Хвостова, Александра Петровна (Сиповский)

Хвостова, Александра Петровна
автор Василий Васильевич Сиповский
Опубл.: 1901. Источник: az.lib.ru

    Хвостова, Александра Петровна, дочь Петра Матвеевича Хераскова, брата известного писателя, и Елизаветы Петровны, урожденной графини Девьер, род. в Петербурге в 1768 г., умерла в 1853 г.; воспитание получила домашнее, но очень тщательное. Уже в детстве, под надзором родителей, она основательно изучила иностранные языки и познакомилась не только с чужими литературами, но и с родной русской, что тогда в офранцузившемся русском обществе не считалось необходимостью. Вероятно еще в ранней молодости у ней проявились литературные интересы: она ведь была родной племянницей «Российского Гомера» и «Российской де ла Сюзы», знаменитой тогда в русской литературе четы Херасковых. 20 лет от роду Х. уже выступила в печати с небольшим переводным произведением «О тройственном пути». Рано вступила она и в большой свет и скоро обратила здесь на себя общее внимание. Среди высшего общества она выделялась своими талантами и образованием, но, главное, — знанием родной русской жизни. Вигель, близко знавший ее, говорит, что «разговорный язык лучшего света был ей так же знаком, как и все наши простонародные поговорки… По-французски она писала разве только хуже Севинье, голос имела очаровательный и в свое время была первою в столице музыканткой и певицей». Живая, всем интересующаяся, она удивляла всех разносторонностью и гибкостью ума: она умела говорить с одинаковою живостью и «с попом, с деревенскою барыней или с степным дворянином, как с первым государственным человеком». «Обо всем умела она судить, правда, довольно поверхностно, но всегда умно и приятно». Немудрено, что молодая девушка пользовалась большим успехом в столичном обществе: «и придворные, и дипломаты, и писатели, и русские, и иностранцы», — все, по словам Вигеля, «были у ее ног…». Конечно, немало этим успехам способствовала ее литературная слава. В 1796 г. Х. выпустила в свет свое небольшое прозаическое сентиментальное произведение «Камин и Ручеек», написанное прекрасным карамзинским языком. Сочинение это имело большой успех и в рукописях распространилось в обеих столицах. По словам одного современника, «во всех ученых кабинетах, во всех будуарах» можно было встретить это сочинение в рукописи, а когда оно было напечатано, то в течение года его разошлось 2400 экземпл. и оно было переведено на французский, немецкий и английский языки. Не так счастливо сложилась частная жизнь Александры Петровны; родители поспешили выдать ее замуж и выдали неудачно за Дм. Сем. Хвостова, «человека, по словам Вигеля, глупого, грубого и порочного». Вскоре она была совсем брошена мужем. В это время мы видим ее хозяйкой салона, в котором собирались многие передовые люди того времени. «Почти каждый вечер, рассказывает Вигель, в сих комнатах собиралось прелюбезное общество, составленное по большей части из отборных иностранцев, из малой части молодых женщин, строгих к себе и снисходительных к другим, и из немногих русских, довольно образованных, чтобы знать цену такого дома». Среди «отборных иностранцев» завсегдатаями салона Хвостовой были, между прочим, известные графы Местры. Влиянию этих иностранцев, а, быть может, отчасти и семейных неудач можно приписать обстоятельство, что мистицизм, овладевший русским обществом в начале века, с особенной силой сказался у Хвостовой. С годами она становилась все упорнее в своем увлечении, стала ездить по русским святыням, тесно сошлась с целым кружком единомышленниц и играла в их среде видную роль. Под влиянием этого религиозного настроения она написала целый ряд душеспасительных рассуждений, так, в 1815 г. — «Письмо христианки, тоскующей по горнем своем отечестве, к двум друзьям ее, мужу и жене»; в 1816 г. — «Советы души моей, творение христианки, тоскующей по горнем своем отечестве» и «Письмо к другу и завещание отца сыну». В это время она была близка с известным мистиком А. Ф. Лабзиным и сотрудничала в его «Сионском Вестнике». В конце царствования Александра I, когда открыты были гонения на мистиков, ее в 1823 г. вместе с г-жей Крюденер и некоторыми другими единомышленницами удалили из столицы. Х. поселилась в Киеве, где и осталась жить до самой смерти. В 1833 г. она была выбрана председательницей «Киевского общества для помощи бедным». Эта деятельность была совсем по ней. По словам людей, хорошо ее знавших, еще в молодости «сострадательность была главной чертой ее характера; денег у нее не было, и несчастным она помогала не одними слезами, а неимоверной деятельностью; мучила друзей, наряжала их преследовать сильных и богатых, дабы исторгнуть у них помощь страждущим. Она была великая искусница утешать и успокоивать печальных». Понятно поэтому, что в роли председательницы благотворительного учреждения она сказалась на своем месте и вскоре заслужила общую любовь и уважение киевлян. В том же 1833 г. она была сделана начальницей женского училища, учрежденного графиней А. В. Левашовой. Деятельность руководительницы молодого поколения точно так же подошла к характеру Хвостовой. До конца своих дней она сохранила бодрость духа и ясность рассудка. «Обращение ее, полное искреннего привета и сердечного радушия, рассказывает один из знавших ее в эту пору, было невыразимо очаровательно; беседа ее была исполнена необыкновенной увлекательности и прелести».

    Макаров: «Дамский Журнал» 1830 г., ч. 30. — «Московские Вед.», 1855 г., № 129. — Кн. Вяземский в «Росс. Родословн. сборнике» кн. Долгорукова, 1841, 2. — Воспоминания Вигеля, ч. II, III, VII («Киевск. Старина», 1882 г., т. I). — «Сев. Пчела», 1849 г., № 37. — Кн. Н. Н. Голицын: «Библиограф словарь русских писательниц». — Руссов: «Библиогр. каталог росс. писат.».

    В. В. Сиповский.
    Русский биографический словарь А. А. Половцова, т. 21 (1901): Фабер -- Цявловский, с. 293—294