Yat-round-icon1.jpg

[158]
ОСЕНЬ.


Осень. Мертвый просторъ. Углубленныя грустныя дали.
Завершительный ропотъ, шуршащихъ листвою, вѣтровъ.
Для чего не со мной ты, о, другъ мой, въ ночахъ, въ ихъ печали?
Столько звѣздъ въ нихъ сіяетъ, въ предчувствіи зимнихъ снѣговъ.

Я сижу у окна. Чуть дрожатъ безпокойныя ставни.
И въ трубѣ, безъ конца, безъ конца, звуки чьей-то мольбы.
На лицѣ у меня поцѣлуй,—о, вчерашній, недавній.
По лѣсамъ и полямъ протянулась дорога Судьбы.

Далеко, далеко, по давнишней пробитой дорогѣ,
10 Заливаясь, поетъ колокольчикъ, и тройка бѣжитъ.
Старый домъ опустѣлъ. Кто-то блѣдный стоитъ на порогѣ.
Этотъ плачущій—кто онъ? Ахъ, листъ пожелтѣвшій шуршитъ.

Этотъ листъ, этотъ листъ… Онъ сорвался, летитъ, упадаетъ…
Бьются вѣтки въ окно. Снова ночь. Снова день. Снова ночь.
15 Не могу я терпѣть. Кто же тамъ такъ безумно рыдаетъ?
Замолчи. О, молю! Не могу, не могу я помочь.


[159]

Это ты говоришь? Самъ съ собой—и себя отвергая?
Колокольчикъ, вернись. Съ привидѣньями страшно мнѣ быть.
О, глубокая ночь! О, холодная осень! Нѣмая!
20 Непостижность Судьбы:—Разставаться, страдать, и любить.