commons-logo.svg Поэмы Оссіана Джеймса Макферсона. Изслѣдованіе, переводъ и примѣч. Е. В. Балобановой, изд. журн. «Пантеонъ литературы», СПБ, 1890 Поэмы Оссиана (Балобанова)/Война Инистоны/ДО въ новой орѳографіи


Война Инистоны

Изъ цикла «Поэмы Оссіана»


[288]

Предисловіе.

Макферсонъ, въ предисловіи къ изданію 1765 года, говоритъ, что эта поэма есть одинъ изъ эпизодовъ войны съ скандинавами, разсказанной въ длинной эпопеѣ, будто-бы извѣстной семейству Клан-Рональдовъ и утраченной не только въ рукописи, но и въ народной памяти. Разумѣется, такое утвержденіе болѣе чѣмъ странно: эпопея, фиксированная записью, должна была-бы остаться хотя-бы въ какомъ-нибудь спискѣ, въ какомъ-нибудь варіантѣ; зачѣмъ, если семья Клан-Рональдовъ, современниковъ Макферсона, знала и помнила ее, не могла она совсѣмъ исчезнуть безъ всякаго слѣда изъ народной памяти. Всего скорѣе, что Макферсонъ записалъ этотъ обрывокъ пѣсни о какомъ-то набѣгѣ на одинъ изъ острововъ, лежащихъ у береговъ Скандинавіи, и не только обработалъ его такъ, что не осталось никакого народнаго слѣда, но придумалъ для связи цѣлый разсказъ объ утратѣ эпопеи. [289]

Война Инистоны[1].

Наша юность подобна сну охотника на холмѣ вереска. Онъ засыпаетъ при кроткомъ свѣтѣ солнца, онъ просыпается въ разгаръ бури, — красная молнія сверкаетъ со всѣхъ сторонъ, вѣтеръ раскачиваетъ вершины деревьевъ; онъ съ отрадой вспоминаетъ солнечные дни и сладкія грезы своего сна. Когда вернется ювость Оссіана? Когда его уши насладатся звономъ оружія? Когда пойду я, какъ Оскаръ, въ блескѣ моей стали? Придите со своими потоками, холмы Коны, послушайте голосъ Оссіана. Звукъ, какъ солнце, всплываетъ въ моей душѣ. Я чувствую радость былыхъ временъ.

Я вижу твои башни, Сельма, дубы твоихъ тѣнистыхъ стѣнъ. Твои потоки звучатъ въ моихъ ушахъ. Твои герои собираются кругомъ Фингала. Онъ опирается на щитъ Тренмора; его копье стоитъ у стѣны. Онъ слушаетъ пѣсню своихъ бардовъ; разсказъ идетъ о подвигахъ его оружія, о дѣлахъ короля въ его юности. Оскаръ вернулся съ охоты и слышалъ хвалу героя. Онъ снялъ со стѣвы щить Бранно[2], его глаза наполвились слезами. Румяны были щеки юноши. Его голосъ дрожалъ. Блестящее остріе моего копья дрожало въ его рукѣ. Онъ сказалъ королю Морвена:

«Фингалъ, король героевъ, Оссіанъ, первый послѣ него въ битвѣ! вы сражались въ вашей юности, ваши имена раздаются въ пѣснѣ, Оскаръ — какъ туманъ Ковы: я являюсь и исчезаю. Барды не будутъ звать моего имени, охотникъ не станетъ искать моей могилы въ верескѣ. Дайте мнѣ биться, герои, въ битвахъ Инистоны. Далеко страна моей битны, вы не услышите о паленіи Оскара; какой-нибудь бардъ найдетъ [290]меня тамъ, какой нибудь бардъ сохранитъ мое имя въ пѣснѣ. Дочь чужеземца уввдить мою могилу и оплачетъ пришедшаго издалека юношу. Барды скажутъ на пиру: «Слушайте пѣсню объ Оскарѣ изъ далекой страны».

«Оскаръ», возразилъ король Морвена, «ты будешь сражаться, сынъ моей славы. Приготовьте мой темногрудый корабль, чтобы перевезти моего героя въ Инистону. Сынъ моего сына, сохрани нашу славу: ты изъ рода великихъ! He дозволяй дѣтямъ чужеземцевъ говоивть: „слабы сыны Морвена“. Будь въ бвтвѣ, каъг ревущій потокъ, нѣженъ, какъ вечерній лучъ — въ мирѣ. Скажи, Оскаръ, королю нвистнвы, что Фнвгалъ понвитъ свою юность, квогда мы вмѣстѣ ививсь въ дви Агандекки».

Они подняли звучнне паруса. Вѣтеръ свисталъ въ ремняхъ[3] кругомъ ихъ мачтъ, волны лизали тѣнистыя скалы, мощь океана ревѣла. Мой сынъ смотрѣлъ съ волнъ на лѣсистый берегъ, онъ направился въ звучвый заливъ Руна[4] и послалъ свой мечъ Анниру[5] «копій». Сѣдовласый герой всталъ, увидя мечъ Фингала; его глаза были полны слезъ: онъ вспомнилъ битвы своей юности. Трижды поднимали они копье передъ милой Агандеккой, герои стояли въ отдаленіи, какъ два духа, боровшіеся въ вѣтрѣ.

«Теперь», возразилъ король, «я старъ, мечъ безъ дѣла лежитъ въ моихъ залахъ. Ты, что изъ рода Морвена! Анниръ видалъ бвтву копій, но теперь онъ блѣденъ и слабъ, какъ дубъ Лано. У меня нѣтъ сына, который съ радостью встрѣтилъ-бы тебя и проводилъ-бы въ залы своихъ отцовъ. Аргонъ[6] блѣденъ въ своей могилѣ и нѣтъ болѣе Руры[7]. Моя дочь въ жилищѣ чужеземца, она жаждетъ видѣть мою могилу. Ея супругъ поднимаетъ тысячи копій[8], онъ идетъ, какъ туча смерти изъ Лано. Приди раздѣлить пиръ Аннира, сынъ звучнаго Морвена».

Три дня они пировали вмѣстѣ, на четвертый Анниръ услышалъ имя Оскара. Они звенѣли раковинами[9], а потомъ преслѣдовали [291]кабановъ Руны. Утомленные герои отдыхали позади мшистыхъ камней; слезы текли изъ глазъ Аннира, онъ подавлялъ громкіе вздохи. «Здѣсь», свазалъ герой, «темное мѣсто покоя дѣтей моей юности: этотъ камень — могила Рура, тѣ деревья звучатъ надъ гробомъ Аргона. Слышите-ли вы, дѣти мои, мой голосъ въ вашемъ тѣсвомъ жилищѣ? He говорите-ли вы въ шелестѣ листьевъ, когда подымается вѣтеръ пустыни?»

«Король Инистоны», сказалъ Оскаръ, «какъ пали дѣти юности? Дикій кабанъ пробѣгаетъ черезъ ихъ могилы, но не нарушаетъ ихъ покоя. Они преслѣдують оленя въ облакахъ[10] и натягиваютъ свои воздушные луки. Они все еще любятъ игры своей юности и радостно летаютъ по вѣтру.»

«Кормалъ»[11], возразвлъ король, «вождь десяти тысячъ копій. Онъ живетъ у водъ Лано[12], что разсылаетъ пары смерти. Онъ пришелъ къ звучному жилищу Руно и искалъ помѣряться копьями[13]. Юноша былъ прекрасенъ, какъ первый лучъ солнца, немногіе могли встрѣтить его въ битвѣ. Мои герои сдались Кормалу, моя дочь была взята имъ въ жены. Аргонъ и Руро вернулись съ охоты, слезы ихъ гордости полились, молча смотрѣли они на героевъ Руны, сдавшихся чужеземцу. Три двя они пировали съ Кормаломъ, на четвертый сталъ биться юный Аргонъ. Но кто могъ биться съ Аргономъ? Кормалъ былъ побѣжденъ, его сердце переполнилось оскорбленной гордостью, онъ втайвѣ рѣшилъ видѣть смерть моихъ сыновей. Они пошли къ холмамъ Руны и стали преслѣдовать темнобурыхъ ланей. Кормалъ тайво пустилъ стрѣлу, мои дѣти пали въ крови. Онъ пришелъ къ дѣвѣ своей любви, къ длинноволосой дѣвѣ Инистоны. Они бѣжали черезъ пустывю. Анниръ остался одинокимъ. Ночь смѣнилась днемъ, но не прозвучалъ голосъ Аргона, [292]не вернулся Руро. Наконецъ появилась ихъ любимая собака: быстрый и легкій Рунаръ[14]. Онъ прибѣжаіъ въ жилище и завылъ, глядя въ ту сторону, гдѣ они пали. Мы послѣдовали за нимъ, мы нашли ихъ тамъ, мы положили ихъ у мшистаго потока: это было обычное мѣсто отдыха Аннира послѣ охоты на ланей. Я сгорбился, какъ стволъ стараго дуба, мои слезы текутъ вѣчно».

«О Ронанъ[15]», сказалъ вставшій Оскаръ, «Огаръ[16]», король копій, созови ко мнѣ моихъ героевъ, сыновей богатаго потоками Морвена. Сегодня мы пойдемъ къ водамъ Лано, что разсылаютъ пары смерти. He долго радоваться Кормалу, смерть часто на остріѣ нашихъ мечей».

Они шли черезъ пустыню, какъ грозовыя тучи, когда вѣтерь несетъ ихъ надъ вересконъ, молнія освѣщаетъ ихъ края, и звучные лѣса ожидають бури. Раздается рогъ Оскара передъ битвой и потрясаетъ воды Лано. Дѣти озера собрались кругомъ звучнаго щита Корнала. Оскаръ бьется, какъ всегда, Кормалъ палъ подъ его мечемъ, сыны туманнаго Лано бѣжали въ свои недоступныя долины. Оскаръ привезъ дочь Инистоны въ звучвыя залы Аннира. Лицо старости свѣтилось радостью, онъ благословилъ короля мечей.

Какъ велика была радость Оссіана при видѣ далекаго паруса своего сыва! Онъ появился, какъ является свѣтлое облако на востокѣ утомленному путнику въ незнакомой странѣ, окруженному туманной ночью съ ея мракомъ и тѣнями. Мы повели его съ пѣснями въ залы Сельмы, Фингалъ приготовилъ пиръ раковинъ. Тысячи бардовъ прославляли имя Оскара, Морвенъ отвѣчалъ имъ эхомъ. Дочь Тоскара была тутъ; ея голосъ былъ подобевъ арфѣ, далекіе звуки которой привосятся вечеромъ съ тихимъ вѣтромъ долины.

Вы, видящіе свѣтъ, положите меня гдѣ-нибудь у скалы на моихъ холмахъ, среди густыхъ орѣшниковъ и шумящихъ дубовъ. Среди зелени пусть будетъ мѣсто моего покоя, пусть долетаетъ до него звукъ отдаленнаго потока. Дочь Тоскара, возьми арфу и спой милую пѣсню Сельмы, чтобы душа моя [293]погрузилась въ сонъ среди радости, чтобы я могъ вспомнить сны моей юности и дни могучаго Фингала. Сельма, я вижу твои башни, твои деревья, твои тѣнистня стѣны. Я вижу героевъ Морвена и слышу пѣсню бардовъ. Оскаръ поднинаетъ мечъ Кормала, и тысячи юношей любуются его крѣпкими ремнями. Они смотрягь съ удивденіемъ на моего сына, они восхищаются силой его руки. Они замѣчаютъ радость въ глазахъ его отца, они желаютъ подобной-же славы. И вы получите свою славу, сыны богатаго потоками Морвена! Часто звучитъ пѣсня въ моей душѣ, я помню друзей своей юности. Но сонъ сходитъ со звукомъ арфы, мною овладѣваютъ сладкіе сны. Остановитесь вдали, сыны охоты, не нарушайте моего покоя. Бардъ былыхъ временъ бесѣдуетъ со своими отцами, вождями минувшихъ дней. Остановитесь вдали, сыны охоты, не нарушайте сна Оссіана!

Примѣчанія.

  1. Inis-thona, укрѣпленное мѣсто.
  2. Дѣдъ Оскара по матери; его гостепріимство въ Ирландіи обратилось въ пословицу.
  3. По словамъ Кэмпбелля, у кельтовъ вмѣсто каната употреблялись кожаные ремни.
  4. Runa.
  5. Annir.
  6. Argon.
  7. Ruro.
  8. Cormala.
  9. T. e. пировали, пили медъ или другой напитокъ изъ раковинъ.
  10. Миѳологическое представленіе.
  11. Cormal.
  12. Lano — озеро въ сѣвер. Гэйлэндѣ, по словамъ Кэмпбелля, на Скандинавскомъ полуостровѣ, что неправдоподобно. Это озеро Lano сохранилось въ преданіи, какъ очень вредво дѣйствующее на окружающихъ жителей своими испареніями, особенно весною и осенью.
  13. По слвамъ Кэмпбелля, собирались въ Ирландіи того времѳни сосѣдніе князьки на турниры, что конечно, весьма сомнительно; во всякомъ случаѣ это называютъ: «honour of the spear».
  14. Runar.
  15. Ronnan.
  16. Ogar.