Открыть главное меню

Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида; Ранцов)/Часть первая/I/ДО

Yat-round-icon1.jpg

Двадцатое столѣтіе. Электрическая жизнь — Часть первая. I
авторъ Альберъ Робида, пер. В. Л. Ранцовъ
Языкъ оригинала: французскій. Названіе въ оригиналѣ: Le Vingtième siècle. La vie électrique. — См. Содержаніе. Опубл.: 1890. Источникъ: Commons-logo.svg А. Робида Двадцатое столѣтіе. Электрическая жизнь / пер. В. Ранцова — Санкт-Петербург: Типографія бр. Пантелеевыхъ, 1894. Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида; Ранцов)/Часть первая/I/ДО въ новой орѳографіи


[7] 

Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894)-7.jpg

Впередъ, безъ оглядки!

ДВАДЦАТОЕ СТОЛѢТІЕ.
Электрическая жизнь.

I.
Несчастный случай съ большимъ резервуаромъ электричества подъ литерой N. — Искусственная оттепель. — Великій ученый Филоксенъ Лоррисъ излагаетъ своему сыну средство, съ помощью котораго разсчитываетъ побороть въ немъ неблагопріятное наслѣдственное предрасположеніе. — Родительскія увѣщанія по телефоноскопу прерываются неожиданно.

Послѣ полудня 12 декабря 1955 года, вслѣдствіе какой-то случайности, причина которой такъ и осталась невыясненной, разразилась надъ всею западной Европой страшная [8]электрическая буря, — такъ называемое торнадо. Причинивъ глубокія пертурбаціи въ правильномъ теченіи общественной и государственной жизни, буря эта принесла съ собою много неожиданностей лицамъ, которыхъ мы будемъ имѣть честь вскорѣ представить читателю.

За двѣ недѣли передъ тѣмъ выпало много снѣга, покрывшаго всю Францію, за исключеніемъ узкой полосы на самомъ югѣ, густымъ, великолѣпнымъ, но чрезвычайно неудобнымъ бѣлымъ ковромъ. Министерство воздушныхъ и земныхъ путей сообщенія, какъ и слѣдовало ожидать, тотчасъ же предписало произвести искусственную оттепель. Техническая команда при большомъ резервуарѣ электричества подъ литерой N (въ Ардешскомъ департаментѣ), которой было поручено выполнить распоряженіе министерства, успѣла, менѣе чѣмъ въ пятичасовой срокъ, освободить весь сѣверо-западъ европейскаго материка отъ этого снѣга — бѣлаго савана, печально закрывавшаго въ былыя времена по цѣлымъ недѣлямъ и мѣсяцамъ всю природу, и безъ того уже окутанную пасмурной зимнею мглою.

Современная наука сравнительно лишь недавно снабдила человѣка могущественными орудіями, доставившими ему возможность побѣдоносно бороться со стихіями. Благодаря ей онъ съумѣлъ подчинить себѣ даже безпощадную зиму, ледяную суровость которой долженъ былъ прежде выносить скрѣпя сердце, кутаясь и законопачиваясь у себя дома возлѣ хорошо нагрѣтой печи. Теперь метеорологическія обсерваторіи не довольствуются уже пассивнымъ записываніемъ перемѣнъ погоды. Имѣя подъ рукой все необходимое для борьбы съ неудобными или несвоевременными капризами атмосферы, обсерваторіи эти берутъ на себя активную роль и, по возможности, исправляютъ недосмотры матери-природы, которая позволяетъ погодѣ слишкомъ уже своевольничать.

Какъ только свирѣпые аквилоны начинаютъ приносить къ намъ холодное вѣяніе полярныхъ льдовъ, наши электротехники немедленно противупоставляютъ сѣвернымъ воздушнымъ теченіямъ другія, болѣе сильныя теченія въ противуположномъ направленіи, заворачивающія ихъ въ громадныя спирали. Образованные такимъ образомъ искусственные циклоны посылаются въ африканскую Сагару, или же въ раскаленныя азіатскія пустыни. Тамъ они нагрѣваются сами и, въ благодарность за [9]это, разражаются проливными дождями. Съ помощью такихъ остроумныхъ приспособленій удалось возвратить земледѣлію безплодныя до тѣхъ поръ пустыни въ Африкѣ, Азіи и Австраліи. Прежніе раскаленные нубійскіе и аравійскіе пески стали земнымъ

Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894)-9.jpg

Приборы для электрическаго уловливанія воздушныхъ теченій и для завѣдыванія дождями.

раемъ, приносящимъ, благодаря обильному орошенію, богатыя жатвы. Зато, когда лѣтнее солнце нещадно печетъ европейскія равнины, доводя чуть не до

Метеорологическая Управа.


кипѣнія кровь и мозги злополучныхъ горожанъ и крестьянъ, искусственные воздушные токи устанавливаютъ освѣжающее сообщеніе между Европой и Ледовитымъ океаномъ.

Погода, по прежнему, старается поддержать свою репутацію вѣтренности, но ея капризы, иногда столь вредные и [10]разрушительные, не имѣютъ уже теперь для человѣка значенія приговоровъ судьбы, противъ которыхъ немыслима никакая борьба. Человѣкъ не уподобляется болѣе смиренному, робкому, запуганному насѣкомому, которое, чувствуя себя беззащитнымъ передъ слѣпою яростью стихій, безропотно предается волѣ рока. Для него не существуетъ теперь безусловной необходимости выносить періодическіе ужасы долгихъ зимъ или скоропреходящіе, но разрушительные порывы бурь, вихрей, урагановъ и землетрясеній.

Роли перемѣнились. Природа, покоренная человѣкомъ, должна сама сообразоваться съ разумною его волей, научившейся измѣнять по собственному усмотрѣнію и по мѣрѣ надобности вѣчный круговоротъ временъ года. Принимая во вниманіе потребности разныхъ мѣстностей земного шара, каждой изъ нихъ ежедневно отпускается надлежащее количество теплоты, прохлады, или орошенія. Такимъ образомъ устраняются и чрезмѣрныя засухи, и излишекъ сырости. Современное человѣчество не расположено безъ всякаго разумнаго основанія дрожать отъ стужи, или жариться въ собственномъ соку.

Упорядочивъ времена года, ихъ распредѣлили также болѣе выгоднымъ образомъ. Съ помощью электрическихъ приборовъ для уловливанія дождевыхъ тучъ получилась возможность по произволу управлять ихъ движеніями. Ливни, грозящіе помѣшать уборкѣ хлѣбовъ, перехватываются на пути и отводятся туда, гдѣ земледѣліе нуждается во влагѣ, чтобъ напоить жаждущія нивы.

Въ 1953 году минуло всего лишь какихъ нибудь пятнадцать лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ наукѣ удалось достигнуть такихъ дивныхъ успѣховъ, а между тѣмъ успѣхи эти во многихъ мѣстностяхъ совершенно измѣнили лицо земли. Слывшія почти необитаемыми, пустыни, покрытыя до тѣхъ поръ лишь безплодными песками да вывѣтрившимися каменными глыбами, среди которыхъ съ трудомъ прозябало малочисленное населеніе, мучимое голодомъ и жаждой, разцвѣли пышной кипучей жизнью.

Древняя Нубія воскресла. Выжженныя палящимъ солнцемъ персидскія степи, усѣянныя развалинами, воспоминаніе о которыхѣ сохранилось лишь на скрижаляхъ исторіи, одѣлись снова роскошнымъ покровомъ зелени. Изсохшіе было сосцы праматери народовъ Азіи, опять обильно питаютъ своимъ млекомъ родъ человѣческій. [11] 

Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894)-11.jpg
Распорядительность Метеорологической Управы.
[12] 

Окончательное подчиненіе себѣ электричества, этого таинственнаго двигателя міровъ, дозволило человѣку измѣнить казавшееся неизмѣннымъ, преобразовать порядокъ вещей, существовавшій съ незапамятныхъ временъ, усовершенствовать созданное и передѣлать то, что, повидимому, должно было остаться для людей навсегда недосягаемымъ.

Поработивъ электричество, человѣкъ пріобрѣлъ себѣ въ немъ могущественнаго слугу. Дыханіе вселенной, жизненная струя, пробѣгающая по жиламъ земнымъ и пронизывающая эфиръ безпредѣльнаго пространства прихотливыми молніеносными своими зигзагами, — электричество было уловлено, заковано въ цѣпи и приручено.

Оно выполняетъ теперь приказанія человѣка, когда-то съ ужасомъ взиравшаго на проявленія непонятнаго ему стихійнаго могущества. Оно смиренно и покорно идетъ туда, куда ему предписываютъ, работаетъ и трудится для людей.

Электричество служитъ неистощимымъ источникомъ тепла, свѣта и механической силы. Порабощенная его энергія приводитъ въ движеніе какъ громадныя скопленія колоссальпыхъ машинъ на милліонахъ заводовъ и фабрикъ, такъ и самые нѣжные механизмы усовершенствованныхъ физическихъ приборовъ. Оно мгновенно передаетъ звукъ человѣческаго голоса съ одного конца свѣта въ другой, устраняетъ предѣлъ человѣческому зрѣнію и носитъ по воздуху своего повелителя, человѣка, — неуклюжее существо, казавшееся осужденнымъ ползать по землѣ, словно гусеница, недожившая еще до превращенія въ бабочку.

Недовольствуясь тѣмъ, что является могущественнымъ орудіемъ производства, яркимъ свѣточемъ, рупоромъ, передающимъ голосъ на какія угодно разстоянія на сушѣ, черезъ моря и межпланетныя пространства [1], электричество выполняетъ кромѣ того еще тысячи различныхъ другихъ обязанностей. Между прочимъ оно служитъ въ рукахъ человѣка также оружіемъ, — грознымъ смертоноснымъ оружіемъ на поляхъ сраженій…

Рабъ, котораго мы принудили доставлять намъ такъ много [13] 

Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894)-13.jpg
Возрожденіе нубійскихъ пустынь къ новой жизни.
[14]

разнообразныхъ услугъ, оказывается, однако, еще не вполнѣ прирученнымъ. Цѣпи, въ которыя онъ закованъ, недостаточно прочны для того, чтобъ устранить всякую возможность неповиновенія и бунта. За электричествомъ необходимъ строжайшій неусыпный надзоръ, такъ какъ малѣйшее упущеніе, — ничтожнѣйшій недосмотръ, или невнимательность, могутъ доставить ему случай къ неожиданному яростному нападенію на безпечнаго своего властелина, или даже къ грозному пробужденію свирѣпой энергіи, способной вызвать стихійную катастрофу.

Какъ-разъ 12 декабря именно и произошло, къ несчастью, такое случайное упущеніе, вызванное мгновенной разсѣянностью кого-нибудь изъ дежурныхъ электротехниковъ, завѣдывавшихъ искусственной оттепелью, которая такъ успѣшно производилась технической командой при главномъ электрическомъ резервуарѣ подъ лит. N. Въ то самое мгновенье, когда эта метеорологическая операція была уже благополучно окончена, обнаружилась течь въ большомъ резервуарѣ электрической энергіи. Это произошло до такой степени внезапно и съ такой неудержимой стремительностью, что командѣ удалось изъ двѣнадцати запасныхъ магазиновъ спасти только два. Вся электрическая энергія десяти магазиновъ вырвалась на свободу и произвела страшную катастрофу. Внезапное нарушеніе атмосфернаго равновѣсія неизбѣжно должно было вызвать опустошительную электрическую бурю, — грозное торнадо, не составляющее, впрочемъ, рѣдкости въ электрическихъ центрахъ, которымъ, несмотря на всѣ мѣры предосторожности и предусмотрительности, ежегодно приходится переживать по нѣсколько такихъ бурь.

Надо поневолѣ мириться съ этими катастрофами, точно также какъ и съ тысячами крупныхъ и мелкихъ несчастныхъ случайностей, которымъ мы подвергаемся, лавируя въ хитросплетенныхъ сѣтяхъ нашей архинаучной цивилизаціи. Торнадо, исходившее изъ резервуара N (подъ N 17), распространялось сперва прихотливыми извилинами въ линейномъ направленіи. При этомъ, на пути торнадо, изъ числа разговаривавшихъ по телефону, нѣсколько человѣкъ были убиты наповалъ, другіе-же парализованы электрическимъ ударомъ. Затѣмъ свободный, или, какъ принято его называть, неправильный электрическій токъ, притянувъ къ себѣ съ непреодолимою силой сосѣдніе запасы [15]электричества, находившагося въ скрытомъ состояніи, пріобрѣлъ быстрое вращательное движеніе, превратился въ циклонъ, причинилъ множество несчастныхъ случайностей въ мѣстностяхъ, черезъ которыя пробѣжалъ и произвелъ ужасающія пертурбаціи въ обычномъ теченіи частной и общественной жизни. Эти безпорядки неукоснительно привели-бы къ какому-нибудь страшному мѣстному катаклизму, еслибъ съ перваго-же момента не были приведены въ дѣйствіе въ угрожаемыхъ мѣстностяхъ всѣ

Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894)-15.jpg
Несчастный случай съ резервуаромъ подъ литерой N.

приспособленія для уловливанія свободныхъ токовъ. Электротехники, однако, не дремали и торнадо, надѣлавъ по обыкновенію множество болѣе или менѣе крупныхъ бѣдъ, должно было разсѣяться. Неправильный токъ уловили и отвели куда слѣдуетъ, прежде чѣмъ онъ успѣлъ причинить особенно круппую катастрофу.

Въ Парижѣ, въ великолѣпномъ домѣ XLII общины на саннуазскихъ холмахъ, отецъ читалъ строгій выговоръ сыну какъ разъ въ то время, когда разразилось торнадо. Отецъ этотъ былъ никто иной, какъ знаменитой Филоксенъ Лоррисъ, — великій [16]изобрѣтатель, — извѣстный ученый, — спеціалистъ по всѣмъ отраслямъ знанія, — тузъ изъ тузовъ современной научной промышленности.

Филоксенъ Лоррисъ совсѣмъ не похожъ на прежнихъ типичныхъ робкихъ и добродушныхъ ученыхъ, которые даже и съ очками обыкновенно ничего не видали у себя подъ носомъ. Рослый, дородный, краснощекій и бородатый Филоксенъ — человѣкъ съ самоувѣренными рѣшительными манерами, энергическими, быстрыми движеніями и нѣсколько грубоватымъ тономъ голоса. Родители его, мирные простолюдины, жили изо дня въ день, или лучше сказать прозябали, на какіе нибудь ничтожные 10.000 руб. ежегоднаго дохода. Онъ самъ создалъ выдающееся свое положеніе въ свѣтѣ. Окончивъ первымъ, сначала Политехническую школу, а затѣмъ Международный Институтъ Научной Промышленности, онъ отклонилъ предложенія группы финансистовъ, намѣревавшихся его эксплоатироватъ общепринятымъ порядкомъ и выпустилъ самъ четыре тысячи акцій но тысячѣ двѣсти пятидесяти рублей каждая, для эксплоатаціи геніальныхъ своихъ идей втеченіе ближайшаго десятилѣтія. Благодаря громкой репутаціи, которою онъ пользовался уже и въ то время, всѣ эти акціи были разобраны въ самый день выпуска. Заручившись такимъ образомъ пятью милліонами франковъ, Филоксенъ Лоррисъ тотчасъ-же построилъ большой заводъ по совершенно новому, заранѣе обдуманному и тщательно изученному плану. Барыши отъ этого предпріятія оказались такими значительными, что, на обезпеченную себѣ по договору крупную ихъ часть, Лоррисъ пріобрѣлъ возможность еще до истеченія четвертаго года скупить всѣ свои акціи. Съ тѣхъ поръ дѣла его пошли по истинѣ блистательнымъ образомъ. Онъ обзавелся превосходно организованной лабораторіей для новыхъ изслѣдованій, окружилъ себя сотрудниками изъ первоклассныхъ ученыхъ и послѣдовательно пустилъ въ ходъ дюжину колоссальныхъ, необычайно выгодныхъ промышленныхъ предпріятій, въ основѣ которыхъ лежали собственныя его геніальныя открытія и изобрѣтенія.

Слава, почести и деньги сыпались градомъ на счастливаго Филоксена Лорриса. Деньги нужны были ему въ качествѣ оборотнаго капитала для грандіозныхъ предпріятій: фабрикъ, заводовъ, лабораторій, пробныхъ мастерскихъ и безчисленнаго множества конторъ, разбросанныхъ по всему свѣту. [17]Разработывавшіяся уже предпріятія доставляли въ изобиліи фонды для осуществленія новыхъ предпріятій, только что задуманныхъ и непрошедшихъ еще черезъ горнило практическаго опыта. Что касается до почестей, то Филоксенъ Лоррисъ ими не пренебрегалъ. Онъ сдѣлался вскорѣ членомъ всѣхъ академій и научныхъ институтовъ, а также кавалеромъ многочисленныхъ орденовъ какъ старой Европы и зрѣлой Америки, такъ и юной Океаніи.

Объявленіе отъ Общества эксплоатаціи геніальныхъ идей Филоксена Лорриса.

Сооруженіе линіи прямого сообщенія между Парижемъ и Пекиномъ по пневматическимъ трубамъ изъ металлизированной бумаги доставило Филоксену Лоррису санъ китайскаго мандарина съ изумруднымъ шарикомъ на шапкѣ и титулъ князя Тифлисскаго въ Закавказьѣ. Къ тому времени онъ былъ уже графомъ Лоррисомъ въ Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ (гдѣ нѣсколько времени тому назадъ признано было необходимымъ узаконить пожалованіе дворянскаго достоинства за важныя заслуги), барономъ Придунайскаго королевства и т. д. и т. д. Болѣе всего, разумѣется, гордился онъ просто на-просто тѣмъ, что былъ Филоксеномъ Лоррисомъ. Это не мѣшало ему, однако, выставлять при случаѣ длинную вереницу своихъ титуловъ, производившую всегда сильное впечатлѣніе въ объявленіяхъ и рекламахъ.

Само собою разумѣется, что Филоксенъ Лоррисъ былъ по уши погруженъ въ научныя изслѣдованія и коммерческія предпріятія. Несмотря на это, онъ, благодаря изумительной дѣятельности, находилъ время наслаждаться жизнью и доставлять кипучей своей натурѣ всѣ истинныя наслажденія, доступныя въ здѣшнемъ мірѣ богатому человѣку, пользующемуся [18]здравымъ умомъ въ здравомъ тѣлѣ. Женившись въ промежуткѣ между двумя открытіями и изобрѣтеніями, онъ прижилъ отъ этого брака всего только одного сына, Жоржа Лорриса, которому, какъ уже упомянуто, и читалъ строгій выговоръ въ тотъ самый день, когда разразилось торнадо.

Жоржъ Лоррисъ — красивый молодой человѣкъ лѣтъ двадцати семи, или двадцати восьми, наслѣдовавшій отъ отца крупный ростъ и крѣпкое сложеніе, обладалъ, въ качествѣ особой примѣты, длинными свѣтлорусыми усами, придававшими его лицу характерное энергическое выраженіе. Онъ ходитъ взадъ и впередъ по комнатѣ, отвѣчая иногда пріятнымъ, звучнымъ голосомъ на родительскія увѣщанія.

Отецъ его въ эту минуту находится, впрочемъ, въ тысячѣ двухстахъ верстахъ отъ Парижа, въ Каталонскихъ горахъ, въ домѣ главнаго инженера принадлежащихъ ему ванадіевыхъ рудниковъ, но является словно живой на зеркальной пластинкѣ телефоноскопа, этого дивнаго изобрѣтенія, существенно улучшившаго простой телефонографъ и недавно лишь доведеннаго до высшей степени совершенства самимъ Филоксеномъ Лоррисомъ.

Это изобрѣтеніе не только дозволяетъ вести на произвольно далекомъ разстояніи разговоръ съ каждымъ изъ абонентовъ „Элек трическаго сообщенія по сѣти всемірныхъ проводовъ“, но также и видѣть своего собесѣдника въ той обстановкѣ, въ которой онъ на самомъ дѣлѣ находится въ моментъ разговора. Такимъ образомъ уничтожается до извѣстной степени разстояніе, къ великому счастію семейныхъ кружковъ, члены которыхъ нерѣдко разбросаны въ нашъ дѣловой вѣкъ по всему свѣту, и несмотря на то, могутъ теперь каждый вечеръ обѣдать вмѣстѣ, хотя и за различными столами, отстоящими иной разъ на нѣсколько тысячъ верстъ другъ отъ друга, но тѣмъ не менѣе образующими въ совокупности какъ бы одинъ общій семейный столъ.

Въ телепластинкѣ, какъ сокращенно называютъ у насъ телефоноскопъ, видѣнъ Филоксенъ Лоррисъ, тоже прогуливающійся по комнатѣ, съ сигарой въ зубахъ и заложивъ руки за спину. Онъ говоритъ:

— Дѣло въ томъ, любезнѣйшій, что всѣ мои попытки обработать и улучшить твои мозги остались тщетными. Вмѣсто того, чтобы пріобрѣсти такого сына, какого я, Филоксенъ [19]Лоррисъ, былъ вправѣ ожидать и требовать, т. е. усовершенствованнаго, утонченнаго культурой, однимъ словомъ самаго высопопробнаго Лорриса, я получилъ… кого-же, спрашивается?.. — Жоржа Лорриса! — не спорю, славнаго малаго, очень и очень неглупаго… но… и все тутъ! Ты вѣдь теперь только поручикъ химической артиллеріи, а между тѣмъ, скажи-ка на милость, сколько тебѣ лѣтъ?

— Увы, цѣлыхъ двадцать семь! — отвѣчалъ Жоржъ, обращаясь съ улыбкою къ зеркалу телефоноскопа.

— Я вѣдь, душа моя, не смѣюсь, такъ и ты постарайся быть хоть немного посерьезнѣе! — съ горячностью возразилъ Филоксенъ Лоррисъ, энергически пытаясь раскурить свою сигару.

— Она у тебя погасла, — замѣтилъ ему сынъ. — Надѣюсь, ты извинишь за дальностью разстоянія, что я не предлагаю тебѣ спичекъ?

— Видишь-ли, — продолжалъ отецъ, — я въ твои годы пустилъ уже въ ходъ первыя мои крупныя промышленныя предпріятія, и былъ уже знаменитымъ Филоксеномъ Лоррисомъ, тогда какъ ты довольствуешься ролью папенькинаго сынка и позволяешь своей жизни протекать въ мирномъ бездѣйствіи… Скажи, чего ты въ сущности достигъ собственными твоими заслугами? Ты не ознаменовалъ себя рѣшительно ничѣмъ; окончилъ всѣ высшія учебныя заведенія, не выдѣляясь изъ толпы простыхъ смертныхъ, и теперь служишь въ химической артиллеріи въ чинѣ какого-то поручика…

— Что же прикажете дѣлать! — возразилъ молодой человѣкъ, въ то время, какъ его отецъ, въ пластинкѣ телефоноскопа, сердито оборачивался къ нему спиной и уходилъ въ противуположный конецъ своей комнаты. — Чѣмъ-же я виноватъ, папаша, что ты открылъ, изобрѣлъ и устроилъ рѣшительно все, что было можно открывать, изобрѣтать и устраивать! Я слишкомъ поздно явился на свѣтъ Божій и нашелъ уже его отлично улаженнымъ. Ты самъ предвосхитилъ у насъ все и поставилъ насъ въ невозможность придумать что нибудь крупное.

— Пустяки!.. Современная наука еще въ младенчествѣ и только лишь начинаетъ лепетать. Въ будущемъ столѣтіи станутъ смѣяться надъ нашимъ невѣжествомъ! Впрочемъ, мы съ тобой отклоняемся теперь отъ дѣла… Милѣйшій мой Жоржъ! [20]Сожалѣю до крайности, что ты, благополучно отслуживъ срокъ воинской повинности, всетаки, кажется, не можешь съ честью продолжать мои работы, т. е. завѣдывать большой моей лабораторіей, — лабораторіей Филоксена Лорриса, пользующейся столъ заслуженной всемірной извѣстностью, — и выполнять обязанности главнаго директора двухсотъ заводовъ и фабрикъ, эксплоатирующихъ мои открытія.

— Развѣ ты собираешься ужь удалиться на покой?

— Ни подъ какимъ видомъ! — энергически воскликнулъ Филоксенъ. — Я имѣлъ только въ виду пріобщить тебя, какъ говорится, къ моимъ работамъ, — идти вмѣстѣ съ тобою на поиски новыхъ открытій, — заниматься новыми изслѣдованіями и опытами… Какъ мало сдѣлано еще мною по сравненію съ тѣмъ, что можно было-бы сдѣлать двумъ такимъ людямъ, какъ я, которые стали-бы думать и дѣйствовать сообща!.. Къ несчастью, другъ мой, ты не можешь быть вторымъ Филоксеномъ. Жаль! Очень жаль!.. Я не обратилъ своевременно вниманія на законы проявленія атавистической наслѣдственности и не собралъ необходимыхъ справокъ!.. Что-жъ дѣлать, не даромъ вѣдь говорятъ: „молодо зелено“! Я хоть и вышелъ первымъ изъ Международнаго института научной промышленности, но всетаки оказался легкомысленнымъ юнцомъ! Да, милый сынокъ, надо сознаться, что нельзя вполнѣ возлагать на тебя отвѣтственность за недостаточно научное строеніе твоего мозга. Кругомъ виноватой оказывается въ этомъ твоя мать или, лучше сказать, виноватъ одинъ изъ ея предковъ… Я слишкомъ поздно навелъ необходимыя справки, а потому, пожалуй, часть вины падаетъ также и на меня. Тѣмъ не менѣе я произвелъ строгое разслѣдованіе и открылъ въ семьѣ твоей матери…

— Что-же ты открылъ? — спросилъ очевидно заинтересованный Жоржъ Лоррисъ.

— Прослѣдивъ всего только три предшествовавшихъ поколѣнія, я нашелъ тамъ изъ рукъ вонъ дурную отмѣтку, пагубный порокъ, страшную язву, способную передаваться по наслѣдству…

— Язву?

— Да! Видишь-ли, прапрадѣдъ твоей матери, т. е. твой прапрапращуръ, былъ сто пятнадцать лѣтъ тому назадъ, приблизительно въ 1840 году… [21] 

— Чѣмъ-же онъ былъ? Что ты хочешь сказать? Ты меня пугаешь!..

— Художникомъ! — восликнулъ тономъ глубокаго соболѣзнованія Филоксенъ Лоррисъ, безсильно опускаясь въ кресла.

Жоржъ Лоррисъ не могъ удержаться отъ смѣха, вѣроятно, показавшагося его папашѣ не совсѣмъ почтительнымъ. По крайней мѣрѣ, Филоксенъ Лоррисъ, словно укушенный змѣей, вскочилъ на ноги въ пластинкѣ телефоноскопа.

— Да, это былъ художникъ! — воскликнулъ онъ, — и къ тому

Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894)-21.jpg
Невыгодный предокъ.

же художникъ-идеалистъ изъ школы тогдашнихъ туманныхъ романтиковъ, — мечтатель, вѣчно гонявшійся за призрачными созданіями своей фантазіи, не имѣвшими прочной реальной подкладки! Ты понимаешь, что я навелъ на этотъ счетъ самыя точныя справки… Желая въ точности опредѣлить размѣры постигшаго меня бѣдствія, я совѣтовался съ величайшими изъ современныхъ художниковъ, съ фотоживописцами нашей Академіи… Теперь я знаю, какъ нельзя лучше, кто такой былъ твой прапрапрадѣдъ!.. Небось, онъ не изобрѣлъ бы тригонометріи!.. По всему видно, что въ его распоряженіи имѣлись такіе же легковѣсные вѣтреные мозги, какъ и твои, — лишенные, [22]опять таки, подобно твоимъ мозгамъ, извилинъ серьезности. Отъ него именно ты и наслѣдовалъ недостатокъ способностей къ точнымъ наукамъ, который я всегда ставилъ тебѣ въ укоръ. Да; тутъ положительно дѣйствуетъ атавизмъ! Какимъ образомъ, спрашивается теперь, уничтожить вліяніе возродившагося въ тебѣ прапрапрадѣда? Какъ убить этого злодѣя? Надѣюсь, вѣдь ты понимаешь мое рѣшеніе бороться съ нимъ и убить его во что бы ни стало…

— Что то мудрено убить человѣка, умершаго болѣе ста лѣтъ тому назадъ! — замѣтилъ улыбаясь Жоржъ Лоррисъ. — Предупреждаю тебя кстати, папаша, о твердомъ моемъ намѣреніи защищать предка, горделиваго твоего презрѣнія къ которому я вовсе не раздѣляю.

— Я тѣмъ не менѣе рѣшилъ его уничтожить, разумѣется, уничтожить нравственно, такъ какъ злодѣй, разрушившій мои планы, оказывается матеріально недосягаемымъ! Во всякомъ случаѣ я намѣренъ бороться съ его зловреднымъ вліяніемъ и во что бы ни стало одержать надъ нимъ верхъ… Само собой разумѣется, сынъ мой, что я не хочу отъ тебя отрекаться. Бѣдное дитя! Ты вѣдь не столько виноватъ, сколько несчастливъ! Все таки-же ты, вѣдь, моя плоть и кровь… Нѣтъ, я отъ тебя не отказываюсь!.. Правда, я не могу тебя передѣлать или хотя-бы отдать снова, какъ это мнѣ приходило было на умъ, лѣтъ на пять, или на шесть въ Интенсивно-научный институтъ…

— Благодарю покорно, я предпочту употребить эти годы иначе! — съ ужасомъ воскликнулъ Жоржъ.

— У меня есть другой планъ, несравненно лучшій, такъ какъ вѣдь ты, чего добраго, не особенно много вынесъ бы даже изъ этого института!..

— Въ чемъ же заключается этотъ лучшій планъ?

— Я тебя женю и спасу насъ всѣхъ этой женитьбой…

— Женитьбой? — съ изумленіемъ повторилъ Жоржъ.

— Пойми же, вѣдь рѣчь идетъ о строго обдуманномъ разумномъ бракѣ, въ которомъ я позабочусь, чтобы всѣ выгодные шансы были на нашей сторонѣ. Мнѣ необходимы четыре внука или внучки (я предпочелъ бы, впрочемъ, мужескій полъ) — однимъ словомъ четыре отпрыска отъ Филоксено-Лоррисовскаго древа. Одного я сдѣлаю химикомъ, другого естествовѣдомъ, третьяго [23]врачомъ, а четвертаго механикомъ. Взаимно пополняя другъ друга, они увѣковѣчатъ научную династію Филоксено-Лоррисовъ… Промежуточное звено между ними и мною я считаю неудавшимся…

— Покорнѣйше благодарю!..

— Совершенно неудавшимся! Это не имѣющій рыночной цѣнности продуктъ, который остается только списать со счетовъ магазина. Не возлагая никакихъ надеждъ на промежуточное звено, я устроиваюсь такъ, чтобъ передать дѣло изъ

Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894)-23.jpg
Поручикъ химической артиллеріи Жоржъ Лоррисъ.

рукъ въ руки непосредственно внучатамъ. Въ этомъ-то именно и заключается мой проектъ. Приступая къ его осуществленію, я не намѣренъ терять попусту время, а потому прежде всего долженъ женить тебя, любезнѣйшій!

— Надѣюсь, мнѣ позволительно будетъ освѣдомиться, на комъ именно?

— Это не твое дѣло!.. Къ тому же я и самъ пока еще не знаю хорошенько, на комъ тебя женить. Надо вѣдь, пріискать невѣсту съ истинно-научными мозгами, по возможности [24]достаточно зрѣлую для того, чтобъ въ головѣ у нея не было и тѣни вѣтреныхъ мыслей!..

Жоржъ собирался что-то отвѣтить, когда по всему дому пробѣжало первое электрическое сотрясеніе, вызванное несчастнымъ случаемъ съ резервуаромъ за № 17. Юный поручикъ бросился въ кресла и поспѣшно поднялъ ноги вверхъ, чтобъ избѣжать соприкосновенія съ поломъ, передававшимъ новыя сотрясенія. Что касается до его отца, то онъ остался совершенно спокойнымъ.

— Видишь, какой у тебя вѣтеръ въ головѣ! Ты не позаботился надѣть изолированныя подошвы и путешествуешь такимъ неосторожнымъ образомъ по дому, пронизанному во всѣхъ направленіяхъ сѣтью проводниковъ, гдѣ электричество течетъ, словно кровь въ человѣческихъ жилахъ! Сейчасъ подвяжи себѣ подошвы и слушай внимательно, что я тебѣ говорю! У васъ тамъ гдѣ-нибудь по сосѣдству обнаружилась течь изъ электрическаго резервуара. Это очень непріятный казусъ, послѣдствій котораго заранѣе предвидѣть нельзя… Однако же, мнѣ некогда!.. До свиданія. Къ тому же въ сообщеніяхъ между нами начинается уже путаница…

Дѣйствительно, образъ Филоксена Лорриса, чрезвычайно ясно отражавшійся до тѣхъ поръ въ телепластинкѣ, внезапно ослабѣлъ. Контуры его утратили свою опредѣленность и вскорѣ совершенно разсѣялись, уступивъ мѣсто хаотическому сборищу неясныхъ, трепетныхъ пятенъ.


Двадцатое столетие. Электрическая жизнь (Робида, пер. Ранцова, 1894)-24.jpg

ПримѣчаніяПравить

  1. Вопросъ о телефонированіи съ одного небеснаго свѣтила на другое хотя еще не разрѣшенъ вполнѣ удовлетворительнымъ образомъ, но очевидно близится къ разрѣшенію.