Открыть главное меню
Эта страница не была вычитана

отвѣчать, — и отвѣчали, и отвѣчаютъ, — что я есмь, потому что есмь, и все другое существуетъ, не имѣя причины. Можно было сказать, что я одинъ есмь и все остальное мое представленіе. Можно было сказать, что есть сила, которая сотворила меня, а другая сила сотворила другое. Но человѣчество [въ] глубочайшей древности выработало[1] на этотъ сложный вопросъ отвѣтъ, заключающійся въ томъ, что всѣ силы, ⟨движущіе⟩, ощущаемыя и видимыя мною, имѣютъ одинъ источникъ — силу, к[оторую] называютъ Богомъ, что эта же сила есть источникъ существованія и источникъ происхожденія всего. Но отвѣчая ⟨словами⟩ на вопросъ человѣчества, тотъ кто отвѣчалъ на него, кто бы онъ ни былъ, долженъ былъ отвѣчать въ понятіяхъ людей, сообразно съ тѣми знаніями, к[оторыя] они имѣютъ, и долженъ былъ отвѣчать ⟨тѣмъ шаткимъ слабымъ⟩ словомъ, орудіемъ преимущественно разумнаго знанія. — Если тотъ, кто сказалъ это, сказалъ: «я чувствую, что я во власти однаго Благаго существа и онъ сотворилъ меня». Ему бы сказали: «неправда, ты родился отъ отца и матери, дѣда и т. д.» Для того чтобы говорить съ людьми, онъ долженъ былъ говорить ихъ языкомъ и сказать:[2] «Богъ сотворилъ всѣхъ людей, сотворивъ первую пару». Подобныя же соображенія заставили его сказать о послѣдовательности творенія. Вся послѣдовательность и подробность творенія суть только неизбѣжная дань, отданная слабости орудія выраженія — слова, и слабости орудія восприниманія — пониманія.[3]

Представимъ себѣ хоть Моисея, человѣка, углубившагося въ себя, въ мысли о значеніи человѣка, въ тѣ самыя мысли, которыя служатъ отвѣтомъ на вопросъ: «что я такое?», — и вдругъ понявшаго единство свое съ единствомъ силъ. Кто испытывалъ эти минуты настоятельности вопроса и мгновенной ясности мысли, тотъ знаетъ это чувство. На мгновеніе онъ почувствовалъ Бога, почувствовалъ свое мѣсто. Онъ увидалъ Бога, (иначе онъ не могъ бы выразить этаго чувства). Но, желая передать это чувство, онъ долженъ былъ говорить словами, подъискивать понятныя выраженія, и онъ написалъ книгу Бытія. Онъ не могъ непосредственно передать это чувство въ книгѣ; въ личныхъ отношеніяхъ онъ передалъ его, и оно то и дало силу книгѣ (такъ дѣлали всѣ пророки). Теперь что же ищутъ въ этой книгѣ тѣ, которые критикуютъ разумомъ подробности изложенія? Они ищутъ отвѣтовъ на то, какъ Богъ сотворилъ міръ. Но Моисей невольно, противувольно даже, сказалъ какъ, — онъ отдалъ этимъ дань слабости орудію слова; онъ только одно хотѣлъ

  1. Зачеркнуто: знаніе сердечное о томъ отвѣт[ѣ]
  2. В подлиннике: сказалъ
  3. Далее на полях вписано другими, очень бледными чернилами: (Моисей) Онъ сказалъ бара по еврейски и это значило: сдѣлалъ; потомъ подъ это слово должны были подвести понятіе: сдѣлалъ изъ ничего; теперь необходимо подставить еще болѣе общее понятіе. По моему, это понятіе есть Богъ или еще общее — есть, существуеть, начало всего.
383