Открыть главное меню
Эта страница не была вычитана


23 Дек.

Много просителей. Приехал Булгаков, составивший изложение мое[го] миросозерцания. Опять поправил обе статьи, ответил письма. Неприятное письмо от рабочих. Не умел быть равнодушным. Простился с М[арьей] А[лександровной]. Ездил в Деменку. Ужасная нищета. Спал. После обеда читал работу Булг[акова]. В общем плохо, не его, а моя работа.

24 Дек.

Проснулся с тем же чувством недовольства, стыда. Что ни вспомни, всё дурно, всё стыдно. Благодарю Б[ога] хоть за то, что всё в себе гадко и стыдно. Буду стараться быть, чувствовать себя Его работником, хоть плохим, слабым, но все-таки Его работником. Вспоминал про свой разговор и со Львом и с Сережей Булыгиным — и о невозможности совершенства и о Боге, и в обоих случаях — в особенности о Боге, я б[ыл] не прав. Мне нужно общение с Ним, а я отрицал Его. Мысль же учения Льва о том, что все делают то, что им свойственно, и что судить их и тем более поучать, исправлять их не нужно и вредно. Живи во всю, перед Богом, и всё будет. Если я не соглашался со Львом, то не только от того, что он неясно говорит, а от своей гадости. —

С утра пришел Кондратьев, юноша, желавший итти в «колонии». Я, гуляя, говорил ему, ч[то] это не нужно. Потом, с помощью Булгакова, он согласился. Потом пришел крестьянин из Ворон[ежа] не совсем ясный.

Прочел, написал письма. Опять переправил Сон и Бродячие. Видно, «откупался».[1]

Возражение в представлении о весьма возможном завоевании японцами и китайцами и требовании участия в их насилиях, поддерживаемом не только угрозой смерти, но пытками.

Ответ тот, что борьба должна быть, но борьба духовная. А смерть, страдания только общий удел всего живого.

А также и возражения Льва, что все делают, что им свойственно: делай свое, а их не суди.

  1. Дальнейшие записи до № 1 внесены в тетрадь Дневника переписчиком.
193