Народные русские сказки (Афанасьев)/Фома Беренников

Народные русские сказки
Фома Беренников
 : № 431—432
Из сборника «Народные русские сказки». Источник: Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


431[1]

Жила-была старуха, у неё был кривой сын Фома Беренников. Вот поехал Фома пахать; лошадёнка худенькая, взяло его горе, сел на завалинку… мухи около навоза так и жужжат. Схватил он хворостину, да как хлыснёт по куче, стал считать: сколько побил? Насчитал пятьсот, да ещё много без счету осталось. Решил Фома, что им и сметы нет! Приходит к своему коню, на нём сидит двенадцать оводов; он всех и побил. Воротился Фома Беренников к матери и просит у ней благословенья великого:

— Побил, дескать, мелкой силы — счёту нет, да двенадцать могучих богатырей; пусти меня, матушка, на подвиги великие, а землю пахать — не моё дело богатырское, то дело мужицкое!

Благословила его матушка на подвиги великие, на поприща богатырские. Берёт он за плечи тупой серп, за пояс лычный кошель, а в тот кошель кладёт тупой косарь[2].


Вот едет Фома путём-дорогою, стороною незнакомою, и наехал на столб; пишет он на том столбе — не было у него в кармане ни злата, ни се́ребра, а случился в кармане мел — вот и пишет он мелом: «Проехал здесь богатырь Фома Беренников, который сразу побивает двенадцать могучих богатырей, да опричь того силу несметную». Написал и поехал дальше. Едет той же дорогою Илья Муромец, подъезжает к столбу, видит надпись и говорит: «Видна попрыска[3] богатырская; не тратит ни злата, ни се́ребра, один мел!» Написал он се́ребром: «Вслед за Фомою Беренниковым проехал богатырь Илья Муромец». Наезжает он Фому Беренникова и говорит (устрашился, знать, тоё надписи меляныя): «Могучий богатырь Фома Беренников! Где ехать: спереди или сзади?» — «Ступай сзади!» — отвечает Фома.


Вот едет той же дорогою Алёша Попович млад; наезжает он на тот столб, издалеча видит на том столбе надпись — как жар горит! Прочитал надписи Фомы Беренникова да Ильи Муромца, вынимает из кармана чисто золото и пишет: «За Ильею Муромцем проехал Алёша Попович млад». Наезжает он Илью Муромца: «Ты скажи, скажи, Илья Муромец, впереди ехать или сзади мне?» — «Не меня испроси, а мово брата старшего Фому Беренникова». Подъехал Алеша Попович млад к Фоме Беренникову: «Удалой боец Фома Беренников! Где укажешь ехать Алеше Поповичу?» — «Ступай сзади!»


Вот едут они путём-дорогою, стороною незнакомою; приезжают они в зелёны сады. Илья Муромец и Алеша Попович раскидывают белы шатры, а Фома Беренников свои портки. А те сады были самого царя, царя прусского, и воевал того царя король китайский с шестью могучими богатырями. Посылает царь прусский грамотку к Фоме Беренникову, а в той грамотке значится: «Воюет меня, царя прусского, король китайский; не будет ли ваша помощь?» Фомка грамоте не больно разумел, посмотрел на грамотку, покачал головою и говорит: «Хорошо!»


Вот подступает король китайский близко к городу; приходят Илья Муромец и Алёша Попович млад к Фоме Беренникову и говорят таково слово:

— Подъезжают под царя, к самому городу; надо его защитить. Сам пойдёшь или нас пошлёшь?

— Ступай ты, Ильюшка Муромец!

Побил Илья Муромец всех. А после того приводит король китайский ещё шесть богатырей и рать-силу несметную. Илья Муромец с Алёшей Поповичем приходят к Фомке Беренникову:

— Ты скажи, скажи, Фома Беренников, сам пойдёшь или нас пошлёшь?

— Ступай ты, брат, Алёшка Попович млад!

Поехал Алёша Попович млад и побил всю рать-силу несметную и тех шесть могучих богатырей. Говорит китайский король:

— Есть у меня ещё один богатырь, берёг его на племя; пущу и его теперь!


Вот приводит он рать-силу несметную и с нею богатыря могучего, заветного, и говорит король своему богатырю:

— Не силой бьёт нас русский богатырь, а хитростью; что станет делать русский богатырь, то и ты делай!

Приезжают Илья Муромец да Алёша Попович млад к Фомке Беренникову:

— Сам пойдёшь или нас пошлёшь?

— Сам пойду; приведи моего коня.

Кони богатырские по чисту полю ходят, травку щиплют, а Фомкин стоит да овёс уплетает. Подошёл Илья Муромец к Фомкину коню, а тот разъелся, брыкается и кусается! Взяла досада Илью Муромца, схватил он коня Фомкина за хвост, да и кинул его через плетень. Молвил ему Алёша Попович млад:

— Не увидел бы нас Фома Беренников! Задаст он нам жару!

— Знать, вся сила не в коню, а в самом молодцу! — говорит Илья Муромец и подводит тоё клячу к Фомке Беренникову.

Фомка садится на́ лошадь, а сам думает: «Пусть убьют! Сраму не будет». Едет он, пригнулся к коню на гриву и зажмурился. Богатырь китайский, помня королевский наказ, и сам к коню пригнулся да зажмурился. Фомка слез с коня, сел на камень и давай точить серп; китайский богатырь и себе тож: слезает с могуча коня и точит свой меч. Видит он, что Фомка Беренников на один глаз крив, думает про себя: «Он один глаз прищурил; дай-ка я ухитрюсь да оба зажмурю!»


Не успел он зажмурить, как Фомка Беренников отсёк ему голову. Берёт он его коня богатырского, хочет на него сесть, да не влезет. Привязал Фомка сильномогучего коня к столетнему дубу, взобрался на дерево, да и вспрыгнул на коня верхом. Почуял конь седока, как рванётся — и вырвал дуб с корнем вон; летит во всю мочь богатырскую и волочит за собою громадный дуб. Фома Беренников кричит: «Помогите, помогите!» А китайцы-дураки русского языка не знают, побежали с испугу врозь; богатырский конь их ногами топчет да столетним дубом бьёт; всех перебил до единого! Вот и пишет китайский король к Фомке Беренникову грамотку: «Никогда не буду с тобой воевать». А Фомке то и надобно! И дивуются Илья Муромец и Алёшка Попович млад тому Фомке Беренникову.


Вот едет Фома к царю прусскому.

— Чем тебя жаловать? — спрашивает царь.

— Бери казны золотой сколько надобно, или полцарства моего белого, или царевну прекрасную.

— Давай царевну прекрасную да позови на свадьбу меньши́х моих братьев Илью Муромца да Алёшу Поповича млада.

И женился Фома Беренников на прекрасной царевне. Видно, не одним богатырям бывает удача! Кто накричит о себе больше, тому и лучше.


432

В некотором царстве-государстве жил-был мужик Фомка Беренников — такой сильный да дородный, что если пролетит мимо воробей да зацепит его крылом, так он и с ног свалится! Плохо ему на белом свете, все его обижают, и вздумал он: «Дай пойду утоплюся с горя!» Подходит к болоту; увидали его лягушки и прыгнули в воду. «Постой, — думает Фомка, — не стану топиться; и меня люди боятся!» Воротился домой, стал на пашню сбираться; а лошадёнка у него была дрянная, на работе замученная; натёрло ей хомутом шею до крови, и облепили её слепни да мухи видимо-невидимо! Фомка подошёл, как ударит ладонью — одним махом сто побивахом! — и говорит: «Ох, да я сам богатырь! Не хочу пахать, хочу воевать!» Соседи над ним смеются: «Куда тебе, дураку, воевать; тебе впору свиньям корм давать!»


Не тут-то было; назвался Фомка богатырём, взял тупицу и косарь, что лучину скепают[4], надел на себя старый кафтан да высокий яломок[5], сел на свою клячу и поехал в чистое поле ступо́ю бредучею. В чистом поле врыл в землю столб и написал на нём: «Еду сражаться в иные города — одним махом сто побивахом!»


Только что успел отъехать с места, прискакали к столбу два могучих богатыря, прочитали надпись и говорят: «Что за богатырь такой! Куда он поехал? Скоку молодецкого не слышно, следу богатырского не видно!» Кинулись за ним по дороге; увидал их Фомка и спрашивает:

— Вы кто таковы?

— Мир тебе, добрый человек! Мы — сильномогучие богатыри.

— А по скольку голов сразу рубите?

Один говорит: «По пяти», другой: «По десятку».

— Какие ж вы сильномогучие богатыри? Вы просто дрянь! Вот я так богатырь: одним махом сто побивахом!

— Прими нас в товарищи, будь нам старший брат.

— Пожалуй, — говорит Фомка, — поезжайте сзади.


Пристроились к нему сильномогучие богатыри и отправились все вместе в заповедные луга царские. Приехали, сами легли отдых взять, а лошадей пустили шёлкову траву щипать. Долго ли, коротко ли — скоро сказка сказывается, не скоро дело делается — усмотрел их царь. «Что, — говорит, — за невежи такие в моих лугах прохлаждаются? Доселева тут ни зверь не прорыскивал, ни птица не пролётывала, а теперь гости пожаловали!» Сейчас собрал войско великое и даёт приказ очистить свои луга заповедные. Идёт сила-рать несметная; увидали могучие богатыри, доложили про то названому старшему брату, а он им в ответ:

— Ступайте-ка, переведайтесь, а я посмотрю — какова ваша храбрость есть?


Вот они сели на своих богатырских коней, припустили их на войско вражее, полетели как ясные соколы на стадо голубей, притоптали, прирубили всех до единого. «Дело-то не ладно!» — думает царь; опять собирает войско великое, чуть не вдвое больше прежнего, а впереди всего войска посылает силача-великана: голова что пивной котёл, лоб что твоя заслонка, а сам что гора! Сел Фомка на свою клячу, выехал навстречу и говорит великану:

— Ты — сильномогучий богатырь, и я — таков же! Не честь, не хвала будет нам, добрым мо́лодцам, коли станем сражаться не поздоровавшись! Наперёд надо друг другу поклон отдать, а потом и в бой вступать.

— Ладно! — отвечает великан.

Разъехались они и стали кланяться. Пока великан наклонил свою голову, прошло полчаса времени; а другое полчаса надо, чтоб поднять её. Фомка мал, да удал, не захотел дожидаться, хватил косарём раз-другой, и полетела голова с плеч долой.


Войско дрогнуло и рассыпалось в разные стороны; а Фомка взобрался на богатырского коня, давай нагонять да конём топтать. Нечего делать, покорился царь; послал звать к себе сильномогучего богатыря Фому Беренникова и двух меньших его братьев. Угостил их, учествовал на славу, выдал за Фомку дочь свою царевну и дал полцарства в приданое.


Долго ли, коротко ли — скоро сказка сказывается, не скоро дело делается — подступает под то царство басурманский король с силами несметными, требует дани-окупу великого. Не захотел царь платить дани-окупу великого, нарядил своё войско храброе, поставил зятя начальником и накрепко приказал, чтобы все на Фомку смотрели: что он станет делать, и они б то же делали.


Снялся Фомка и поехал сражаться. Едет он лесом, войско за ним. Он срубил себе берёзку, и солдаты срубили себе по берёзке. Пришли к глубокой реке — мосту нет, а обходу двести верст; Фомка бросил свою берёзку в воду, и солдаты побросали свои туда же, запрудили реку и перешли на другую сторону. Басурманский король засел в крепком городе. Фомка остановился перед тем городом, развёл костер, разделся весь догола — сидит да греется; солдаты увидали, тотчас же насбирали хворосту, нарубили поленьев, запалили костры по всему чистому полю. «Закусить бы надо!» — сказал Фомка Беренников, вытащил из сумки сдобную лепёшку и стал уписывать. Откуда ни возьмись — прибежала собака, вырвала лепешку и давай бог ноги! Фомка ухватил горячую головешку и как был голый — так и пустился за нею: во всю прыть бежит да во все горло кричит: «Держите! Держите!» Глядя на него, и солдаты сидели у огня голые, а тут повскакивали, похватали горячие головешки и побежали вслед за ним.


Собака-то была королевская, бросилась прямо в город да во дворец; Фомка за собакою, солдаты за Фомкою: все что ни попадет под руку, жгут и палят без пощады. Поднялась в городе суматоха; король не знает, что делать с испугу, стал просить замирения. Фомка на то не согласен; взял короля в плен и покорил всё его королевство. Воротился из походу — царь встретил его с большим почётом: музыка заиграла, колокола зазвонили, пушки грохнули, и пошёл пир на весь мир! И я там был, мёд-вино пил, по усам текло, в рот не попало; ел я капусту, а в брюхе-то пусто. Дали мне колпак, стали со двора толкать; дали мне шлык, а я в подворотню шмыг! Дали мне синь-кафтан; летят синицы да кричат: «Синь-кафтан, синь-кафтан!» А мне послышалось: «Скинь кафтан!» Скинул и бросил на дороге. Дали мне красные сапоги; летят вороны да кричат: «Красные сапоги, красные сапоги!» А мне послышалось: «Крадены сапоги!» Снял да и бросил. Дали мне лошадку восковую, плётку гороховую, уздечку репяную; увидал я — мужик овин сушит, привязал тут лошадку — она растаяла, плётку куры склевали, а уздечку свиньи съели!


Примечания

  1. Записано в Чекалинском уезде Тульской губ. П. И. Якушкиным.
  2. Косарь — большой русский хозяйственный нож с широким и толстым клинком. (прим. редактора Викитеки)
  3. След (Ред.).
  4. Колют.
  5. Войлочный колпак («Опыт обл. великорусского словаря», с. 274).