ЕЭБЕ/Чистые и нечистые животные

Чистые и нечистые животные
Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Чарльмонт — Шемини Ацерет. Источник: т. 15: Трани — Шемини-Ацерет, стлб. 881—885 ( скан )
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные


Чистые и нечистые животные

המהנ, האמט המהנ הרוהט — так различаются животные в законе Моисеевом в отношении допустимости к употреблению в пищу. Из четвероногих животных чистыми считаются те, которые имеют раздвоенные, т. е. совершенно расщепленные, копыта и отрыгают жвачку; все остальные, у которых нет ни одного или имеется только один из этих признаков, считаются нечистыми и не должны употребляться в пищу. Дозволены в пищу десять видов четвероногих: рогатый скот, мелкий скот, олень (ליא см.), антилопы или собственно газели (ינצ), каменный баран (רומחי) и еще четыре вида газели: акко, дишон, тео и земер (Второз., 14, 5), которых нельзя определить с точностью. Нечистыми являются осел, верблюд, заяц, даман или тушканчик (ןפש также хищныe и дикиe животныe. Заяц (תננרא) и даман (Hyrax syriacus — ןפש) не отрыгают жвачки, как это можно было бы вывести из Лев., 11, 5 и Втор., 14, 7, но они зубами производят такие движения, по которым наблюдателю кажется, что они пережевывают жвачку. Свинья (вепрь) нечиста: хотя она имеет раздвоенные копыта, но не жует жвачки. Пресмыкающиеся животные считаются нечистыми, как то: лисица (דלח), мышь, многие ящеровидные, лягушки и кроты. Из водных животных чистыми признаются имеющие плавательные перья и чешую. Из птиц нечистыми считаются многие хищные птицы, как то: вороны, орлы, коршуны, соколы, ястребы, аисты, страусы, летучие мыши и др. Голуби, как и куры, гуси и утки (не упоминающиеся в Библии) дозволены в пищу, так же крылатые пресмыкающиеся, имеющие длинные голени. Гады (змеи, черви), "ползающие на брюхе", — запрещены в пищу. Подробно перечислены Ч. и нечистые животные в Лев., 11, 1—30 и во Второз., 14, 4—20 (пропущено перечисление дозволенных в пищу 4 видов саранчи). Трупы нечистых животных делают того, кто к ним прикасается, ритуально нечистым, даже если их зарезали. Прикосновение к ним прямо воспрещено (см. соотв. статью). Все животные, допускаемые к жертвоприношению, должны быть чистыми, но из Ч. животных некоторые не допускаются к жертвоприношению, напр.: олень, газель, курица. Рыба, даже чистая, не годна для жертвоприношения. См. соотв. статью. См. также Зоология.

Ср.: Dillmann-Ryssel, Exodus und Leviticus, 1897; В. Baentsch, Exodus-Leviticus, 1900; C. Steuernagel, Deuteronomium, 1898; Alf. Bertholet, Deuteronomium, 1899; H. Schurtz, Die Speiseverbote, ein Problem der Völkerkunde, Гамбург, 1893.

1.

В Талмуде. — Различие между Ч. и нечистыми четвероногими животными, указанное в Библии, полнее разбирается в галахе. К двум отличительным признакам чистого животного — отрыганию жвачки и раздвоению копыт (Лев., 11, 3) — Талмуд присоединяет третье — отсутствие верхних зубов, признак, всегда сопутствующий первым двум (ср. Аристотель, Hist. Naturalis). Отличительным признаком является также строение поясничной мышцы (Musculus Psoas) у той и другой категории: у Ч. животных под крыловидным отростком крестца мышечные волокна имеют двоякое направление: продольное и поперечное, свободно разрываются вдоль и поперек; нечистые животные имеют лишь продольные мышечные волокна (ср. Л. Каценельсон, "Анатомия в древнееврейской письменности", СПб., 1889, стр. 58). Дикие животные разделяются на обе категории по тем же признакам, но необходимо различать между дикими и домашними на том основании, что жир первых годен к употреблению, а домашних нет; у первых надо дать вытечь крови и покрыть ее землей, у домашних нет. Чтобы отличить чистых домашних животных от чистых диких, надо обратить внимание на рога: у диких рога вилообразны или, по крайней мере, без трещин, имеют зазубрины и округлены (תורודכ; по мнению других, надо читать תודודח — заострены. См. Хул. Мишна, III, 59а, б). Законоучители испытывали некоторое затруднение при определении отличительных признаков Ч. и нечистой птицы, ибо в Библии (Лев., 11, 13—19) дается лишь перечисление нечистых птиц, без всякого указания на их признаки; к названиям видов добавляются слова "лемино" и "лиминегу", т. е. "с породой их", что заставляет искать характерные черты обеих категорий. Талмуд установил следующие правила для отличия Ч. от нечистых птиц. Чистая птица не должна быть хищной, один палец у нее сзади других (если только таково значение слова ענצא). Три передние пальца у чистых птиц находятся на одной стороне, а задний на другой; у нечистых на каждой стороне по два пальца (Toc. Хул., III, 22, Раши к Хул., 59а и Ниссим бен-Реубен к соответственной Мишне). Далее, чистые птицы имеют зоб, желудки с легко отделяемой слизистой оболочкой; брошенную им пищу они хватают на лету, выбрасывают наземь и раздирают клювом прежде, чем проглотить; напротив того, нечистые птицы сразу проглатывают пойманную на лету пищу или же, поддерживая ее одной ногой, отрывают от нее куски клювом (Хул., 59а, 61а, 63а). Так как это различие не имеется в Библии, то мнения законоучителей по этому вопросу расходились. Следуя Библии, Талмуд запрещает 24 вида птиц; если какие-нибудь птицы не подходят по своим признакам под эти виды, то их можно есть; если относительно какой-нибудь птицы возникает сомнение, то нужно анализировать второстепенные признаки. Раввины позднейших времен, например германские, полагали, что чисты только те породы, которые издревле традицией допущены к употреблению в пищу (תרוםמ). В казуистической литературе по этому предмету существуют разные мнения: так, Менахем-Мендель Крохмаль (Zemach Zedek, № 29) считает дикого гуся нечистой птицей, а Эйбеншютц — чистой (Kereti u-Peleti, § 82). По отношению к рыбе Мишна (Нидда, 51б), толкуя определение Библии в Лев., 11, 9, говорит, что все рыбы, имеющие чешую, имеют также и плавники. Согласно этому определению, если в редких случаях чешуйчатые рыбы не имеют плавников, то принимается, что последние очень малы или рудиментарны, так что не могут быть замечены. С другой стороны, рыба с плавниками, если не имеет чешуи, признается безусловно нечистой. Дополнительные признаки дает устройство спинного хребта или головы: чистые рыбы имеют вполне развитый спинной хребет и более или менее плоскую голову, нечистые не имеют спинной кости, а голова у них заострена (Аб. Зара, 39б, 40а). Резко различаются между собой у обеих категорий рыб икра и пузырь: у чистых рыб пузырь имеет один конец заостренный, а другой тупой, у нечистых края или оба заостренные или оба тупые. Авторитеты прежнего времени много спорили по вопросу ο том, имеют ли эти второстепенные признаки значение в рыбах без чешуи и плавников, или же только в тех случаях, когда по внешнему виду рыбы нельзя судить, имела ли она чешую и плавники (ср. Яков бен-Ашер, Tur Jore Deah, 83). Интересен спор между Аароном Хорином и ортодоксами по вопросу об осетрине, которую первый, вопреки общераспространенному мнению, отнес к категории Ч. рыб. Моисеев закон допустил к употреблению четыре вида саранчи (Лев., 11, 21—22); Мишна дает следующие признаки чистой саранчи: четыре ноги, из них две для прыгания, и четыре крыла, достаточно широкие для покрытия всего тела (Хул., III, 8). Дальнейшие законы ο саранче признали годным только один вид ее, известный под именем נגח, и кроме того, требовали авторитетного признания древних раввинов, чтобы допустить ее к пище. Впоследствии саранча была запрещена (ср. Самуил бен-Давид га-Леви, комментарий к Иоре Деа, 85). Особенной строгостью отличались постановления законоучителей относительно червей (Лев., 11, 41): они не считали грехом съесть червяка, который находится в мясе, плодах, рыбе, питьевой воде и т. п.; но и в этих случаях они запрещали его, если он был удален с того места, где он находился первоначально, или если он сам ушел от того места и потом вернулся назад (Хул., 67а, б); на практике это повело к полному запрещению всякой пищи, содержащей червяков. Позднейшие законы ο червяках отличаются своею крайней запутанностью (ср. Иоре Деа, 84). Плоды и овощи должны быть тщательно осмотрены, не содержат ли они червяков, и если после варки в них обнаружатся червоточины, то такая пища должна быть признана негодной (ср. Данциг, Хохмат Адам, 22, 35).

Толкования подразделения животных на Ч. u нечистых. В послании Аристея (144—154) говорится, что "эти законы даны в интересах справедливости, чтобы вызвать чистые мысли и воспитать характер"; подчеркивается, что хищные животные запрещены с той целью, чтобы люди научились быть справедливыми и помнили, что не следует прибегать к насилиям в расчете на свои собственные силы. Отличительные черты чистых животных получают аллегорическое объяснение: разделенные копыта должны напоминать ο добрых и злых последствиях, могущих проистекать из всякого действия: мученик Элеазар в IV Мак., 5, 25, в ответ на насмешки царя над еврейскими законами ο пище, говорит: "Бог позволил нам есть, что подходит к нашей душе, и запретил вредное мясо". Здесь выражена та же мысль, которая содержится в словах испанского талмудиста Самуила Царцы: "Все эти вещи портят кровь и делают ее легко восприимчивой ко всяким болезням; они оскверняют тело и душу" (Мекор Хаим, Тазриа). Филон дал пространные аллегорические толкования этих законов (ср. De Agricultura Noe ХXV—XXXI), такого же рода толкования их держались и отцы церкви (Иреней, Клеменс Александрийский, Ориген). Ортодоксальное еврейство неблагосклонно относилось ко всяким таким объяснениям: ортодоксы говорили, что они не потому не кушают свинины, что она вредная пища, а потому, что Бог ее запретил (ср. Сифра, Кедошим, конец). Талмудическо-мидрашитская литература вообще отказывается мотивировать эти законы: опасались, что толкования их вызовут сомнения в их целесообразности, и решили довольствоваться тем, что они обязательны, как данные в Торе (Танхума, Лев., изд. Бубера, Шемини, III, 29). Со времени Саадии-гаона еврейские комментаторы пытались найти для этих законов рационалистическую или мистическую основу. Замечательно, что теория Саадии (см.) почти аналогична с современной тотемистической теорией: он говорит, что некоторые животные, почитавшиеся божественными, разрешены были в пищу в целях противодействия обожествлению животных, и по той же причине другие животные были объявлены нечистыми (Китаб аль-Аманат 117; евр. перевод, III, 2, изд. Слуцкого, стр. 61). Ибн-Эзра полагает, что мясо нечистых животных запрещено потому, что оно нечисто и вредно, и что вместе с мясом переходят в плоть и кровь человека хищные черты животного (ком. к Лев., 11, 93; ср. Царца, l. с.). Маймонид (Море Небухим, III, 48) видит в основе этих законов причины гигиенического и отчасти эстетического характера. Таковы же взгляды великого экзегета Самуила бен-Меира в его комментарии к Левиту. Нахманид лишь отчасти соглашается с этими теориями и приводит один гигиенический мотив по отношению к рыбам. Ч. рыба держится ближе к поверхности, и поэтому она содержит некоторую теплоту, которая отнимает у нее влажность, тогда как нечистые живут глубоко в воде и особенно в стоячей и болотистой воде, они содержат много холода и влажности, что делает их вредными для употребления в пищу. По отношению к четвероногим Нахманид колеблется между этическими и гигиеническими мотивами и ссылается на христианских врачей для доказательства непригодности свинины (ком. к Лев., 9, 13; ср. его Дераша, изд. Иеллинека, стр. 29). Объяснения Бахии бен-Ашера ο нечистых животных взяты преимущественно у Нахманида. Он добавляет, что эти законы представляют дальнейшее развитие законов ο жертвенном культе, ибо все, что не допущено в качестве жертвоприношения, не должно употребляться в пищу (ком. к Лев., 11, 163d). Исаак Арама признает только этические мотивы и отвергает гигиенические (Акедат Ицхак, III, 33б, изд. Поллака). Прοтив рационалистических толкований Маймонида выступает также и Витербо (Таам Зекеним, изд. Ашкенази, стр. 42—43). По каббалистической теории, нечистые животные происходят от отрицательных сефирот, создавших зло в мире (Зогар, Шемини, III, 41б); с пришествием Мессии, когда все очистится, и эти животные будут допущены в пищу (Ялк. Хадаш, Ликкутим, 36, 79). Таким путем мистика объясняет мысль, выраженную в Мидраше Тегилим к Пс., 146, что в будущем Бог провозгласит нечистых животных чистыми. Этот Мидраш смущал Абрабанеля и других талмудистов, которые полагали, что эта фраза представляет позднейшую вставку христиан. О взглядах реформистских раввинов и современных библейских экзегетов см. также ст. Пища, Реформа, Ритуальная чистота, Тотемизм.

Ср.: Torat Kohanim, Schemini, Сифре ко Второз. 100—104; Шулхан-Арух, Иоре Деа, 79—86; Lewysohn, Zoologie des Talmuds, 14—18; Wiener, Speisegesetze, 298—328; Л. Каценельсон, "Институт рит. чистоты", книжки "Восхода", 1897. [Jew. Еnс., ΙV, 110—113].

3.