Народные русские сказки (Афанасьев)/Жар-птица и Василиса-царевна

Народные русские сказки
Жар-птица и Василиса-царевна
 : № 169—170
Из сборника «Народные русские сказки». Источник: Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


169

В некотором царстве, за тридевять земель — в тридесятом государстве жил-был сильный, могучий царь. У того царя был стрелец-молодец, а у стрельца-молодца конь богатырский. Раз поехал стрелец на своём богатырском коне в лес поохотиться; едет он дорогою, едет широкою — и наехал на золотое перо жар-птицы: как огонь перо светится! Говорит ему богатырский конь:

— Не бери золотого пера; возьмёшь — горе узнаешь!

И раздумался добрый молодец — поднять перо али нет? Коли поднять да царю поднести, ведь он щедро наградит; а царская милость кому не дорога?


Не послушался стрелец своего коня, поднял перо жар-птицы, привёз и подносит царю в дар.

— Спасибо! — говорит царь. — Да уж коли ты достал перо жар-птицы, то достань мне и самую птицу; а не достанешь — мой меч, твоя голова с плеч!

Стрелец залился горькими слезами и пошёл к своему богатырскому коню.

— О чём плачешь, хозяин?

— Царь приказал жар-птицу добыть.

— Я ж тебе говорил: не бери пера, горе узнаешь! Ну да не бойся, не печалься; это ещё не беда, беда впереди! Ступай к царю, проси, чтоб к завтрему сто кулей белоярой пшеницы было по всему чистому полю разбросано.

Царь приказал разбросать по чистому полю сто кулей белоярой пшеницы.


На другой день на заре поехал стрелец-молодец на то поле, пустил коня по воле гулять, а сам за дерево спрятался. Вдруг зашумел лес, поднялись волны на море — летит жар-птица; прилетела, спустилась наземь и стала клевать пшеницу. Богатырский конь подошёл к жар-птице, наступил на её крыло копытом и крепко к земле прижал; стрелец-молодец выскочил из-за дерева, прибежал, связал жар-птицу верёвками, сел на лошадь и поскакал во дворец. Приносит царю жар-птицу; царь увидал, возрадовался, благодарил стрельца за службу, жаловал его чином и тут же задал ему другую задачу:

— Коли ты сумел достать жар-птицу, так достань же мне невесту: за тридевять земель, на самом краю света, где восходит красное солнышко, есть Василиса-царевна — её-то мне и надобно. Достанешь — златом-се́ребром награжу, а не достанешь — то мой меч, твоя голова с плеч!


Залился стрелец горькими слезами, пошёл к своему богатырскому коню.

— О чём плачешь, хозяин? — спрашивает конь.

— Царь приказал добыть ему Василису-царевну.

— Не плачь, не тужи; это ещё не беда, беда впереди! Ступай к царю, попроси палатку с золотою маковкой да разных припасов и напитков на дорогу.

Царь дал ему и припасов, и напитков, и палатку с золотою маковкой. Стрелец-молодец сел на своего богатырского коня и поехал за тридевять земель; долго ли, коротко ли — приезжает он на край света, где красное солнышко из синя моря восходит. Смотрит, а по синю морю плывёт Василиса-царевна в серебряной лодочке, золотым веслом попихается[1]. Стрелец-молодец пустил своего коня в зелёных лугах гулять, свежую травку щипать; а сам разбил палатку с золотой маковкою, расставил разные кушанья и напитки, сел в палатке — угощается, Василисы-царевны дожидается.


А Василиса-царевна усмотрела золотую маковку, приплыла к берегу, выступила из лодочки и любуется на палатку.

— Здравствуй, Василиса-царевна! — говорит стрелец. — Милости просим хлеба-соли откушать, заморских вин испробовать.

Василиса-царевна вошла в палатку; начали они есть-пить, веселиться. Выпила царевна стакан заморского вина, опьянела и крепким сном заснула. Стрелец-молодец крикнул своему богатырскому коню, конь прибежал; тотчас снимает стрелец палатку с золотой маковкою, садится на богатырского коня, берёт с собою сонную Василису-царевну и пускается в путь-дорогу, словно стрела из лука.


Приехал к царю; тот увидал Василису-царевну, сильно возрадовался, благодарил стрельца за верную службу, наградил его казною великою и пожаловал большим чином. Василиса-царевна проснулась, узнала, что она далеко-далеко от синего моря, стала плакать, тосковать, совсем из лица переменилась; сколько царь ни уговаривал — всё понапрасну. Вот задумал царь на ней жениться, а она и говорит:

— Пусть тот, кто меня сюда привёз, поедет к синему морю, посреди того моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано моё подвенечное платье — без того платья замуж не пойду!

Царь тотчас за стрельцом-молодцом:

— Поезжай скорей на край света, где красное солнышко восходит; там на синем море лежит большой камень, а под камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны; достань это платье и привези сюда; пришла пора свадьбу играть! Достанешь — больше прежнего награжу, а не достанешь — то мой меч, твоя голова с плеч!

Залился стрелец горькими слезами, пошёл к своему богатырскому коню.

— Вот когда, — думает, — не миновать смерти!

— О чём плачешь, хозяин? — спрашивает конь.

— Царь велел со дна моря достать подвенечное платье Василисы-царевны.

— А что говорил я тебе: не бери золотого пера, горе наживёшь! Ну да не бойся: это ещё не беда, беда впереди! Садись на меня да поедем к синю морю.


Долго ли, коротко ли — приехал стрелец-молодец на край света и остановился у самого моря; богатырский конь увидел, что большущий морской рак по песку ползёт, и наступил ему на шейку своим тяжёлым копытом. Возговорил морской рак:

— Не дай мне смерти, а дай живота! Что тебе нужно, всё сделаю.

Отвечал ему конь:

Посреди синя моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны; достань это платье!

Рак крикнул громким голосом на всё сине море; тотчас море всколыхалося: сползлись со всех сторон на́ берег раки большие и малые — тьма-тьмущая! Старшо́й рак отдал им приказание, бросились они в воду и через час времени вытащили со дна моря, из-под великого камня, подвенечное платье Василисы-царевны.


Приезжает стрелец-молодец к царю, привозит царевнино платье; а Василиса-царевна опять заупрямилась.

— Не пойду, — говорит царю, — за тебя замуж, пока не велишь ты стрельцу-молодцу в горячей воде искупаться.

Царь приказал налить чугунный котёл воды, вскипятить как можно горячей да в тот кипяток стрельца бросить. Вот всё готово, вода кипит, брызги так и летят; привели бедного стрельца.

— Вот беда, так беда! — думает он. — Ах, зачем я брал золотое перо жар-птицы? Зачем коня не послушался?

Вспомнил про своего богатырского коня и говорит царю:

— Царь-государь! Позволь перед смертию пойти с конём попрощаться.

— Хорошо, ступай попрощайся!

Пришёл стрелец к своему богатырскому коню и слёзно плачет.

— О чём плачешь, хозяин?

— Царь велел в кипятке искупаться.

— Не бойся, не плачь, жив будешь! — сказал ему конь и наскоро заговорил стрельца, чтобы кипяток не повредил его белому телу.

Вернулся стрелец из конюшни; тотчас подхватили его рабочие люди и прямо в котёл; он раз-другой окунулся, выскочил из котла — и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Царь увидал, что он таким красавцем сделался, захотел и сам искупаться; полез сдуру в воду и в ту ж минуту обварился. Царя схоронили, а на его место выбрали стрельца-молодца; он женился на Василисе-царевне и жил с нею долгие лета в любви и согласии.


170

Жил-был старик со старухою; у них не было детей, а взяли к себе приёмыша. Когда приёмыш вырос, то люди сбили его отойти от них. Идёт он ни путём, ни дорогой, попадается ему старик и спрашивает:

— Куда идёшь, добрый мо́лодец?

— Иду куда глаза глядят, сам не знаючи; жил я у добрых старичков в детях, да меня люди сбили, заставили их покинуть.

— Жаль мне тебя! Вот возьми, добрый мо́лодец, уздечку и ступай к такому-то озеру; там увидишь дерево, взлезь на него и спрячься. Прибегут семьдесят семь кобылиц, напьются, наедятся, наваляются и опять уйдут; прибежит жеребёночек — обойди вокруг его, надень уздечку и поезжай куда угодно.


Приёмыш взял уздечку и, как сказано, обошёл вокруг жеребёнка, сел на него и поехал. Ехал он много ли, мало ли, далеко ли, коротко ли, и видит — на высокой горе что-то светлеется, словно жар горит; подъехал туда и усмотрел чудное перо. Слез с жеребёнка, хочет перо поднять; говорит ему жеребёнок:

— Не бери этого пера, добрый мо́лодец, от него беда тебе будет!

Добрый мо́лодец не послушался, взял перо и поехал в другое царство; приехал и нанялся у одного министра в услужение. Царь увидал приёмыша, стал хвалить его ловкость и проворство: где нужно было десятерым, а он один всё делает! Министр и сказывает:

— А знаете ли, ваше царское величество, какое у него есть перо дивное?

Царь приказал принесть перо — себе показать; полюбовался пером, и пришёлся ему по душе приёмыш — взял его к себе и сделал министром; а жеребёнка на царскую конюшню поставили.


Вот прочим вельможам-то не показалося, за что-де царь его жалует? То холопом служил, а то в министры угодил. Идёт мимо их ярыга и спрашивает:

— О чём, братцы, задумались? Хотите, я вас научу: станьте-ка все вместе да носы повесьте; царь мимо вас пройдёт и спросит: «О чём думаете? Аль невзгоду услыхали?» А вы отвечайте: «Нет, ваше величество! Дурного мы ничего не слыхали, а только слышали, что ваш молодой министр похваляется достать этого дивного пера птицу».

Они так и сделали. Царь призывает своего молодого министра, сказывает, что про него слышал, и велит достать самую птицу. Добрый мо́лодец пришёл к жеребёнку, пал ему в ноги и говорит:

— Обещал царю этого пера птицу достать.

— Вот я тебе сказывал: не бери пера — будет беда! Ну да это ещё не беда, а победка[2]. Поди, скажи царю, чтоб сделали тебе клетку — одни двери отворялись, а другие затворялись, и чтоб в этой клетке было два ящика — крупным и мелким жемчугом насыпаны.

Добрый мо́лодец доложил царю, и тотчас всё было исполнено.

— Ну, — говорит жеребёнок, — теперь поедем к такому-то дереву.


Приёмыш приехал на сказанное место, клетку поставил на дерево, а сам в траву спрятался. Прилетела птица, увидала жемчуг и впорхнула в клетку — дверцы захлопнулись. Приёмыш взял клетку, привёз и отдает царю:

— Вот, ваше величество, этого пера птица!

Царь ещё больше его возлюбил, а вельможи пуще прежнего возненавидели, собрались и начали думу думать, как бы его извести? Идёт ярыга и говорит тем вельможам:

— Хотите, я вас научу? Сейчас мимо вас пройдёт царь и спросит: «Какую думу думаете? Али что дурного слышали?» А вы скажи́те: «Слышали мы, что ваш молодой министр похваляется высватать в три месяца ту прекрасную невесту, что ваше величество тридцать три года сватали, да не высватали».


Царь, слыша такие речи, крепко возрадовался, тотчас послал за своим молодым министром и приказал ему, чтобы непременно высватал ему ту прекрасную невесту. Тот обещался; пришёл к жеребёнку, пал ему в ноги и стал просить помощи. Отвечает жеребёнок:

— Говорил тебе: не бери пера — будет беда! Ну да это ещё не беда, а победка. Поди, скажи царю, чтоб он велел сделать корабль, обить его красным бархатом и нагрузить златом-се́ребром и разными драгоценными вещами и чтоб этот корабль и по воде плавал и по суше ходил.

Приёмыш доложил царю, и в короткое время всё было исполнено. Сел он на корабль и жеребёнка с собою взял. Побежал корабль по́ суху, поплыл по́ морю и, наконец, пристал в государство Царь-девицы.


На ту пору Царь-девица собиралась замуж выходить за какого-то короля; посылает она нянюшек и мамушек закупать, что ей к свадьбе надо; нянюшки да мамушки увидали корабль, прибежали к Царь-девице и повестили, что из дальних стран товары привезены. Царь-девица поехала на корабль, загляделась на разные заморские редкости, а того и не замечает, что корабль давным-давно назад пошёл. Опомнилась, да уж поздно.

— До сих пор, — промолвила, — ни один человек обмануть меня не мог, не знала я никого мудрее себя; а вот же выискался такой хитрец, что и меня провёл!

Привезли её к царю; тот её за себя прочит, а она говорит:

— Достань сундук с моими уборами, так пойду за тебя.

Царь отдал приказ своему молодому министру; молодой министр выслушал, пошёл к жеребёнку и рассказал ему. Жеребёнок говорит:

— Поди теперь один по такой-то дороге; будешь ты сильно голодать, а что попадётся навстречу — не моги того есть.

Вот идёт приёмыш дорогою, попадается ему рак. Разобрал доброго мо́лодца сильный голод:

— Эх, съесть бы мне этого рака!

Отвечает рак:

— Не ешь меня, добрый мо́лодец! В некоторое время я тебе пригожусь.

Идёт дальше, попадается ему щука — на песке валяется.

— Разве щуку съесть?

— Не ешь меня, добрый мо́лодец! — отвечает щука. — В некоторое время я тебе сама пригожусь.

Подходит к реке, глядь — рак ключи несёт, щука сундук тащит. Взял он ключи и сундук и отнёс к царю.


Говорит тогда Царь-девица:

— Сумели достать моё приданое, сумейте пригнать сюда семьдесят семь кобылиц моих, что в зелёных лугах промеж хрустальных гор пасутся.

Царь приказал это дело своему молодому министру, а тот упал в ноги жеребёнку и стал его просить.

— Говорил я тебе: не бери пера — будет беда! — сказал жеребёнок. — Ну да это ещё не беда, а победка. Поди, скажи царю, чтобы велел конюшню построить — одни двери б отворялись, а другие затворялись.

Как сказано, так вскоре и сделано. Сел верхом добрый мо́лодец, поехал к тому же дереву, где прежде жеребёнка добыл, и спрятался в траву. Прибежали кобылицы, напились-наелись и навалялись.

— Ну, — говорит жеребёнок, — садись скорей на меня да погоняй больше, чтобы я что есть силы скакал; не то кобылицы съедят нас!

Выскочил жеребёнок с добрым молодцем и поскакал во весь дух; долго ли, коротко ли скакал и прямо в конюшню влетел, а кобылицы за ним. Только что успел жеребёнок в другие двери выскочить — они и захлопнулись; кобылицы в конюшне остались.


Доложили царю, он пошёл сказать Царь-девице, а та отвечала:

— Тогда за тебя пойду, когда все семьдесят семь кобылиц будут выдоены.

Царь приказывает своему министру, а он опять идёт к жеребёнку и слёзно молит о помощи.

— Поди, скажи царю, чтоб велел котёл сделать, в который бы ровно семьдесят семь вёдер входило.

Сделали котёл; жеребёнок говорит своему хозяину:

— Сними с меня уздечку, обойди кругом конюшни, потом смело садись под каждую кобылицу, дой по ведру и выливай в котёл.

Добрый мо́лодец так и сделал. Доложили царю, что кобылье молоко надоено; он к Царь-девице, а та отвечает:

— Вели это молоко вскипятить, да в нём и выкупайся.


Царь позвал своего молодого министра и приказал ему то купанье наперёд испробовать. Залился добрый мо́лодец горькими слезами, пришёл к жеребёнку, пал ему в ноги.

— Теперь, — говорит, — мой конец настал!

А жеребёнок в ответ:

— Говорил я тебе: не тронь пера — будет беда! Вот она и пришла! Ну да делать нечего, надо тебя выручать; садись на меня, поезжай к озеру, нарви той самой травы, которую кобылицы едят, натопи её да тем отваром с головы до ног и облейся.

Добрый мо́лодец сделал всё, что ему жеребёнок наказал, приехал, бросился в кипучее молоко, плавает в котле, купается — ничего ему не делается. Царь видит, что министр его совсем здоров, расхрабрился и сам туда ж бросился, да в ту ж минуту и сварился. Царь-девица выступила из терема, взяла доброго мо́лодца за руку и сказала:

— Ведаю я всё: не царь, а ты мои слова исполнял; я за тебя замуж иду!

И на другой же день сыграли они знатную свадьбу.


Примечания

  1. Гребёт.
  2. Малая беда.