Открыть главное меню
Эта страница не была вычитана

и выражение гораздо более высокое тех самых мыслей, которые смутно представлялись мне. Издание для народа избранных мест из нашей древней литературы и именно в тех больших размерах, как вы предполагаете, представляется мне таким важным и хорошим делом, что я непременно намерен посвятить на это дело те силы, знания и средства, которые могу. Я сам дам свой пай денежный на это дело и начал и буду собирать по вашему указанию людей для общества с целью такого издания. Самая большая трудность есть выбор и издание, т. е. сокращения и объяснения, если они нужны».

Однако широко задуманная Толстым работа не пошла, и от нее сохранился только небольшой отрывок: «Житие и страдание мученика Юстина философа». В своем письме к Леониду Толстой между прочим говорит о необходимости обратить особое внимание на язык и форму изложения предполагаемых народных книг, в смысле простоты и удобопонятности. Поэтому в сохранившемся отрывке он сам пытался вести изложение в духе народной речи, сбиваясь, однако, местами к церковно-славянским оборотам, вследствие чего получилась некоторая двойственность стиля, как напр.: «будучи остр разумом», «узнал их мудрование», «пожимши немного времени», «потому что де эти учения самые надобные», «надеючись постигнуть», «упражняясь в Богомыслии», «однова прохаживаясь одиношенек» и др. Повидимому, сам Толстой быстро почувствовал искусственность стиля, совершенно несвойственную его языку, и поэтому после первой же попытки он оставил «Житие Юстина философа» и более к нему не обращался. Только гораздо позднее, в 1885 г., в связи с возникновением издательства «Посредник», организованного специально для издания книг и брошюр для народного чтения, Толстой написал два небольших «жития»: «Страдания св. мученика Феодора» и «Страдания св. Петра, Андрея, Павла и Христины», но эти «жития» по языку и изложению носят совершенно другой характер, чем «Житие Юстина философа».

Отрывок «Житие и страдание мученика Юстина философа», автограф Толстого, занимает два неразрезанных полулиста писчей бумаги, вложенных один в другой; бумага Каменской фабрики, плохого качества. Всего в автографе 21/2 страницы, из коих исписаны страницы 1-я, 2-я и часть 3-й, остальные — чистые. Первые две страницы — без полей, на 3-й странице поля в 1/3 стр. Почерк довольно крупный. Много мелких помарок, поправок и вставок, свидетельствующих о работе автора над стилистической отделкой его произведения. Поправки и вставки эти внесены в текст более мелким, мало разборчивым почерком. Заглавие: «Житіе и страданіе мученика Юстина философа».

Рукопись хранится в АТБ (Папка VII).

Печатается впервые.

————
[РАЗГОВОР О НАУКЕ.]

Рукопись, автограф Толстого, занимает полный лист (in-folio) писчей бумаги, довольно плотной, без фабричного клейма и водяных знаков. Бумага сильно помята. На первом полулисте оторван сбоку клочек бумаги, отчего текст несколько пострадал; у второго листа текст надорван сверху. Исписано всего 21/2 страницы; на последней, 4-й странице внизу — какие-то арифметические выкладки. Полей не имеется.

Текст написан рыжими чернилами. Почерк крупный и размашистый и довольно разборчивый. Судя по общему впечатлению, рукопись написана автором сразу, за один присест, почти без помарок и переделок. Заглавия нет. Начало: «4 Іюня. Ник[олай] Николаевичъ былъ позванъ...» Рукопись вложена в обложку из полулиста писчей бумаги такого же качества. На первом листе этой обложки рукою Толстого очень крупным почерком написаны слова: «Началы философс... прогресс. Письма [?], а на обороте обложки: «Азбука 2-я».

Время написания рукописи можно отнести к первой половине 70-х годов, ко времени работы Толстого над «Азбукой» и «Анной Карениной». С одной стороны, некоторое указание для датировки рукописи дает упоминание «Азбуки» в обложке самой рукописи; с другой же стороны, идейное содержание этого отрывка имеет некоторое сходство с рассуждениями Константина Левина (в «Анне Карениной») и напоминает его манеру мыслить и выражаться, а вместе с тем отражает и взгляды самого Толстого на современную науку и его отрицательное отношение к идее прогресса; в частности, слова московского историка в «Разговоре о науке» напоминают рассуждения Кознышева об «исторических» народах, которые одни только имеют будущность («Анна Каренина», часть 3-я, глава III).

Отрывок: «Разговор о науке» впервые был напечатан в издании: «Лев Толстой. Неизданные художественные произведения», со вступительными статьями А. Е. Грузинского и В. Ф. Саводника, изд. «Федерация». М. 1928, стр. 255—259.

Рукопись хранится в АТБ. (Папка XXX.)

————
[ДВА ПУТНИКА.]

Отрывок «Два путника» — автограф Толстого, занимает две четвертушки, оторванные от полулиста сероватой писчей бумаги, фабрики Говарда (всего 4 страницы). Заглавия в рукописи не имеется и дано нами условно, согласно содержанию текста. Начало отрывка, до слов: «Сергѣй Васильевичъ Борсинъ» писано рукою Толстого; продолжение текста, до слов: «Оторванность жизни...» писано рукою Софьи Андреевны Толстой, вероятно, под диктовку мужа; наконец от слов: «Петровскій переворотъ и т. д.» до конца отрывка снова идет авторский текст, писанный рукою самого Толстого, крупным размашистым почерком, почти без помарок и дополнений. Полей нет, но вместо них с левой стороны страниц оставлены небольшие отступы. Отрывок писан рыжеватыми чернилами.

Никаких данных о времени написания этого отрывка не имеется; работа эта была брошена автором в самом начале и от нее не сохранилось дальнейших следов. Но по характеру содержания этого отрывка, его можно отнести к середине 70-х годов, к эпохе работы над «Анной Карениной», к которой, между прочим, мы относим и очерк: «Разговор о науке». В обоих отрывках упоминаются лица, связанные с кругом Московского университета. Одним из путников является магистр Московского университета, отправляющийся путешествовать по России пешком, в зипуне и мужицких сапогах, для изучения народного быта и русского народного духа, — подобно тому, как путешествовал по России писатель Якушкин, посетивший Толстого в Ясной поляне в мае 1862 года. — В лице другого путника, Серпова, повидимому, изображен Ник. Серг. Воейков. В юности он служил в кавалерии (гусаром), затем пошел в монахи, но и там не ужился, и оставил монастырь, отчасти вследствие своей склонности к спиртным напиткам; несмотря на свой уход из монастыря, он сохранил монашеское одеяние. Он вел скитальческий образ жизни, блуждая по разным местам России (и даже за границей), но иногда подолгу проживал в знакомых домах; между прочим, он довольно часто бывал и в Ясной поляне у Толстого, который относился с большой симпатией к этому красивому и оригинальному старику, несмотря на его склонность к спиртным напиткам и к постоянному вранью. По словам А. Б. Гольденвейзера, Толстой следующим образом отозвался о нем, в ответ на вопрос своей сестры Марии Николаевны, почему он никогда не опишет

618