Краледворская рукопись/Забой и Славой

Забой и Славой
Пер. Николай Васильевич Берг
Язык оригинала: чешский. — Из цикла «Краледворская рукопись». Опубл.: 1846. Источник: Commons-logo.svg Poliglotta Kralodvorského rukopisu. Praha, 1852. Pag. 121-220
Википроекты: Wikisource-logo.svg Викитека(en) Commons-logo.svg Фото, аудио и видео Wikidata-logo.svg Данные

Забой и Славой


Поднимается скала над лесом;
На скале стоит Забой могучий
И во все концы кидает взгляды.
Возмутился дух его печалью —
И Забой заплакал, что твой голубь.
Там сидел он долго, смутен сердцем;
Вдруг вскочил и побежал оленем
Через бор широкий и пустынный;
Побывал у каждого он мужа,
К сильному от сильного он мчался;
Речь держал короткую со всяким;
Преклонял чело перед богами
И к другим оттуда он пускался.
Минул день; за ним другой проходит,
В третий день блеснул на небе месяц.
Собралися мужи в лес дремучий;
Тех мужей ведет Забой в долину,
Что лежала меж лесов глубоко.
Сам он стал среди ложбины низкой;
В варито рукою ударяет.
«Мужи с верным братским сердцем,
Мужи искренние взором!
Вам пою в глубокой я долине,
 От глубокого пою вам сердца,
Что печалью возмутилось!
Наш отец ушел к отцам
И детей покинул малых,
И подруг своих покинул,
Не сказавши никому:
„Брат! поди, поговори ты с ними,
Как отец с родимою семьею!“
И пришел чужой в пределы наши;
Зашумел на нас чужою речью;
И как там живут с утра до ночи,
Так и нашим женам и ребятам
Жить велел, и каждому он мужу
По одной велел держать подруге
На пути с Весны и до Мораны.
Ясных кречетов из бору выгнал
И богов, что боги на чужбине,
Приказал любить он нашим людям
И святые сожигать им жертвы;
А своим никто не смей молиться
И в потемках приносить им пищу.
Где отец кормил богов родимых,
Где молился, где певал им славу, —
Он посек священные деревья
И богов кумиры ниспровергнул». —
«Ты, Забой, поешь от сердца сердцу
Песню горя, как Люмир, что двигал
Вышеград и все его пределы
Песнями да крепкими словами:
Так и ты меня и братьев тронул;
Доброго певца и боги любят!
Пой! от них поешь ты песни,
Что мутят все наше сердце
Против недруга лихого!»
Посмотрел Забой, как у Славоя
Разгорелись, раскалились очи —
И запел он песню снова,
Чтоб сердца расшевелились:
«Жило-было двое братьев.
Как уж стали голосами
На мужей они похожи,
Всякий день ходили в рощу
И к мечу, копью и млату
Приучали там десницу;
Прятали в густом лесу оружье
И с веселым сердцем возвращались.
А как стали руки братьев крепки,
Выходили братья в бой кровавый.
Втапоры, братишки их другие,
Подрастали и вослед за теми
На врагов летели, словно буря;
И отчизна их цвела в покое!»
Все к Забою, к молодцу прыгнули
И певца в объятьях сжали крепких,
Клали руки сильные на перси
И умно-разумно говорили.
До рассвету было уж недолго.
Выходили из долины мужи,
Выходили розно, темным лесом
И по всем дорогам разбрелися.
День проходит, и другой проходит;
А на третий день, как ночь настала,
В темный лес пошел Забой
И за ним пошли дружины;
В темный лес пошел Славой
И за ним пошли дружины.
Всяк покорен воеводе;
Королю же всяк там недруг,
Всяк его сгубить замыслил.
«Гой еси ты, брат Славой!
К голубой ступай вершине,
Что над всем поднялась краем!
Там сбираться надо будет.
На восток от той вершины,
Видишь, лес идет дремучий:
Там рукой ударим в руку!
Пробирайся ж ты лисицей;
Я туда ж приду с полками». —
«Гой еси ты, брат Забой!
Для чего оружье наше
Оставлять в покое долго?
Чтобы грянуть нам отсюда!» —
«Ты послушай, брат Славой,
Коль известь ты хочешь змея,
Наступи ему на горло —
Горло вражье на вершине!»
По лесу разбились мужи,
И направо и налево.
Эти идут, слушая Забоя,
Те — по слову храброго Славоя,
Темным лесом, к синей той вершине.
В пятый раз восходит солнце красно.
Тут вожди друг другу руку
Подают и лисьим оком
С той вершины озирают
Королевские дружины.
«Нас одним разбить ударом
Хочет Людек: вишь, полки сбирает!
Эй ты, Людек! Ты теперь холопом
Над холопами у них поставлен!
Палачу ты своему скажи-ка,
Что его приказы — дым для наших!»
Разъярился Людек;
Войско быстро он сзывает.
Много свету было в небе:
Красно солнце там играло,
И играло красно солнце
На дружинах королевских.
Все они в поход готовы
И поднять готовы руку,
Коли вождь прикажет Людек.
«Гой ты, брат Славой!
Ты зайди лисицей сзади,
Я ж ударю им навстречу!»
И пошел Забой, как туча с градом,
И Славой пошел, как туча с градом:
Этот с боку, тот ударил прямо.
«Брат! Вон эти лиходеи,
Что богов у нас низвергли,
Порубили рощи наши,
Ясных кречетов прогнали.
Нам пошлют победу боги!»
Разозлился Людек, заметался;
Он из полчищ на Забоя вышел;
И Забой, сверкая взором, встретил Людека.
Что дуб схватился с дубом
Средь лесов: так Людек на Забоя
Налетел среди обеих ратей.
Людек поднял тяжкий меч
И пробил в щите три кожи;
Тут Забой пускает молот —
Людек в сторону отпрянул;
Угодил тяжелый молот,
Угодил он в дуб высокий —
Дуб на воинов свалился,
И к отцам пошло их тридцать.
Разъярился Людек:
«Зверь ты дикий,
Злющая ты гадина, ехидна!
Ну-ка выйди на мечах со мною!»
И махнул Забой мечом:
Отлетел у сопостата
От щита большой осколок.
Людек сам удар заносит —
Да скользнул булат по коже,
Что была посверх щита Забоя
Распалились оба воеводы,
Сыпали тяжелые удары
И забрызгали друг друга кровью;
Все в крови и воины их были,
Что вокруг вождей рубились крепко.
На полудне стало солнце
И пошло уж к вечеру с полудня;
Но вожди без умолку все бились.
Здесь кипела яростная сеча,
Да и там Славой сражался ладно.
«Ах ты враг без угомону!
Чтобы взял тебя нечистый!
Что ты кровь-то нашу точишь!»
И Забой свой молот поднял:
Да отпрыгнул Людек!
Поднял тот свой молот снова
И пустил им в сопостата;
Молот свистнул — вражий щит разбился,
И разбились Людековы перси;
А душа из тела полетела;
Молот выпугнул оттуда душу
И пронесся в войско на пять сажень.
Страх напал на вражьи рати,
Вырывая вопль из их гортани.
У Забоя ж люди веселились,
И в очах у них играла радость.
«Братья! Боги дали нам победу!
Разделитесь, братья, на две части —
И в поход направо и налево!
Изо всех долин коней сгоняйте:
Пусть заржут они в дубравах этих!»
«Брат Забой! Удалый лев!
Бей врагов ты без пощады!»
Щит Забой на землю бросил,
В руку взял тяжелый молот,
А в другую — меч булатный,
И дорогу меж врагами
Проложил себе он разом.
Зашумели, дрогнули дружины!
Тут погнал их с тылу
Тряс могучий,
И они со страху завопили.
Кони ржут в густом лесу.
«На коней и за врагами!
Через весь их край гоните!
Быстры кони, мчитесь, мчитесь
По пятам злодеев наших!»
И отряды на коней вскочили,
Скок-поскок погнали за врагами,
Сыпля за ударами удары.
Проскакали горы, лес, равнины —
Справа, слева все назад бежало.
Вдруг река шумит пред ними,
За волнами волны катит.
Воины спрыгнули в реку
И врагов перед собой погнали.
Тут чужих топили наши волны,
А своих на берег выносили.
Все летал над теми над полями
На широких крыльях лютый коршун,
И гонял он малых пташек;
А дружины смелые Забоя
По полям, рассыпавшись, бежали
За врагами, их разили всюду
И топтали ярыми конями.
Ночью гнали, как светил им месяц:
Гнали днем, когда светило солнце.
Там опять скакали ночью,
Там зарей на утре сером.
Вдруг река шумит пред ними,
За волнами волны катит.
Воины спрыгнули в реку
И врагов перед собой погнали.
Тут чужих топили наши волны,
А своих на берег выносили.
«Ну, к седым туда вершинам,
Там конец кровавой мести». —
«Ты послушай, брат Забой:
До горы уж недалеко,
И врагов немного стало;
Да и те о жизни молят!» —
«Так назад веди дружины!
Я ж пойду и доконаю
Всех последних Королевцев!»
В том краю прошли метели;
В том краю прошли дружины,
В том краю, направо и налево;
Там и сям дружины видны,
Крики радостные слышны.
«Брат, уж вот она, вершина,
 Где нам боги шлют победу!
Там из тел выходят души
И порхают по деревьям;
Зверь и птицы их боятся,
Не боятся только совы.
Погребать пойдем убитых
Да богов своих покормим,
Принесем большие жертвы
Им, спасителям народа;
Возгласим и честь и славу
И положим все пред ними,
Что у недругов отбили!»