Некуда (Лесков)/Книга 2/Глава 13

Некуда. Книга 2 — Глава тринадцатая. Delirium tremens [1]
автор Николай Семёнович Лесков (1831-1895)
См. Содержание. Дата создания: 1864, опубл.: «Библиотека для чтения», 1864, №№ 1—5, 7, 8, 10—12. Источник: Лесков Н. С. Собрание сочинений в 11 томах / Под общей редакцией В. Г. Базанова, Б. Я. Бухштаба, А. И. Груздева. Подготовка текста и примечания Н. И. Тотубалина — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1956. — Т. 2. — С. 385—387.

    Глава тринадцатая

    Delirium tremens

    Новые трепетания не успокаивались. Москва ждала скандала и чуть не дождалась его.

    Утром одного дня Арапов вышел из своего дома с Персиянцевым, взяли извозчика и поехали ко Введению в Барашах.

    Они остановились у нестеровского дома.

    — Ступайте, — сказал Арапов, тревожно оглядываясь и подавая Персиянцеву из-под своей шинели тючок, обшитый холстом.

    — А вы? — спросил Персиянцев.

    — Я подожду здесь: всюду надо смотреть.

    Персиянцев вошел на чистый купеческий двор и, отыскав двери с надписью «контора», поднялся по лестнице.

    Посланный им артельщик возвратился с Андрияном Николаевым.

    — От Розанова, — сказал Персиянцев.

    — А! милости прошу, пожалуйте, — воскликнул центральный человек. — Как они, в своем здоровье?

    — Ничего, — отвечал, краснея, непривычный ко лжи Персиянцев.

    — Давно вы их видели?

    — Вчера, — отвечал, еще более краснея, Персиянцев. — Вы получили вчера его письмо?

    Получили-с, получили. А это что: товар?

    — Да.

    — Сколько же тут?

    — Триста.

    — Что ж, поскупились, али недостача? — шутил центральный человек и, взяв тючок из рук Персиянцева, пригласил войти далее.

    Проходя третью комнату конторы, Персиянцев увидел Пармена Семеновича, любезно беседовавшего с частным приставом.

    — Андрияша! чайку не хочешь ли? — спросил Пармен Семенович.

    — Нет, Пармен Семенович, только что пил, — ответил, проходя, центральный человек.

    — Дей Митрев! — крикнул он, сев за конторку и усадив Персиянцева, несколько растерявшегося при виде частного пристава.

    Показался артельщик самого древнего письма.

    — Положь-ка эту штучку, да завтра ее в низовой посылке отправь Жилину.

    — Слушаю, — ответил Дей Митрев и унес с собою тючок в кладовую почетного гражданина и 1-й гильдии купца Нестерова.

    — Будет исполнено, — сказал Персиянцеву центральный человек, и они простились.

    Проходя мимо Пармена Семеновича, Персиянцев раскланялся с ним и с частным приставом.

    — Кланяйтесь господину доктору, — сказал опять Андриян Николаев Персиянцеву у порога.

    Арапова не было у ворот.

    Персиянцев глянул туда, сюда — нету.

    Он пошел один.

    Но не успел Персиянцев сделать несколько шагов, его нагнал Арапов.

    — Что? — спросил он мрачно.

    Персиянцев ему рассказал все, что мы знаем.

    — А где это вы были? Я вас не видал за воротами.

    — Я сидел в трактире, оттуда виднее. Я видел, как вы вышли.

    — Ну, — говорил Арапов, усевшись дома перед Персиянцевым и Соловейчиком, — теперь за новую работу, ребята.

    День целый Арапов строчил, потом бегал к Райнеру, к Рациборскому. Правили, переправляли и, наконец, сочинили что-то.

    — Теперь черти́, Соловейчик, — сказал Арапов.

    И Соловейчик стал чертить.

    За полночь Соловейчик кончил свое ковырянье на литографическом камне, сделал вальком пару пробных оттисков и ушел из квартиры Арапова.

    На Чистых Прудах становилось скучновато. Новостей эффектных не было. Маркиз жаловался, что сходка топчет в его комнате полы и раздавила зубную щеточку накладного серебра.

    Самым приятным занятием маркизы было воспитание Лизы. Ей внушался белый либерализм и изъяснялось его превосходство перед монтаньярством. Маркиза сидела, как Калипсо в своем гроте; около нее феи, а перед ними Лиза, и они дудели ей об образцах, приводя для контраста женщин из времени упадка нравов в Риме, женщин развратнейших дней Франции и некую московскую девицу Бертольди, возмущающую своим присутствием чистоту охраняемых феями нравственных принципов.

    Примечания

    1. лат. Delirium tremens — Белая горячка.